Глава 33

«Почему всё, что я делаю всегда приводило меня сначала к хорошему, которое длилось совсем ничего, а затем обязательно к чему-то плохому?», — обычно, когда подобные мысли вихрем вились в голове Максин, она испытывала лёгкие отголоски депрессии, но не сегодня. Наверное, на сказочное место, где они сейчас находятся, упадёт метеорит прямо в эту же секунду, а иначе как объяснить странную улыбку на лице девушки. Ведь мало кто из знакомых Максин осмелится поверить, что у этой особы бывает хорошее настроение. По правде говоря, именно в этот момент, это кажется ещё загадочнее. Девушка достаёт все мешающиеся вещи из сумки, пытаясь дорыться до чего-то конкретного. А именно — фонариков. Для Максин, которая всю жизнь фанатеет по приключениям и подобным посиделкам с друзьями у костра как это показывают в подавляющем большинстве всех излюбленных американских фильмов, всегда хотелось испробовать такие моменты лично на себе. Поэтому фонарь в стиле «Гарри Поттера» не заставил себя долго пылится на полке и дожидаться нужного часа. — Тимоти, ты совсем идиот? Кто мог додуматься взять такую палатку? — голос позади Макс громко возмущается на усмешки парня. Тёмноволосая не оборачивается и, можно сказать, даже не вслушивается в их беседу. И без того она ясно понимает, что сейчас начнётся. «Камиль, видимо, сегодня на взводе», — хорошо, что это всего лишь мысли, иначе Максин бы немедля прочувствовала на себе в полной мощи удар металлической палочкой по голове. Такая перспектива, увы, её не устраивает. Она продолжает кропотливо искать вещи. — Ты можешь не дурачиться? Мы так ещё три часа провозимся с этой ерундой! — упорно восклицает подруга за её спиной. В ответ слышен лишь заразительный смех. Максин натурально не понимает, как Камиль ещё не рассмеялась от этого. Её саму дико смешит эта ситуация, а главное — то, как голубоглазая энергично и, вероятно, сильно жестикулируя, пытается отругать парня. Будь Макс не занята безуспешным поиском декора, то она бы непременно каталась по полу от смеха Тимоти. «Боже! Ура…», — с облегчением думает девушка, прощупав сквозь слой материала тонкую ручку. Совсем немного потрудившись, она наконец выуживает бедный фонарь из рюкзака. От какого-то внезапного счастья Максин обнимает его и кружится в обнимку. Выглядит это, безусловно, странно, но что поделать с её детским виденьем мира. Шум сзади стихает, это привлекает внимание девушки. Она открывает глаза и видит, как на неё смотрят две пары глаз. Одна — очень грозно и яростно, кажется, будто сейчас проделает в ней дыру от злости или запульнёт каким-нибудь камнем, завалявшимся под ногой. А другая — с лёгким налётом недовольства, однако, с прежним весельем и задором. Последняя явно с более добрыми намерениями. Не проходит и секунды как раздаётся громкий смех парня и ещё один возмущённый вздох. — Теперь я понимаю, почему вы так хотели на природу, вы становитесь такими другими здесь, — в тоне Тимоти ярко выделена насмешка, которой он пытается показать, что ему скорее не смешно с этого, а действительно в какой-то мере важно. Максин до сих пор испытывает биполярные эмоции. На душе вечное спокойствие и усталость, горло будто собирается разразиться таким же громогласным смехом, какой издал парень секундой назад, а на сердце чувствуется любовь и радость за то, что у неё есть такие чудесные люди. «Ох уж эти дети». — Ты собираешься нам помогать или будешь продолжать стоять как истукан в обнимку с фонарём? Откуда он, кстати? Ты что его на мусорке откопала? — эти слова звучат не обидно, а опять забавно. Лишь оттого, как Камиль агрессивно пытается выместить свою усталость в виде чего-то противоположного злу. Максин не произносит не слова. Она отворачивается от парня и девушки, кладёт несчастный светильник сверху на сумку и направляется помогать. Дела — очевидно благодаря помощи Макс, — идут в гору, и обе палатки уже стоят так крепко, словно их не снесёт ни один ветер на земле. День давно перевалил за вторую половину, и сумрак вечера становится всё гуще по мере нарастания боли в животе от непрекращающегося смеха. — Держи, — говорит девушка, передавая последний спальный мешок другой. Та аккуратно берёт его из рук подруги и кладёт в палатку. — Всё? — спрашивает блондинка. — Угу, — другая отчётливо кивает и начинает искать что-то. Она крутится и высматривает человека. Затем, ничего не обнаружив, идёт в сторону леса, чтобы осмотреться. — Эй, ты куда, Макс? — Тимоти помогу, — тот ушёл за хворостом около четверти часа назад и до сих пор не вернулся. Камиль, едва удерживая равновесие сидя на карточках, расплывается в недоумении и падает назад. Максин не замечает этого: уже мчится на поиски. Сухие ветви хрустят под подошвой, частично подавляя звук грома. Приближается гроза. Через два часа их точно накроет ливнем. Девушка пытается разглядеть в наступающей темноте фигуру парня или хотя бы что-то похожее на живое существо. Звать она его не хочет. Так не интересно. Если придётся блуждать до полуночи, то Максин несомненно пробудет там столько, сколько потребуется. Темнота постепенно сгущается до такой степени, что девушке становится трудно разглядеть не то чтобы какого-то Тимоти, а хотя бы собственные руки. Приходится принять: и всё-таки без света не обойтись. Пока Максин пытается достать из кармана телефон, чтобы посветить фонариком, где-то слева слышится шорох. Она не замечает этого, со вздохом пытается пройти к ровному участку земли с целью найти искомое. Пальцами Макс наконец нащупывает устройство и слышит странные звуки. Будто по лесу едет на велосипеде очередной пьяница, ломая и снося все деревья по пути. Она оборачивается на хруст веток, но этот злосчастный хруст идёт отовсюду. Это всё словно во сне. Вокруг кромешная тьма, загадочные звуки не дают покоя, и терзающее чувство в груди, которое то и дело норовит добить тебя безостановочным пульсом в висках. Максин ощущает себя именно так. Будто она является главной героиней фильма ужасов, за которой гонится беспощадный маньяк или того хуже ужасный монстр, от которого нигде не скрыться. Сплошная бесцветная картина перед глазами слишком раздражает своим присутствием. Хочется сбросить эти занавеса, чтобы весь свет мира устремился ей навстречу, чтобы сбросить всю тревогу и втоптать её в серую землю, чтобы остановить этот всепоглощающий процесс, в который, словно в бездну, проваливается любая радость, постигшая сердце. — Максин? Это ты? Разгневанная появлением Тимоти, Максин шагает вперёд с такой дикой скоростью, что в её маленькую голову даже не успевает забрести мысль о том, что секундой позже она впечатается в дерево, стоящее прямо перед ней. —Ай-й, — все силы, что держали девушку всё это время, дружно покидают её, направляя свою мощь против внезапной боли в голове и коленке. Макс сворачивается в клубок, опускаясь на корточки и закрывая голову руками. Правая сторона виска так сильно обжигает своей колючестью, что все органы внутри будто останавливают своё функционирование на мгновение. Девушке уже кажется будто она теряет сознание. Но как на зло, оно упорно не пытается этого сделать. Разум так и хочет мучений. Да побольше. Ноги предательски дрожат, пока Максин старается осознать последние секунды своей жизни и переварить, как она умудрилась не додуматься выставить перед собой руки, когда вскочила с места со скоростью света. — Всё хорошо? — спрашивает парень, нагибаясь вниз и включая фонарь. «Почему он делает это только сейчас? Темно стало уже год назад, а он делает это только тогда, когда я, слепая как крот, врезалась в дерево! Подумать только — в дерево! Как так можно вообще?», — угнетение, вызванной агрессией на весь мир, продолжается ещё около тридцати секунд, пока Тимоти не опускает руку ей на плечо. Та моментально поднимается, словно никакой боли и не было, бросает ненавистный взгляд на парня (который, к тому же, провинился как минимум ещё тем, что светит в глаза!) и с прежней резвостью уходит прочь. Тимоти стоит в полном недоумении и, оставляя попытку что-то сказать в ответ, следует за подругой, освещая ей путь, чтобы та, не дай бог, не навернулась ещё где-нибудь по дороге обратно. — Вы там что уснули? — на недавно успокоившуюся девушку уже начинают действовать раскаты грома, не заставляющие напрягать слух для того, чтобы расслышать их. Под их влиянием и, по всему видимому, из-за внезапной пропажи обоих друзей, тревога возвращается на своё прежнее место проживания. — Да брось, Максин, ты что обиделась? — кричит в догонку парень, когда они уже выходят к свету от кэмп-лагеря. — Чего? Вы где шляетесь? Нам надо покрепче закрепить палатку и шотёр. Вот-вот начнётся гроза. Давайте живее! — светловолосая недовольно смотрит на девушку и парня, вручая им обоим какие-то предметы. Максин, всё ещё злая на вселенную, угрюмо корчится и пытается вбить специальный колышек поглубже и подальше в землю. В то время как Тимоти и Камиль стремительно перекладывают все принадлежности под так называемую «крышу». Безусловно, крышей это не назовёшь, ведь едва пройдёт час — и дождь в буквальном смысле разобьёт это неуклюжее строение, которое по идее является «палаткой». Тогда и не только «крыше» конец, но и вообще всем внутреностям «палатки» вместе с её тремя обитателями. «Надо же было ещё поссориться прям в преддверии какой-то суматохи!», — пробегает в голове тёмноволосой. Её пыл совсем немного остывает, мысли возвращаются к своим обычным обязанностям — критиковать все действия своего исполнителя. И Максин продолжает укреплять их маленький лагерь. На самом деле, ей вовсе не обидно и не грустно за то, что произошло. Она просто всегда поддаётся таким реакциям. Это у неё с детства. Сейчас же в душе она тихо восторгается и радуется тому, что скоро нагрянет сильнейший вихрь и, возможно, снесёт их жалкий «городишко» к чертям. Но пока, она, естественно, не озвучит данные предположения. Надеется на лучшее и одновременно хочет дождя. Хочет прочувствовать этот аромат сырой почвы, коснуться ногами мокрой травы, вдохнуть свежий запах азота и услышать шум листвы, такой прерывистый, словно пытающийся испугать тебя каждый раз, когда ветер вновь задувает в твою сторону. — Вроде всё убрали, да? — парень закрывает последнюю сумку и передаёт её Камиль. — Да, всё. Позови Макс, пожалуйста, я уже не смогу встать, обувь далеко, — молящими глазками та смотрит на парня. Ему не сложно, тем более, что было бы здорово разрулить ту ситуацию в лесу. Он направляется в сторону, где сидит Максин. Небольшой обрыв, из которого торчат многочисленные сухие корни, уходит чуть вкось, а затем вниз, ускользая в чащу. С другой стороны аккуратно пролегает тропинка до следующего места поселения. Среди крон деревьев, высоко устремляющих свои ветви к небу, она почти не заметна. Узкий проход ничем не освещён. Только лёгкая дымка над ним указывает на пространство в лесу. Парень замечает девушку, неподалёку от склона. Его шаги поглощает шум леса. Бесспорно, в этом природе нет равных. И Тимоти убеждается в этом сам. Неспешно подходя всё ближе и ближе, в его сознании мигают моменты из университета. Не очень счастливые воспоминания из его жизни. К великому сожалению, их не сотрёшь. Они всегда будут с ним. Остаётся ровно два шага, и он касается плеча девушки, отчего та вздрагивает. В целом, Тимоти и надеялся на такую реакцию. А чего ещё можно ожидать, когда в надвигающемся сумраке вечера тебе на плечо кто-то кладёт руку? На удивление, Максин будто не так сильно напугана. Возможно, её уши так чувствительны, что различают гудение леса от глухих шагов. — Извини, я снова напугал тебя, — он говорит это искренне. Но определённо понимает, что девушка не держит на него ни капли зла. Ей просто нужно было на ком-то «сорваться». Та лишь молча кивает, едва заметно переводя взгляд на лес. — Максин, извини, что тогда в лесу, я не вовремя появился… — Тимоти чувствует себя дураком, ему кажется, что прямо в этот момент девушка громко рассмеётся от этой нелепости. К сожалению, он не может в этом убедиться — слишком темно. Если бы он мог понять, что всё нормально, то ему, возможно, стало бы проще. Хотя чёрт его знает, каково бы ему стало. — Тимоти, всё нормально, — будто говорит она. Хотя в реальности девушка только поворачивается к Тимоти и одним взглядом даёт понять, что она не обижена. Груз словно сбрасывают с плеч кудрявого. Становится так легко жить. Все облака будто рассеиваются, и либо у Тимоти галлюцинации, либо и правда силуэт девушки, сидящей перед ним, становится всё чётче и яснее. Парень продолжает смотреть в одно место, где, как он думает, располагаются зрачки Максин. Он заколдован атмосферой этого волшебного вечера. Прохлада, мягко окутавшая их тела, раскаты грома, которые заставляют каждый раз вспоминать, что ты не потерял слух. Пение сверчков, успокаивающее всё внутри, загоняет клетки тревоги в огромную клетку, моментально отправляющуюся куда подальше. Сразу же забывается вся жизнь до этого дня. Вся их рутина в Нью-Йорке. Им кажется, будто они никогда не были теми парнем и девушкой, которые встретились в тот, не менее значимый для них обоих день в парке. Кажется, будто не было вообще ничего, что их связывало. Кажется, будто мира-то и вовсе не существует. Только этот жалкий островок, на котором сидят Тимоти и Максин, пожирая друг друга глазами. Им обоим страшно. Они не знают, что будет спустя мгновение. Вдруг прямо сейчас на них обрушится ливень, вдруг всё неожиданно растворится. Вдруг, в один момент, парень встанет и уйдёт. Уйдёт куда-то в неизвестность, без единой надежды на то, чтобы найти его, без единой подсказки и объяснения. И Максин так и останется сидеть, словно у неё отняли всё, что когда-либо она имела. Вдруг, девушка скажет Тимоти, что не хочет его видеть, что он полный идиот, который не может сказать о своих чувствах. Вдруг она покинет его в этот же момент. А он только и сможет молча развести руками и потерянно смотреть в пустоту перед собой. — Прости, что я всегда веду себя как маленькая девочка, я правда не знаю, почему я так делаю, но я честно постараюсь исправиться, — внезапно её голос нарушает тишину. Тимоти так долго не слышал его, что теперь ему кажется, он слышит его впервые. Исходящий из неоткуда и впивающийся в его уши, заполняя все мысли и принуждая забыть о реальности в очередной раз. Тимоти не хочет отвечать. И нет, это не потому что он думает о чём-то или просто не знает, что сказать. Нет, на это нет причины. Просто не находится. Он слишком дорожит этим мигом его пустой жизни. Слишком хочет впечатать его себе в воспоминания в первый ряд, на первое место, которое всегда было стерильно чистым и свободным. Оно всегда ждало только его. Рука Тимоти невольно двигается в сторону руки Макс. Он понятия не имеет, каким магическим образом знает, где она находится. Теперь для него всё так светло. Одновременно с тем, что на улицу уже опустилась ночь. Для Тимоти всё предельно ясно. Именно в этот момент он ясно ощущает только одно: какую же нестерпимую потребность в этом взгляде тёмноволосой он испытывает каждую секунду своего существования. Для Максин всё вокруг превратилось в жалкие размытые детали, которые не имеют никакого смысла. Единственное, что имеет хоть какой-то смысл так это — он. С их первой встречи, Тимоти никогда не покидал её мозга. Никогда. И она уверена, что сейчас это всё непременно исчезнет, потому что ей никогда так не везло в жизни. Она ни разу не встречала таких людей. С того самого вечера, когда девушка нарисовала пейзаж парка. Теперь она не может представить ничего без него. Тимоти — это её сингулярность. Всё в нём бесконечно влечёт Максин. Его отсутствие означает жизнь без малейшего смысла. Хотя даже жизнь без смысла более разумнее, чем жизнь без этого парня. — Я хочу поцеловать тебя,— срывается с уст кудрявого. Ему нравится эта тьма. Она заволакивает все его сомнения, все неловкости, которые могут вылезти с одним выражением лица. Он не хочет терять ни секунды, он не ощущает волнения. Парень не понимает, что с ним. Но ему плевать. Тимоти не в своём теле, не в своей голове. Всё это потому, что сейчас он такой, каким является. Именно сейчас проявляется настоящая лучина. Создаётся впечатление, будто он жил всё это время только ради этой фразы. Только ради того, чтобы в его мире появилась Макс. — Я тоже хочу поцеловать тебя, — разносится во влажном воздухе. Вся остававшаяся нерешительность немедленно улетучивается. Не проходит и мгновения, как их губы соприкасаются. Парень пододвигается ближе, аккуратно опираясь об землю. Руки тёмноволосой неспешно опускаются на плечи Тимоти. Они оба переполнены этим удовольствием, таким прекрасным ощущением счастья, что в этот момент хочется просто застрелиться и не жить. Их губы плавно двигаются в своём ритме. Максин кажется, что она под наркотиком. Ей так не хочется отрываться. Она не может поверить в то, что делает. Прямо сейчас девушка целует того, кто бесконечно притягателен ей. Того, кого она не хочет потерять больше всего на всём белом свете. Им обоим совершенно всё равно на окружающий мир. Пускай сейчас их ударит молния, и они в эту же секунду рассыпятся на мелкие кусочки пепла, которые сдует ветер при первой же возможности. Однако, непосредственно в данный момент то, что он ощущает, не сравнится ни с чем, что он когда-либо чувствовал или ещё почувствует. Проходят неисчислимое количество времени, но ни парень, ни девушка не намереваются останавливаться. Изредка становится нечем дышать, они прерываются, а затем снова продолжают, потому что хочется длить поцелуй вечность. В конце концов, оба замедляются и отрываются. Может быть, завтра будут винить себя за содеянное. Завтра — это только завтра. Завтра — это не сегодня. И они не собираются жалеть об этом в такой прекрасный вечер. Не собираются омрачать его гнусными мыслями. Ведь то, что они сделали, только подтверждает их настоящие чувства. Возможно, Максин и Тимоти не осознают произошедшего. Для них это всё случилось так внезапно, и теперь после недавнего мига они не верят в него. Для них это было таким великим достижением и просто запредельным объёмом счастья, что сейчас оба просто отрицают его существование. Они и понятия не имеют, сколько ещё будет продолжаться этот момент. Ребята проживают его, пока дождь не разлучает их мысли, связанные друг с другом. Он начинается внезапно, буквально выходит из тишины. Тимоти тут же подскакивает и, держа девушку за руку, тащит на себя, чтобы она поднялась. Максин, будто находясь в шоковом состоянии, медленно встаёт. После она наконец приходит в себя, когда двое уже мчатся к палатке. — Ребят, вы где? — слышится голос Камиль настолько далеко, будто они ушли минимум за милю от подруги. В ответ девушке не отвечают. Их головы слишком перегружены. Они только успели осознать произошедшее, как их в это же время накрыл ливень. Максин чувствует как футболка прилипает к спине, она старается бежать быстрее за парнем, идущим будто наугад. «Наверное, — думает она, — он ориентируется на голос Камиль», — это её единственная идея. Девушка не без труда пытается выглянуть из-за спины Тимоти, и в стороне она замечает приглушённый свет от своего же фонаря, который она так безалаберно оставила на улице мокнуть — хотя искала его пол жизни! — Тимоти, нам туда! — выкрикивает та. Невозможно было бы услышать, если бы она не прокричала это. Столб дождя и шум деревьев не даёт расслышать даже собственных шагов. Горло начинает неприятно покалывать, ноги перебирают по уже успевшей намокнуть земле. Они приближаются к палатке, откуда беспокойно выглядывает Камиль. «К её образу не хватает только бинокля…», — заключает Максин. Почему даже в такие довольно не подходящие минуты её жизни она всегда думает о чём-то смешном? Конечно, ей не о чем волноваться. Хоть она и насквозь продрогла, но, по крайней мере, её ведёт Тимоти, который уже точно уверен в направлении их движения.