Часть 17

Впервые за долгое время Авериной не нужно было на работу, и хотя солнечные лучи давно пробивались сквозь плотную ткань штор, разбудили её отнюдь не они, а звонок сына. – Да, Паш, слушаю. – сонно произнесла она. – Разбудил? Прости, думал, ты работаешь во всю. – Давай к сути: что-то случилось? – Думаю, про то, что Оля вышла на работу ты знаешь, так вот… – он замялся, подбирая слова, – у нас там линии закрывать некем, я понимаю, что ты сейчас воспримешь моё предложение как странное, возможно, резкое, но… Чёрт, как тебе это озвучить-то??? – параллельно с разговором, он встряхнул бутылочку с молоком, – Ты бы не могла иногда сидеть с Мирочкой, а я б на работу вышел. Оле там помог. – П-ф-ф, – выдохнула Марина, – значит, говоришь, соскучился по роду человеческому? Нет, в принципе, я собиралась на пенсию уходить, видимо, придётся ускорить процесс. – Это значит да? – Когда ты выходить собираешься? Уладив формальности, Марина через неделю настойчиво нажимала на кнопку дверного звонка. – Паш, откроешь? – Щас. – выпалил мужчина, смотря на то, как маленькая дочка ворочается во сне. – Привет, мам, ты проходи, располагайся. Чай, кофе? – Чёрный без сахара. И, кстати, советую поторопиться, тебе сегодня на работу. – Утро доброе! – бодро сказала Оля, выходя из спальни в ярко-красном костюме. – Так, я опаздываю, Паш, молоко в холодильнике, но его мало, поэтому лучше развести смесь. Здравствуйте, Марина Леонидовна. – Оль, этого оболтуса с собой забирай, закроешь линию. – Так, вот я сейчас не поняла. Мне кто-нибудь объяснит, что происходит вообще? – А чё ты не поняла? Я на работу выхожу, а Мирочка будет сидеть с бабушкой — всё просто, Лёль. – раздался Пашин голос из ванной. – А-а-а, ага. Ну, чего стоишь? Поехали! Марина переоделась в домашнюю одежду и прошла в спальню, чтобы разбудить внучку. – Солнышко, просыпайся… – ласково приговаривала Марина проводя рукой от макушки до пят. Мира чихнула и вдумчиво смотрела на бабушку. – Будь здорова, расти большая! Одеваться будем? Едва её ладонь коснулась лба крохи, Марина впала в ступор. Только этого не хватало. Она быстро отыскала в комоде бесконтактный термометр и измерила температуру — 38.5. – Малыш, сейчас бабушка позвонит папе, и мы с тобой выпьем лекарство, а пока попьём водички. Марина умыла малышку, напоила водой и позвонила Паше. – Только быстро, я на смене. – У вас лекарства для Мирки есть? У нас температура, водичку пили. – Оле не говори пока, сироп в аптечке на кухне в верхнем шкафчике. Включи увлажнитель, помещения проветри. Если что, звони. Паша подготовился к вызову, взял ящик и тяжело выдохнул. – Что стряслось? – обеспокоенно спросила Яна, фельдшер. – Да дочка приболела. Ела Мира с неохотой, щёчки заливались красным румянцем. – Мирочка, открывай ротик, ам! – Марина поднесла ложку с приторным сиропом, девчонка поморщилась, но успокоилась, удовив запах лекарства. – Умничка моя, сейчас водичкой запьём и спатеньки, да? Арефьева весь день не могла найти себе места, толком не получалось ни разобрать документацию, ни составить отчёты. Потому внезапный рывок мужа в кабинет она восприняла спокойнее обычного. – Что с тобой? – он окинул кабинет взглядом и приметил четвёртую чашку кофе. – Тебе разве не говорили, что так много кофе пить нельзя? – Рыков, мне как-то неспокойно, тебе Марина… мама не звонила? – Ой, да всё у них хорошо, Мирка спит, сама посмотри. – мужчина уже подготовился к тому, чтобы открыть фотографию, но Ольга буквально пригвоздила его взглядом к полу. – Я знаю, когда ты врёшь. Что с малышкой? – Лёль… – его руки оказались сцепленными на тонкой талии, но Оля вырвалась из цепких лап супруга и что-то нажимала на экране телефона. – Ничего не хочу сейчас слышать. Я еду домой. Ты как хочешь. – отсекла она.