Часть 7

Турбо ведет ее в ДК, помогает снять верхнюю одежду и даже учтиво подает руку, чтобы зайти в зал вместе. Василиса скрывает свое неподдельное удивление. Вот какими могут быть хулиганы, оказывается. Галантными. — Стой. Несколько пунктиков уяснить надо. — Валера вдруг останавливается и чешет затылок. Без шапки его кудряшки еще забавнее, чем обычно. Ваське приходится сделать над собой огромное усилие, чтобы перестать так тупо пялиться. — Из круга универсамовских не выходи, где поставлю, там и будь. С пацанами познакомлю, но лишний раз с ними не крутись, подумают, что на мнение нехорошее напрашиваешься. Рядом со мной или с Молчуном… то есть Егором, будь. Василиса возмущенно хмурится. — В смысле? Кто я, по их мнению? Девушка легкого поведения? — У нас девчонки очень ревнивые и бойкие просто, — улыбается Валера. — Ты им палец в рот не клади, нос разобьют. — Там дальше «по локоть откусят». — Сути не меняет. Пойдем, красивая, хвастаться тобой буду. И тянет ее к дверям зала. — Когда это я успела стать твоей игрушкой, чтобы мной хвастаться? Она не в серьез, и все вопросы вылетают из головы, стоит перешагнуть порог. Музыка гудит в груди, куча народу. Четыре крупных круга танцующих ребят, как девушек, так и парней. Разноцветные софиты освещают весь танцпол. И здесь играет Комбинация. Никакого разнообразия… Есть и те, кто пока не танцует. Турбо ведет Василису как раз к ним, и среди ребят Васька замечает своего брата рядом с какой-то милой девушкой под руку. — Знакомьтесь, пацаны! Василиса, сестра нашего Молчуна. Прошу уважать и не жаловаться. Каждый тянет руки для рукопожатий. У всех хват тяжелый, ладони грубые, но лица вполне добродушные. — Зима. — Вова Адидас. — Марат. — Андрей. Расслабившаяся Василиса заулыбалась и повернулась к спутнице брата, чтобы тоже познакомиться, но она мастерски сделала вид, что Васьки здесь нет. Егор пожимает плечами и исчезает с ней в толпе, чтобы не создавать неловкую ситуацию. Вова тем временем продолжает: — Ты, если помощь нужна, сообщай. Семья универсамовского пацана — наша семья. — Вы лучше за Егором следите, чтобы дел не натворил. Он может. — Турбо у нас нянька. К нему претензии и все вопросы, — опять гыгыкает Зима. — Вот сейчас договоришься, завязывай, — Валера дергает плечом. На несколько секунд исчезает с поля зрения и возвращается с двумя бутылками. — Пива? А Васька в отрыв решается уйти. Один раз можно. Потому соглашается. Она танцует в кругу универсамовских до сбитого дыхания, под каждую песню, растрепав всю прическу. Валера с трудом оттаскивал ее в сторону на короткую передышку, когда сам уходил курить, а потом они оба возвращались к остальным с новыми силами. Песен двадцать прошло, не меньше, прежде чем заиграло что-то медленное и спокойное. Василиса поворачивается к Турбо и замирает. Он протягивает ей ладонь, приглашая на медляк. А сам нелепый весь: в стареньком свитере вязаном, трениках, с разбитыми костяшками и бледными губами. Сигарета за ухом торчит, оставленная на потом. Но взгляд серьезный, нечитаемый, Васька под ним от легкого смущения ежится. Но ладошку в чужую вкладывает. Валера себе лишнего не позволяет — едва касается талии, но перестать пялиться не может. Им обоим неловко, и Василиса уверена, что даже при громкой музыке Турбо слышит стук ее сердца. А может и чувствует. Это самый невинный и странный медляк из всех, который ей удалось станцевать за свои восемнадцать лет. Ничего похабного, как у Зимы — он и его пара жадно лобызаются на всеобщее обозрение. Просто взгляды, руки на широких плечах и талии. У Валеры лицо красивое, особенно, если не в ссадинах и ушибах. Глаза выразительные, брови густые. Вылитый офицер, если б не улица. Леша. Точно. Вот кто жених. Василиса усмехается, глядя на Турбо. Отца бы инфаркт хватил, приведи она его домой. Мол, знакомься, батюшка. Будущий отец твоих внуков. Я с ним плечом к плечу на других районах воевала. Тоже своего рода боец. А улыбается в открытую. — Чего ты? — Валере приходится наклониться, чтобы быть ближе к уху и его расслышали. — Подумала о том, что сказал бы мой отец, — она недоговаривает про остальные свои мысли. — Не знаю, но ты сегодня просто охренеть какая красивая. — Я это уже сегодня слышала! — смеется Васька. — Запас слов кончился? — Да, — честно отвечает Турбо. Василиса светится вся от счастья мимолетной свободы. Каждый день бы танцевала здесь вот так: медленно, чувственно, красиво. Она от чувств ближе к Валере прижимается и за шею его обнимает, укладывая голову на плечо. А он мышцы напрягает, боясь сделать лишнее движение. Боясь спугнуть. Васька смотрит, как Пальто заходит в чужой круг и останавливается напротив незнакомого пухлого парня. Секунда — его кулак прилетает прямо в чужое лицо. Василиса дергается и вскрикивает от неожиданности: — Валера! Он оборачивается, меняется в лице и громко кричит: — Наших бьют! Валера реагирует быстро: хватает ничего не понимающую Ваську за руку и отталкивает к выходу. Музыка прекращает играть в ту же секунду. — Вещи наши забери! — он кидает напуганной девушке свой номерок из гардероба и дергается в сторону, пиная налетевшего на него разъездовского. — Быстро! Вали давай! Василисе дважды повторять не надо, но она несколько секунд все еще смотрит на весь беспредел, устроенный Андреем и в ужасе немеет. Все накинулись друг на друга, словно сорванные с цепи псы. Суматоха, непонятная кутерьма из тел, маты, крики и ругань. И все это в фиолетовом свете софит. Полумрак и драка. Егор. Василиса едва ли не кричит от осознания, что где-то в толпе дерущихся и ее брат. Она тут же забывает о наставлениях Валеры и решается пройти по краю зала, чтобы выискать брата. — Егор! — кричит она, срывая голос, но он не отзывается. Не видно даже ее новых знакомых. Василиса не различает своих и чужих. Где же милиция? Кто это все остановит? В углу Васька замечает девушку брата, а над дней совершенно незнакомая молодая женщина. Она стоит с поднятой рукой и неприятно улыбается, надувая пузырь из жвачки. У обеих волосы растрепаны, будто они дрались, и спутница Егора вытирает кровь из носа, глядя на соперницу, как загнанный в ловушку зверь. Васька не думает, что творит: толкает женщину в сторону, а сама хватает знакомую за руку и тянет вдоль стены, скорее к выходу. Вот только кто-то хватает Василису за волосы и резко тянет назад. Девушка взвизгивает и падает на пол. Ладонь спутницы Егора выскальзывает из ее руки. — Я тебе за Наташку шею сломаю, швабра, — какой-то пацан замахивается для пощечины, но его кто-то от Василисы оттаскивает и бьет ногой в живот. Васька даже и не знает, кто такая Наташка, но предполагает, что это та, которую она толкнула. Ее от удара спас Вова Адидас. Показал ей большой палец, мол, все хорошо, и хотел сказать что-то еще, как вдруг его хватают за плечи и разворачивают, головой разбивая нос. Василиса вскакивает, потирая ушибленный бок, а затем пинает нападавшего в колено со всей своей силы. Что-то хрустит, раздается бешеный крик. Вова, пошатываясь, хватается за ее плечо и сипло кричит: — Молодца, Васька! А теперь давай, дуй отсюда! И шпану захвати! Он мигом выхватывает за шкирку из темноты Егора. Цел! — Покажи сестренке, где у нас качалка. Девчонок уводи, охраняй, как собственную маму. Встретимся на месте! И исчезает в толпе, снова нападая на кого-то огромного. Василиса смотрит на Егора отчанным взглядом, а он, бессовестный, смеется. Будто обычное дело это все. — Погнали, Вась. В гардеробе они пересекаются с девушкой Егора и Лампой (как он вообще попал в ОПГ? Ему лет десять…), и такой дружной компанией сбегают из дома культуры. Васька не забыла про Турбо; оставив его номерок на вахте у гардероба, сказала, что владелец выронил. А вахтерша уже во всю трезвонит в милицию. — Чего телишься? Валить надо! — Лампа недовольно переминается с ноги на ногу. И они сбежали. Вот такой странной компанией. На улице все молчали. Терпели до пункта назначения. Егор, как предводитель, зелетел в подвал быстрее всех. Пахнуло какой-то мазутой, пивом и сигаретами. Внутри странно и немного неуютно, но довольно чисто. Пацаны, видимо, сами убираются, чтобы поддерживать своеобразный для них комфорт. В небольшом помещении стоит диванчик, куда Егор любезно усаживает девушек, а сам берет Лампу и садится на деревянные коробки, переводя дух. Только сейчас Васька замечает, что у брата костяшки в кровь стерты. Она стягивает с себя шубку и достает носовой платок с кармашка, протягивая его Егору. — Жесть полная, — выдыхает Лампа, снимая шапку. Влажные волосы налипли ему на лоб, а щеки раскраснелись. — Я бы закурил даже. — Тебе десять, — раздраженно выдает Егор. — Старшие увидят, так фанеру снесут. — Вообще-то одиннадцать, — назидательно произносит Лампа. Девушка Егора снимает пальтишко и поворачивается к Василисе. Протягивает руку. — Спасибо. И прости за то, что игнорировала. Я Женя. Василиса пожимает ее руку. — Васька. Женя улыбается. — Ты так бесстрашно накинулась на эту стерву! Ей лет двадцать, может больше… Рука у нее тяжелая. Только сейчас Егор замечает, что у девушки под носом кровь. Копается в разваленной тумбе и находит почти пустую бутылку водки. — Сотри кровь, — он протягивает ей пузырь. — Воды нет, дал то, что есть. — Я за снегом сбегаю, — говорит Лампа и его будто ветром сдувает. Они остаются втроем. — Кто начал-то? — вопрос был явно риторический, но Василиса ответ знает. Почему-то молчит. А вдруг не стоит распространяться? Прибьют же. Лампа возвращается совсем скоро, в руках полно снега, но почему-то он нервный. Едва он успевает открыть рот, чтобы что-то сказать, как раздается чей-то хриплый, язвительный голос: — Шпана, что за дела? — Кащей пришел, — едва слышно произносит Лампа. — Бля, — выругивается Егор. Мужчина в расстегнутом пальто и меховой шапке останавливается в проходе маленькой комнатки, кладет руку на голову Лампы и улыбается без тени доброты. Василиса видит его хмельной взгляд и коченеет от ужаса. По нему сразу видно - сидевший. Убить может. — У-у, — тянет он. — Вовремя мы с пацанами пришли.