Глава тридцать шестая. Собственность Т.М.Реддла.

Ребята оказались правы — во всем происходящем виноват Малфой. Единственное, с чем они ошиблись — с поколением. Драко вправду был занозой и задирой, но он слишком юн для столь серьезных козней — чего не сказать об его отце. Гвендолин отдалась вере в истину слов домовика Малфоев, потому что нельзя усомниться, что человек, который выглядит как злодей — рано или поздно совершит злодеяние. Долго она была преданна своему умозаключению, пока не застала в коридоре мистера Снейпа, в какой раз глумившегося над бедным мистером Долгопупсом. «Выглядит, как злодей» — решила она и выхватила Долгопупса из черных когтей Ужаса. В стены замка стучалась весна. Наступали пасхальные каникулы, что для второкурсников означало — пора выбирать дополнительные предметы для изучения в следующем году. Насчет чего Невилл и воспользовался шансом получить совет у своей знакомой. — Что советует твоя родня, они ведь лучше всех тебя знают? — спросила мальчика Гвендолин. — Бабушка говорит, чтобы я выбрал то, что легче всего. — В учении нет легких путей, лучше выбрать то, к чему лежит душа. И пускай это будет сложной дисциплиной, но твой интерес превзойдет все невзгоды и зажжет твой ум. — Снейп сказал, что мне мозгов не хватит даже на плетение горшков для мандрагор. Да, мистер Снейп определенно выглядел как злодей. И вел себя так же, потому ни у кого не возникло бы мысли, что в нем может скрываться благодетель. Чего не сказать о Малфое — работает в министерстве, порядочный семьянин, имеет власть, деньги. Кому придет в голову, что он может устраивать заговоры втихомолку? Пока мистер Снейп никогда не скрывал скверные стороны своего характера, мистер Малфой окутал их бальзамом с ароматом полным надежности и признания. Нет злодея более явного чем тот, который пытается выдать свои злодеяния за добродетель. Вот, в чем была их разница. Этим Гвендолин и удовлетворилась. Добби за Гвендолин больше не ходил. Либо же он придумал такой способ, чтобы девушка уж точно его не заметила. Сколько бы она не окликала его в пустых коридорах — эльф не отзывался. И то предчувствие, которое позволяло выявить слежку, также исчезло. Примеру домового эльфа последовал и Мерлин, который с того злополучного дня на Праздник всех влюбленных ни разу к Гвендолин не явился. Волшебница продолжала спускаться в Изумрудный зал, беспокоясь, не случилось ли чего со стариком. Но изо дня в день зеркало оставалось пустым. То ли у него закончились магические батарейки, позволяющие передавать отражение в подземелья замка, то ли таким образом волшебник решил проучить Гвендолин за её невнимательность к его словам. Иных подсказок ждать не приходилось. Да и потребность в них постепенно испарялась. Весеннее солнце и спокойные месяцы без новых нападений притупляли бдительности и дарили ощущение наступления благоприятного времени. Гвендолин неторопливо собралась на ежегодный матч по Квиддичу. Коридоры пустовали — все ученики на трибунах встречали любимые команды. По пути кое-что насторожило волшебницу: стройный рядок убегающих пауков, который ей не доводилось видеть с осени — на сей раз не двигался. Она взглянула поближе. Когда пауки умирают — они сворачиваются в клубок, поджимая свои лапки. Но эти насекомые не выглядели мертвыми, скорее застывшими, словно они оцепенели в момент движения и остались маленькими статуэтками. — У пауков обзор на триста шестьдесят градусов, — прошептала Гвендолин, чувствуя, как тело обливается холодной волной, — Глаза, которые всегда начеку. Гвендолин поспешила в обратную сторону, пробежала два лестничных пролета и оказалась в библиотеке. В процессе поиска нужного тома она повторяла загадку Мерлина: «Испокон он взглядом леденит, как жжется о́гнищем дракон. Янтарных шара два явит — и веком поминется визг. Тому названье…» На полке, где по логике должна находиться книга — оставалось пустое пространство. Кто-то взял её до Гвендолин и не положил на место. Волшебница прошлась по читательным столикам и обнаружила фолиант с безжалостно вырванной страницей. Гвендолин обратилась к оглавлению. Как она и предполагала, не хватало страницы, которая ей нужна — с названием статьи: «Король змей или…» — Василиск, — едва волоча языком, проговорила она. — Тому названье «Василиск». Девушка решила уточнить у мадам Пинс о том, кто же приходил в эту секцию до неё, но, обернувшись, наткнулась на картину, от которой незамедлительно беззвучно вскрикнула. На полу в бесчувственном состоянии лежали две ученицы, одна из которых была Гермиона Грейнджер. Гвендолин, затаив дыхание, опустилась подле гриффиндорки и проверила пульс у обеих девочек. От радости она готова была разрыдаться — они живы, но, как и остальные, подвержены оцепенению. — Мадам Пинс! — Зашлась криком волшебница, — Мадам Пинс! Библиотекарь, оглушенная беспорядком в своей библиотеке, выскочила из-за стеллажа с книгами, точно ловец в Квиддич, заметивший снитч. Её лицо не несло никакого снисхождения, и женщина была готова вышвырнуть нарушителя из библиотеки за шкирку, если тот будет сопротивляться. Но настигнув жуткую картину и сама громко завыла, и в испуге от собственного голоса прикрыла рукой рот. — Зовите директора, — продолжала Гвендолин. — Скорее! Ученицы застыли прямо так, как стояли во время нападения: рука Гермионы оставалась приподнятой, словно она к чему-то тянулось или что-то держала. Рядом с головой гриффиндорки Гвендолин нашла маленькое круглое зеркальце. — Ты такая умница, усатик, — сказала Гвендолин своей юной подруге, точно она могла её слышать, и пригладила кудрявые непослушные волосы. — Кто, как не ты, мог догадаться о том, что происходит. Матч по квиддичу отменили, а учеников разогнали по гостиным, запретив покидать их до начала уроков — то есть все выходные. Посещение Большого зала и классных комнат происходило под строгим наблюдением преподавателей. Также возобновились ночные дежурства вдоль коридоров. Директор просил Гвендолин дождаться в лазарете мистера Снейпа, который исполнял свои обязанности декана факультета и объявлял слизеринцам новые правила школы. Волшебница сидела около койки Гермионы. Видеть мисс Грейнджер такой тихой было непривычно и странно. Казалось, что вот-вот она вскочит с кровати, чтобы поделиться какой-нибудь заумной теорией. Но это «вот-вот» не наступило и тогда, когда в лазарет пожаловали учителя. — Бедные девочки, — протянула профессор МакГонагалл. Сегодня она была в особенно расстроенных чувствах. Мистер Снейп осмотрел сначала пятикурсницу из Когтеврана, затем принялся за Гермиону. Гвендолин знала, что зельевар не скажет ничего, что не сказали мадам Помфри или Дамблдор, поэтому посчитала свое присутствие лишним. Она поцеловала Гермиону в холодный лоб и оставила на попечение профессоров. После ужина Гвендолин пожаловала в директорский кабинет. Дамблдор сидел на своем обычном месте. По правую сторону от него на жёрдочке птица клевала зерна. — Ваша птица похожа на феникса, — заявила волшебница, только чтобы сообщить о своем присутствии, потому что директор так увлеченно оставлял заметки в своей тетради, что даже не услышал хлопок дверью — или же специально сделал вид, в надежде, что посетитель уйдет, не получив должного внимания. — Это и есть феникс, — ответил старик, взглянув на гостью поверх очков-половинок. Раньше Гвендолин доводилось видеть фениксов исключительно в книгах по Истории Разновидностей Фантастических Тварей. Размером он был близок к павлину, но без этого вычурного хвоста, и с ярко-красным окрасом. А на макушке у феникса был премиленький хохолок. — Он ещё юн, — добавил директор, отложив все дела и всецело отдавшись беседе с посетительницей. — Совсем недавно переродился. Хотите присесть? Гвендолин воспользовалась предложением. — Гермиона нашла разгадку нападений. — Она всегда была способной ученицей. Шляпа сказала мне по секрету, что едва не отправила девочку в Когтевран, но как же Гарри и Рону повезло, что судьба все же свела их вместе, вы так не считаете, моя дорогая? Гвендолин ничего не ответила, а чуть погодя спросила, не собирается ли директор предложить ей своё любимое угощение? Дамблдор глухо засмеялся, достал вазу с мармеладными лимонными дольками из первого ящика стола и поставил перед посетительницей. — Сказать честно, я очень устала, директор, — протянула Гвендолин после того, как отведала несколько мармеладок в сахаре. — Вы ведете игру — это что-то вроде шахмат? Мне казалось, что моя фигура встала на доску полтора года назад, когда по вашему наказу я приехала в школу, но затем вспомнила, что однажды я уже ждала ход, который должен был закончить партию. Это было в том доме, когда мою камеру посетил мистер Снейп. Ваши правила отличаются от классических, а фигур больше. И ходы они делают исходя из собственной хитрости, а не из шахматных законов. Поэтому игра становится все сложнее, ведь фигуры могут не только убывать, но и прибавляться. И в конце концов стратегию, которую вы продумывали так детально будет обыграна кем-то, кого изначально вы не предусмотрели, что приведет к печальным и необратимым последствиям. Как смерть Колина Криви. Василиск был на первоначальной шахматной доске, профессор? — Да! — С азартом воскликнул директор, — Василиск один из первых, кто встал на доску. Мне нравится ваша аналогия, моя дорогая, и я позволю себе воспользоваться ею, чтобы объяснить простую истину. Шахматы делят нас на черных и белых только для обозначения нашей идеологии, но ничто не может быть настолько одногранным. Мы играем белыми, но не сможем закончить партию, если нарочно не отдадим свои пешки. Но поверьте, Гвендолин, я пытался сделать всё возможное, чтобы не доводить до таких крайностей. Вы можете мне не верить, но я люблю этих детей! Все дело в беспощадной силе наших противников. — Вы могли закрыть школу, как только догадались, что чудище Слизерина — это смертоносный змей, который обращает в мертвеца любого, кто встретится с ним взглядом. — Вы ещё молоды и наивны, моя дорогая, — спокойно объявил Дамблдор, — Вы всерьез думаете, что змей отошел от спячки по собственной воле или из-за детской шалости Наследника? В настенных часах над головой директора — в форме скворечника с золотой огранкой — зашелестели шестеренки, а в следующее мгновение медная кукушка с изумрудными нефритами вместо глаз прокуковала три раза, объявляя о скором начале девятого часа. — Боюсь, я должен вас оставить, — весело сказал директор и поднялся со стула. Гвендолин повторила за ним, но не удержалась от изображения недоумения на лице. — Скоро прибудет министр с вестями о моей отставке, — объяснил старик. — И вы так просто оставите школу? — сказала Гвендолин, не скрывая свое презрение. — Сделайте же что-нибудь! — Я никогда не оставлю эту школу, но вы переоцениваете мои возможности. Я не в силах что-то изменить, чего не сказать о моих фигурах. Мне остается лишь наблюдать за ходом игры со стороны. — А что будет с нами? — негодующе воскликнула Гвендолин, — Вы хотя бы представляете, кто метит на ваше место? Директор улыбнулся. А по его лукавому взгляду, Гвендолин догадалась, что директор отлично осведомлен о заговоре, спланированном за его спиной. — Что касается лично вас, мисс Роуз, — начал он всё с той же безмятежной улыбкой, — Вы скоро покинете Хогвартс, согласно нашей договоренности. И происходящее в его стенах более перестанут вас интересовать. — И вы отпустите меня? — Как я могу вас держать? — возмутился старик, — Это не в моих правилах. Если только…вы не захотите остаться? — Нет, — уверенно ответила Гвендолин. — Я предпочту вернуться домой. — Хорошо, — согласился директор и прошел к выходу вместе со своей гостьей. — Но, вы должны помнить, что дом — это вовсе не четыре стены, пускай они несут нам прекрасные воспоминания. Это место — где искренне ждут нашего возвращения.

***

Утром Миневра МакГонагалл дала объявление об отставке директора. Временная мера, пока попечителями решается судьба Дамблдора и самой школы. Гвендолин не сомневалась, что в скором времени мистер Малфой старший вцепится в директорское кресло зубами своей трости оканчивающейся серебряной головой змеи. Осталось надеяться, что эта змея не пустит яд по кровотокам замка. Гвендолин частенько сожалела о том, что при всем своем желании не сможет забрать с собой в Шармбатон всех этих невинных детей. Её мучила совесть и тревога за их жизни. Если волнение не отпускает её сейчас, когда она среди них, что же будет — когда она уедет? Тогда девушка обещала, что не оставит школу до тех пор, пока проблемы не будут улажены, а Василиск не будет изгнан или убит. У койки Гермионы Гвендолин заседала чуть ли не каждый вечер. Она вызывалась самостоятельно проводить осмотр и тем самым создавала видимость помощи мадам Помфри. Но на самом деле, шармбатонка всего-то хотела провести время со своей приятельницей — пускай та не могла скрасить его разговорами, — потому как мадам Помфри приняла решение изолировать всех больных от назойливых посетителей. Гарри и Рон поджидали Гвендолин возле выхода и расспрашивали о состоянии подруги, на что та не могла ответить ничего кроме: состояние удовлетворительное, улучшений не наблюдается. Но им и того было достаточно. В связи с новой жертвой в лице Гермионы — слухи о том, что наследник Слизерина — это Гарри, — медленно но верно растворялись в лучах теплого солнца. Никто и думать не смел, что гриффиндорец настолько плох характером, что смог проклясть свою же лучшую подругу. В конце концов дурную славу приобрел Драко Малфой, которому всё оказалось только по душе. От приписанной ему роли наследника тот только больше заважничал и ходил по школе напустив умиротворённую улыбку. Навестив на закате хижину Хагрида, Гвендолин застала его пса дома одного. Кроме отстранения Дамблдора министерство распорядилось сослать бедного лесничего в Азкабан на время разбирательств, все еще предполагая, что именно он повторил свои нападения спустя пятьдесят лет. Минерва МакГонагалл поделилась предположением, что увольнение Дамблдора напрямую связано с тем, что он продолжал защищать лесничего, даже ценой собственного имени. Гвендолин на такое благородство со стороны директора не рассчитывала. Если же он и мог так поступить, то лишь ради собственных видов. Гвендолин делила обязанности по уходу за животным с гриффиндорцами. Гарри и Рон кормили Клыка на рассвете и в обед, а Гвендолин приняла на себя ответственность навещать его вечером, потому как ребятам запрещено покидать свои комнаты после окончания уроков. По возвращению в замок девушка, как правило, отправлялась на дежурство по школе. Она уже предвкушала веселую тираду Златопуста Локонса, который, будучи уверенный в виновности Хагрида, продолжал поносить полувеликана, раздражая своим приподнятым настроением всех, кто когда-либо близко общался с лесничим. — Я давно предполагал, что этот здоровяк имеет дурные наклонности, — весело сообщил Локонс, — Моё чутье не обмануть! — Что же вы молчали? — С иронией спросила Гвендолин, — Ждали, когда падет первая жертва? Она улыбнулась растерянной физиономии мужчины и поспешила проверить очередную классную комнату. — Негоже постоянно собой любоваться, Гвенни, — сказал Локонс, обгоняя девушку и заглядывая в класс первым. — Что это вы повадились везде ходить с зеркалом, кто-то может подумать, что вы чрезмерно себя любите. Гвендолин смотрела в зеркальце прежде, чем обернуться; перед тем, как посетить новое помещение и даже входя в развилки. Так она надеялась обезопасить себя от смертельного взгляда Василиска. О подстерегающей опасности знали все преподаватели — тех предупредил мистер Снейп по наказу директора. Незнание очевидных вещей мистером Локонсом говорило либо о его некомпетентности, потому как он мог не ведать, что уберечь себя от подобной твари можно только отражающей поверхностью, либо об игнорировании мистером Снейпом приказа директора и избирательном предупреждении. — К чему вообще все эти дежурства, если преступник за решеткой? — Не унимался он. — Вы уверены, что Хагрид не дал указание своему зверю прикончить всех в замке, если его увезут из школы? После такого заявления мистер Локонс взялся всегда пропускать девушку вперед, да и кабинеты теперь проверяла исключительно Гвендолин, мистер Локонс ждал её у входа. Право так было до тех пор, пока шармбатонка невзначай не бросила: — Если вдруг чудище нападет на вас, помните, что змею нельзя смотреть в глаза. — Никто не предупреждал, что Василиск — это змей! — прощебетал горе-профессор и поникнув обернулся кругом, подозревая в вероломстве даже обыкновенную стену. — Но вы не волнуйтесь, я обязательно позабочусь о вашей безопасности, мисс. — Упаси Мерлин, — съёрничала она, но так тихо, что мистеру Локонсу пришлось переспросить, на что девушка изменилась и сказала, что просила профессора осмотреть дальний коридор. Сама Гвендолин направилась в класс ЗОТИ, но не успела переступить порог, как её оглушил внезапный крик. — Что вы тут забыли?! — Почти что в миноре пропищал мистер Локонс, обращаясь к рыжей гриффиндорке. — Джинни, почему ты не в гостиной своего факультета? — подоспела мисс Роуз. — И почему ты кричала? Джинни ответила, что испугалась вовсе не она — на что мистер Локонс только откашлялся и подосанился, а затем побыстрее указал ученице на нарушение правил. — Невилл сказал, что Гарри и Рона нет в своих комнатах, — ответила маленькая волшебница, — Я только хотела найти ребят, потому что очень волновалась. На некоторое мгновение Гвендолин потеряла дар речи, а её рука, держащая зеркальце, дрогнула. Ей пришлось быстро прийти в себя, ведь мистер Локонс принялся задавать неуместные вопросы и поучать девочку ненужными нравоучениями. — Мистер Долгопупс случайно не упоминал о планах мальчиков? — Спросила шармбатонка, нагло пренебрегая высказыванием преподавателя защиты. — Нет, но он упомянул, что сегодня на травологии Эрни Макмиллан застал их за обсуждением похода в Запретный лес. Рука Гвендолин дрогнула во второй раз — теперь зеркальце вырвалось из слабой хватки и мелкими осколками рассыпалось по каменном полу. Она опустила взгляд — там, около разбитого зеркала валялась тетрадь в старой кожаной обложке. — Что это? — удивилась мисс Роуз и подняла дневник, который принадлежал некому Т.М. Реддлу — как говорила стройная подпись на первой странице. — Это моё! — Испуганно сообщила девочка, но прежде, чем забрать вещицу, отскочила от неё на шаг. Мисс Роуз проводила гриффиндорку в её гостиную и обещала лично позаботиться о сбежавших мальчишках. Мистер Локонс исчез из виду, как только услышал, что девушка собирается отправиться в лес посреди ночи. Такой поворот событий её ничуть не огорчил, скорее избавил от лишнего балласта. Не честно умолчать, что ей приходила на ум мысль спуститься в подземелья, где свой обход ведет мистер Снейп и попросить его составить компанию в вылазке из замка, но Гвендолин и без того сильно задержалась — поэтому решила обойтись без надсмотрщика. Чем дальше Гвендолин отдалялась от замка — тем непрогляднее становилась тьма, окружавшая дремучий лес. Ей не удавалось разглядеть ни тропы, ни опознавательных знаков, чтобы припомнить, в какую сторону чащи следует направиться, чтобы не угодить в опасные места. Следов ночных посетителей тоже не отыскать — можно было подумать, что никто не входил в лес этой ночью, если бы Гвендолин не убедилась в отсутствии Клыка в хижине Хагрида. Среди густой темноты нападали скверные мысли и нежеланные воспоминания, приводящие Гвендолин в момент, когда она оказалась в похожей ситуации в прошлом году. Тогда она встретила настоящее зло — страшнее всего, чем мог похвастаться Запретный лес. Но теперь всё позади — Волан-де-Морт еще не скоро вернется — таким образом девушка успокаивала себя, и ночь казалась не такой беспросветной. Незаблудка встретила Гвендолин одиноким огоньком в непроницаемом мраке. Гвендолин потушила свет своей палочки и тепло встретила фею, пришедшую на помощь. Незаблудка показалась взволнованной — схватила рукав платья Гвендолин и приказала следовать за ней в густую чащу. Посетители Запретного леса знают главное его правило: не сходить с тропы — чем и погрешила шармбатонка. Меж раскидистых перьев папоротника пробегали стройные вереницы пауков неприятных размеров — не меньше спелого яблока. Гвендолин успела сделать пару шагов вслед за пауками — тогда же в паре незначительных футов от носа девушки воздух рассек свист от выпущенной стрелы, незамедлительно угадивший в ствол древа. Перед шармбатонкой предстал кентавр. Его белокурая грива, отражающая свет, источаемый феей, навела Гвендолин на мысль о личности существа. Незаблудка испуганно зашуршала своими крылышками и скрылась в пурпурном колокольчике наперстянки. — Флоренс! — Гвендолин громким шепотом призвала кентавра к здравомыслию. Тот незамедлительно извинился, не упустив возможности употребить свое излюбленное обращение «миледи», и поклонился знакомой. — Я не мог допустить, чтобы вы вошли на опасные земли, — добавил он. — Территория, на которую вы собираетесь ступить принадлежит… — Арагогу, — подтвердила Гвендолин, таким образом сообщая о своей осведомленности. — Он не тронет меня. — Не будьте так уверены, — возразил кентавр, — Паукообразный друг лесничего, но и недруг всех других существ. Его сынам и дочерям ничего не стоит отужинать человеком — такова их суть. — В таком случае я должна спешить, ведь моя подруга — фея поведала, что двое учеников Хогвартса отправились в том направлении. Гвендолин поторопилась обойти Флоренца, но он не позволил девушке далеко уйти, остановив за плечо. Кентавру пришлось ступить за границу, вымощенную плотно усаженными друг к другу грибами. Целая армия пауков незамедлительно поменяла направление и устремилась к Флоренцу. Парочка неприятелей успели влезть на его туловище. Но стоило кентавру отступить от грибцов, как всё успокоилось и вернулось на прежний лад. — Я не могу ступать во владения Арагога. Такая наша договоренность. Кентавр возвел взор к ясному небу и пальцем указал на созвездие. — Рак сказал мне, что мальчики выбрались из западни и уже скачут к замку на железном коне. — На железном коне? — Недоумевала девушка, — Неужели они нашли заколдованный фордик мистера Уизли… — Прошу, миледи, последуйте за ними в замок. — Но, признаюсь, есть ещё одна причина моего желания поговорить с паучьим отцом, — заговорчески прошептала шармбатонка, — Мне нужны ответы. Но я послушаюсь тебя, Флоренц, и отступлю от своей затеи, если ты удовлетворишь моё любопытство. Я вижу, что ты собираешься отказать, но я вовсе не прошу читать для меня звезды, только скажи, что поведал тебе в свое время Дамблдор, ведь вы с ним давние добрые друзья? — Что именно вы хотите знать, миледи? — произнес кентавр нерешительно. — Кто наследник Слизерина? — Спросила Гвендолин твердо и шагнула навстречу к кентавру, чтобы расслышать всё, даже если тот назовет имя одними губами. — До последнего слухи о наследнике казались смертному миру былью, — начал Флоренц. — В конце концов он себя обозначил. Мальчишка чрезмерно смышленый, что является опасным дополнением к темноте его души. Имя мальчика Том Реддл. Он последний, кому удавалось открыть Тайную комнату. — Реддл? — Удивилась Гвендолин и положила руку на грудь, чтобы успокоить разрывающееся сердце, — Мне уже попадалось это имя сегодня. Еще тогда оно показалось мне знакомым. Но откуда я его знаю? — Это ваш следующий вопрос, миледи? — Спросил Флоренц интонацией, обещающей противиться положительному ответу девушки. Гвендолин, догадываясь об этом, отдала предпочтение другой интересующей загадке. — Где сейчас Том Реддл? — Спросила она. — Тома Реддла больше нет, — без подробностей ответил кентавр. — Надеюсь, я помог вам, миледи. — Добавил Флоренц и потянулся, чтобы поцеловать руку девушки, но замер, стоило ему коснуться её пальцев и разглядеть на них перстень, который Гвендолин вынесла из Изумрудной комнаты. — Ваша встреча состоялась… — завороженно прошептал Флоренц. — Какое же это облегчение! — Выдохнула Гвендолин, точно сбросила с плеч дюжину валунов. — Вы тоже знаете о Мерлине. Я уже начала подозревать свой рассудок в расстройстве. Могу ли я надеяться, что он тот, за кого себя выдает? Признаюсь, я до конца не отдалась вере в его личность. — Старцу можно верить. А теперь я должен идти, пока остальные меня не хватились.

***

Главные двери Хогвартса со скрипом отворились, нарушая тихую идиллию треска настенных факелов. Двери открылись, но внутрь никто не пожаловал. Хотя Гвендолин, притаившаяся за каменным постаментом, точно слышала чье-то спешное дыхание и неаккуратные шаги. Она незамедлительно вышла из укрытия, махнула рукой и подняла в воздух тряпье, укрывшее тела двух гриффиндорцев. Рон Уизли только и успел, что взвизгнуть от неожиданности. — Не верю своим глазам! — Сурово воскликнула девушка, приближаясь к двум подросткам. — Я думал, что страшнее пауков ничего сегодня не будет! — Завизжал Рон, съёжившись в комок. — Откуда у вас это? — Спросила она вдогонку, опустив рассерженный взгляд на полотно, которое обрело очертание и цвет, когда упало на пол. — Где вы достали мантию-невидимку? Гвендолин потянулась к мантии. Прикосновение к ней раздалось легким электрическим разрядом. Девушка изумленно отдернула руку. — Это принадлежит мне! — Заявил Гарри и поднял свою мантию, быстрыми движениями сворачивая в клубок. — Такому артефакту в школе не место! — Это почему это? — Выступил вперед Рон, но от тяжелого взгляда Гвендолин попятился. — Потому что с помощью него вы нарушаете правила! — Непреклонно заявила шармбатонка, протягивая каждое слово. Несколько последующих минут Гвендолин уделила тираде, в которой затронула все вечерние прегрешения гриффиндорцев. Держалась она холодно, но резко, как бы сделала её тетушка. Мальчикам показалось, что она ни за что не стала бы их жалеть, даже зная, какой ужас они перенесли в лесу, но ошиблись. Её снисхождение, заключившееся в молчании о нарушении правил перед другими преподавателями и позволение ученикам забрать свой артефакт, осталось незамеченным мальчишками. Такое наказание придумала им Гвендолин — пусть терзают себя страхами в скором разоблачении перед преподавательским советом. Гвендолин, измученная переживаниями, упала на каменную лавку между выступами в стене. Взор её зацепился за стеллаж с наградами школы, а конкретнее — девушку заинтересовала грамота за успехи в учебе, подписанная для Т.М.Реддла. Воспоминания накрыли Гвендолин холодной волной; заползли под кожу колючими паучьими лапками, цепляясь за время, которое впору было бы уже забыть. «Поместье Реддлов» — так приветствовала гостей табличка над почтовым ящиком холодного дома, в котором Гвендолин впервые встретила Волан-де-Морта. Девушка едва сдержала слёзы, но не смогла усмирить дрожь в руках. Она прерывисто вздохнула и ухватилась за край сидения, точно ожидала, что лавка вот-вот захочет скинуть её с себя. — Он все еще остаётся на шахматной доске… — зажмурившись пробормотала Гвенди.