Часть 3

— Ну, я же обещал что как только уроки закончатся, сразу домой. Кстати, я не один. У нас сегодня гости. Познакомься, это Катя. — Антон выпустил сестру из объятий и отошёл в сторону, позволяя Смирновой выйти вперёд и встать перед Олей. — Катя, это моя сестра Оля. — так же представил он сестрёнку Смирновой.  — Привет, Оля.  — О-о~ о, о! Братик, это твоя девушка?! — Оля приложила ладони к щекам и состроила удивлённое выражение лица. — Такая красивая! Прямо принцесса! — О-оля! Не говори ерунды! Щеки Антона предательски заалели и он, дабы скрыть собственное стеснение, развернул сестру за плечи к телевизору. На Катю, что так же как и он от слов мелкой егозы покраснела до кончиков ушей, Антон старался не смотреть. Сделав вид что внезапно начал кашлять, он пытался выиграть себе хоть пару секунд на то чтобы придумать вразумительный ответ. — Мы просто... одноклассники.  Антон готов был провалиться сквозь землю здесь и сейчас, настолько глупо прозвучали его слова. И ещё эта запинка перед словом одноклассники! Как будто он хотел сказать что-то другое, но в последний момент передумал и сказал в итоге то что сказал. Но ведь... это не так, верно? Антон решил выкинуть эти не вовремя возникшие сомнения и вопросы из головы.  — Угу-угу, а как Антоша покраснел то!  Сестра извернулась в его руках и посмотрела на него снизу-вверх, тыкая пальцем ему в подбородок. Антон положил ладонь на голову сестры и взлохматил ей волосы, а на возмущенно надутые щёки лишь весело хмыкнул и поднял руки в успокаивающем жесте ладонями вперёд. Заметив краем глаза, как Катя снова обхватила себя одной рукой за плечо, явно испытывая какие-то неудобства, он решил сменить поскорее тему.  — Ладно, Оля, хватит. Лучше расскажи, что смотришь? — Мультики! Папа недавно привёз новых кассет и среди них была Золушка! Посмотрите со мной? А то одной не так весело...  — Конечно посмотрим. — он подтолкнул сестру в спину к кровати а сам обратился к Кате. — Ты как, не будешь против?  — Н-нет, Золушка мой любимый мультфильм и мне будет интересно пересмотреть его.  — О, правда?  — Не ожидал, что такая как я может смотреть детские мультики? — Катя посмотрела на него понимающим взглядом, в котором он увидел столько застарелой боли, что в который раз за последнее время задался вопросом, неужели она действительно такая? Или всё это лишь игра воображения? — Я просто удивился и всё. — ответил он спустя небольшой промежуток, а потом, не давая неприятной теме разрастись, сменил её: — Пойдёшь со мной на кухню за чаем и печеньем или здесь подождёшь?  — С тобой пойду.  Кивнув ей, Антон предупредил Олю что они скоро вернутся и вместе с Катей спустились на первый этаж на кухню. Радио до сих пор продолжало работать на подоконнике, диктор рассказывал о предполагаемой на неделю погоде. Забравшись в холодильник, он пробежался глазами по полкам и достал на стол начатую банку сгущенки и батон. Не желая стоять в стороне, Катя вызвалась помочь и, взяв нож, стала нарезать батон на ломтики. Антон достал широкую тонкую тарелку и стал намазывать ложкой сгущенку на подаваемые куски булки.  Управившись с этим делом, Антон убрал банку и батон обратно в холодильник и после взялся за чайник. Наполнил его водой и поставил на плиту. Ждать, пока чайник закипит, пришлось не долго. Уже спустя десять минут он был снят с плиты и Антон стал разливать кипяток по подставленным чашкам. Сообщив Кате где у них находится банка с печеньем, он сам быстро разобрался с чаем и выставил три чашки на деревянный поднос рядом с тарелкой бутербродов. А спустя пару секунд к ним присоединилось и блюдце с шоколадным печеньем.  Когда они вернулись обратно в комнату Оли, та уже успела немного прибраться и разложить игрушки по углам и отмотать мультфильм к самому началу. Так как никакого стола, на который можно было бы поставить поднос не было, Антону пришлось поставить его на пол перед кроватью. Оля, воскликнув тут же сползла с кровати на ковёр и села перед подносом, сразу же потянувшись к печенью.  — Стоять! А руки ты вымыла? — нарочито серьёзным тоном просил Антон у сестры, с трудом удерживая рвущуюся наружу улыбку от надутого в недовольстве лица Оли. — Давай-давай, беги руки мыть, а потом уже за печенье берись. — А как же вы?  — А мы уже вымыли руки, пока готовили. Верно, Катя? — Да-да-да, ты же не хочешь чтобы у тебя в животе поселились плохие бактерии? — Фу-у! — сестра скривилась. А потом, вздохнув в лучших традициях оскорблённой невинности, она поднялась с пола и с опущенной головой вышла из комнаты. Катя и Антон проводили Олю с улыбками, а потом, когда её шаги затихли где-то на лестнице, одновременно хмыкнули и обменялись понимающими взглядами. Когда Оля вернулась обратно, они наконец смогли приступить к просмотру Золушки. Не желая отпускать Катю поздно вечером домой одну, Антон вызвался проводить её. Та поначалу пыталась отнекиваться и уверять, что и сама сможет спокойно добраться до дома, но он был неуступчив. В итоге ей не оставалось ничего другого как согласиться. Сказав Оле предупредить родителей, что он ушёл провожать одноклассницу до дома, на случай если они вернутся раньше него, Антон и Катя оделись и вышли из дома. На улице к тому моменту стало уже гораздо темнее и только свет фонарных столбов освещал укатанную дорогу до посёлка. Идя плечом к плечу, каждый из них был погружён в свои мысли. Антон изредка косился на Катю, пытаясь угадать о чём бы она могла думать в этот момент и даже иногда ловил её ответные взгляды на себе. Потом, правда, поняв что он заметил её взгляды, она быстро отводила глаза в сторону и шла, как ни в чём не бывало. Но покрасневшие уши выдавали её с головой. Антон никогда бы не подумал, что будет вот так вот проводить время один на один со Смирновой. Без споров и беспочвенных обвинений. В такие моменты их вполне можно было бы даже назвать... друзьями? Такая Катя, признавался он самому себе в мыслях, ему нравилась гораздо больше. Когда показались первые дома посёлка, в некоторых из которых до сих пор горел свет, напряжение, незаметно одолевшее Антон начало ослабевать. Он и не заметил как напряглись его руки в карманах куртки. Он подспудно ожидал что что-то случится, может на них по пути до дома Кати нападёт маньяк или лесные обитатели... но ничего такого не произошло. Дав себе мысленный подзатыльник за чрезмерную впечатлительность от дневного рассказа Кати, Антон стал не осознавая этого до конца всматриваться в окружающую темноту и искать в ней подозрительные силуэты, как на той поляне. Пока светило солнце, всё было нормально и Антон не давал себе поводов беспокоиться, но стоило опуститься вечерней темноте, как сомнения подобно червям заползали под кожей. Это раздражало и злило. Но свет погружённого в вечернюю темень посёлка ослабил натянутые струной нервы парня. Катя поглядывала на него краем глаза, выражая беспокойство. Антон заметил это не сразу, но быстро понял, что та подметила его странное поведение. К счастью она ничего у него не спрашивала и за это он был благодарен Смирновой. Снег хрустел под подошвой, а в глаза бросались мелкие снежинки. Всё вокруг блестело и было бело, прямо как в какой-то сказке. Страшной, но сказке. Когда они добрались до дома Кати, Антон успел полностью сбросить с себя все плохие мысли и решил просто наслаждаться вечерней прогулкой. Даже завёл какой-то пустой разговор с Катей. Они обсуждали переменчивую погоду, увлечения друг друга, коснулись темы детства. Поэтому, когда пришла пора прощаться, Петров испытал небольшое чувство жалости. Ему итак не часто удавалось с кем-то пообщаться просто так, по человечески, не следя за тем что он говорит и не боясь спровоцировать случайным словом. С Ромой и Бяшей, да даже с Полиной, он так или иначе, пытался вести себя в каких-то рамках, не пересекая определённых границ. С парнями — потому что боялся спровоцировать на драку, а с Морозовой — потому что боялся ненароком обидеть. С Катей такого не было. Что удивительно. — Ну что, будем прощаться? — стоя на крыльце дома, Катя завела руки за спину и опёрлась на дверь. В её голосе Антон уловил едва различимые грустные нотки, пусть она и пыталась вести себя бодро. — Не навсегда ведь прощаемся. Завтра опять увидимся, Смирнова. — Твоя правда, Петров. Тогда до завтра? — До завтра. Антон стоял, не сдвинувшись с места. Катя тоже стояла. Никто из них не торопился делать первый шаг. Почему — неизвестно было ни ему, ни ей. Они просто продолжали стоять лицом друг к друг и чего то ждать. Даже, кажется, Катя хотела что-то ему сказать. Даже поддалась на шаг вперёд... но потом просто улыбнулась, кивнула и, развернувшись круто, открыла дверь и быстро заскочила в дом. Антон остался стоять на улице один. И только холодный зимний ветер шелестел в волосах, разметав их резким порывом и бросив в лицо острые снежинки. Дома Антона по возвращении уже ждали. Стоило ему только войти и захлопнуть за собой дверь, как в коридоре перед ним тут же появилась мама. Она стояла, уперев руки в бока, и грозно-нахмуренно смотрела на него сверху-вниз. — Ну и где же шлялись на ночь глядя, молодой человек? — спросила она у него, с подозрением прищурив глаза. — Так... одноклассницу провожал до дома. — с непониманием ответил Антон и добавил: — Оля должна была предупредить. — Хм, одноклассницу, говоришь? Взгляд матери как-то неуловимо сменился с недовольного на понимающий и у Антона в животе все завязалось узлом. Не любил он такие её взгляды, сразу начинал чувствовать себя неразумным ребенком, который не понимает каких-то очевидных вещей. Вздохнув, она больше не сказав ни слова, ушла на кухню. А сам Антон получил возможность снять наконец обувь и куртку. На втором этаже, проходя мимо комнаты сестры, он заглянул в дверную щель и стал свидетелем как отец играет с Олей в приставку. Они по очереди пытались подстрелить уток. Антон бы с удовольствием присоединился сейчас к ним, но у него ещё уроки не были сделаны. А потому он направился к себе в комнату. Щёлкнул выключателем, зажёг свет и поднял с пола у кровати портфель. Водрузил его на край стола и стал по очереди вытаскивать учебники с тетрадями. Освободив портфель, опустил его на пол у стола и сам сел на стул. Щёлкнула настольная лампа. Вытащив из нагромождения тетрадей нужную, Антон раскрыл её на середине и взял в руку ручку. Ровно через час он закрыл последнюю тетрадь и отодвинул её от себя. Вытерев со лба пот тыльной стороной ладони, Антон откинулся на спинку стула и запрокинул на неё голову, уставившись в потолок. Только очки поправил на носу, чтобы они не спали. Руки примостил скрещенными у себя на груди. С домашкой было покончено, делать больше было нечего. Нужно было что-то придумать. Спать ещё не хотелось, не смотря на позднее время. Настенные часы показывали уже девять ночи. Чтобы выспаться, самое то время чтобы уже ложиться спать, но сна у него не было ни в одном глазу. Можно было бы пойти к сестрёнке и там с ней зарубиться в приставку, но прислушавшись, Антон понял что из её комнаты не доносится ни звука. С тихим вздохом он нагнулся и достал из нижнего ящика стола альбом с карандашом. Раз больше все равно нечего было делать, он решил порисовать. Тем более что уже давненько не практиковался всерьез. Все какие-то наброски, так до конца и не завершённые. Открыв альбом, Антон склонился над ним и стал, простукивая карандашом по столу незатейливую мелодию, размышлять над тем что нарисовать. И в памяти сразу же возник образ Кати, какую он видел её сегодня перед их прощанием. Пожевав задумчиво нижнюю губу, Антон поднес карандаш к альбомному листу и сделал первый мазок.