Глава тридцать седьмая. Змеиное логово.

Профессор МакГонагалл может и получила должность исполняющего обязанности директора, но занимать директорский кабинет строго отказалась, поэтому Гвендолин навестила тетушку в её старой обители. Солнце только-только просыпалось, а Гвендолин уже как пару часов на ногах. Она навестила домовых эльфов на кухне — те любезно угостили девушку двумя кусочками пирога с ягодным вареньем. Шармбатонка тут же предположила, что профессор МакГонагалл захочет разделить с ней ранний завтрак и поспешила в кабинет Трансфигурации. Женщина сидела спиной к двери за партой на первом ряду. Плечи её понурые, а от осанки не осталось и следа. Дышала она прерывисто и часто запускала пальцы в собранные волосы. — Тетушка… — полная сожаления произнесла Гвендолин, заставшая сию картину. Профессор вскочила с места, точно её стул подключили к току. И прежде, чем обернуться, вытерла лицо воротом мантии. Её глаза были красными и опухшими от слез, но сама она улыбалась, что еще сильнее взволновало Гвендолин. — Последние два года выдались волнительными, — только и всего сказала Минерва, а затем снова присела. Гвендолин поставила тарелку с пирогом на стол и опустилась рядом с профессором. — Если эта должность настолько обременительна для вас — откажитесь от неё. — Нет, — отрезала женщина, — Я не могу подвести Дамблдора. И что ещё важнее — не могу бросить детей. Давай просто поедим пирог. — Она взяла свой кусок прямо так без вилки — без навязанной манерности, — а оставшийся подвинула Гвендолин. — Профессор Стебль поведала мне, что мандрагоры созрели. А мистер Снейп сказал, что к вечеру зелье будет готово. Скоро мы разбудим наших несчастных учеников. — Вот Гермиона расстроится, — прыснула Гвендолин. Профессор МакГонагалл вопросительно на неё глянула. — Скоро экзамены, — объяснила девушка, — А Грэйнджер проспала всю подготовку.

***

Мистер Снейп роптал над проверкой домашних заданий и ограничился сухим приветствием, когда Гвендолин посетила его кабинет. — Я принесла мандрагору, профессор, — оповестила девушка и поставила горшок с растением на журнальный столик. — Прекрасно, — без интереса бросил мужчина, — я займусь ею позже. — Профессор МакГонагалл надеяться на готовность зелья к вечеру. — Всё будет готово по договоренности, — ответил он и вернулся к делам. Гвендолин уходить не спешила. Сначала она неловко переступила с ноги на ногу, потом сомкнула пальцы рук за спиной и пошатнулась, после — решила пройтись по кабинету. Невесомой походкой она обошла все стеллажи и остановилась около рабочего стола профессора. Он — из злорадства или из-за объективной загруженности — упускал из виду все попытки Гвендолин обратить на себя внимание. Но когда девушка принялась исследовать содержимое стола профессора, наглым образом отбирая бумаги под самым носом мужчины — более он сдерживаться не мог. — Вы ещё здесь… — констатировал факт Снейп, надеясь разбудить в девушке чувство такта. — Да! — Незамедлительно подтвердила она и опустилась на стул для посетителей, сложив руки на столе, точно первокурсница за партой. — Я здесь. Профессор откинулся на спинку кресла и сложил пальцы рук домиком, выжидающе глядя на посетительницу. Когда молчание затянулось, он вопросительно развел ладони, склоняя Гвендолин к признанию, с которым она пожаловала. — Тётушка в совершенно разлаженных чувствах, — на выдохе сообщила она. — Мы обязаны помочь. — Мы? — Удивился профессор Снейп и брови его поднялись до середины лба. — Не глумитесь, — рассерженно бросила Гвендолин, — Так я прошу вашей помощи, в конце концов. — Я никак не могу понять природу ваших отношений, — заинтересованно продолжил мужчина, — Я думал, что с детства вас воспитывала другая женщина. Почему вы так привязаны к Миневре? — Признаться честно, общий язык мы нашли только после моего прибытия в Хогвартс. До того мы общались крайне редко, но я всегда чувствовала, что мы чем-то схожи. Она несла в себе горечь одиночества, которое преследовало и меня. Затем я убедилась, что этим многие грешат. Люди чувствуют себя отвергнутыми даже среди толпы, занимаясь общим делом. — Какая мне выгода с того, что я помогу вам? Гвендолин задумалась. — Никакой, выходит, — несмело протянула она. — Впрочем, таким образом мы могли бы вернуть Дамблдора на место директора, и вы с чистой совестью продолжите мучить учеников. Молчание профессора Гвендолин приняла за согласие и занялась рассуждениями. Рассуждения эти привели девушку и её компаньона в женский туалет на третьем этаже, где уже вовсю лилась вода. — Вам не показалось странным, что все краны ломаются разом, а затем кто-то обязательно находит новую жертву Василиска? — поинтересовалась Гвендолин, прикручивая воду. Она пропустила раковину, в которой никогда нет воды, но затем вернулась к ней, разглядев на медном кране маленькую змейку. Обувь девушки продолжала хлюпать даже после того, как вода стекла в канализацию и на полу оставались редкие лужи. Профессор, в отличие от девушки, сразу высушил ботинки с помощью магии. — Кто, по-вашему, выпускает Василиска? — вместо ответа спросил мужчина. — Дамблдор не сказал вам? — Удивилась Гвендолин, проверяя туалетные кабинки в поисках Миртл. — Думаете, что он знает? — Я думаю, что нет ничего, чего бы он не знал, особенно, если это касается Темного мага. Мистер Снейп оторопел. Едва касаясь плеча девушки, он отвлек её от изучения стен. — Не хотите ли вы сказать… — начал было он, но Гвендолин не хотела, чтобы бы он еще раз произносил очевидные вещи. Опередив его вопрос, она бросила ответ: — Я убеждена. Будучи в человеческом обличии, он был последним наследником Слизерина. Право, я не знаю, как ему удается все время возвращаться… Словно есть то, что тянет его из рук смерти и… Неожиданно Гвендолин замолчала. Она побледнела и почувствовала себя так, словно в этот же момент упала в бесконечную пустоту — точно в кроличью нору. — Гвендолин? — Нахмурился мужчина. Когда она не отозвалась, он слегка встряхнул её за руку. Она, наконец, оторвала свой затуманенный взор от пустого места на стене и взглянула на профессора глазами, полными страха. Всё, что девушка сказала, прежде чем умчаться прочь из помещения: — Нужно немедленно найти Джинни Уизли.

***

Рыжая гриффиндорка не явилась на занятия. И в гостиной факультета её не было. Гвендолин обыскала половину замка, но девочка как сквозь землю провалилась. Тогда опасение было высказано директрисе, на которой и без того не было лица. — Теперь понятно, о ком шла речь… — прошептала женщина и схватилась за сердце. Директриса едва не лишилась чувств, и Гвендолин помогла ей присесть за её рабочий стол. — О чем вы говорите? — Спросил Северус, до этого момента стоящий тихо в стороне. — На стене появилась новая надпись, — проговорила профессор и спрятала лицо в ладонях, — «Её скелет будет пребывать в комнате вечно»… Девочку утащили в Тайную комнату. Я соберу учеников и дам объявление о закрытии школы. Достаточно. Слишком много жертв. На сей раз я не могу согласиться с профессором Дамблдором. Пора отправить детей домой. До злосчастного объявления о закрытии дверей Хогвартса, Минерва МакГонагалл вновь напустила на себя суровый вид, точно случившиеся обстоятельства ничуть не колеблют её нутро. Только кулаки, сжатые до побеления костяшек, говорили о её волнении и гневе. Голос директрисы ни разу не дрогнул и тогда, когда она в учительской рассказывала о случившемся остальным преподавателям. Она даже не пустила на лицо сожаление, когда профессор Флитвик зашелся паникой и разрыдался, протяжно сморкаясь в платок. — Что же это делается… — причитала преподаватель травологии. — Бедная девочка. Двери учительской распахнулись громким стуком. В помещение пожаловал мистер Локонс, объяснив опоздание своей чрезмерной усталостью после ночных дежурств. — Вот, кто нам нужен! — выступил вперед мистер Снейп, — Послушайте, Локонс, пришёл ваш час. Монстр похитил девчонку, так отправляйтесь же за ней и спасите. Локонс проскрежетал что-то нечленораздельное и попятился к выходу. Минерва захлопнула двери за спиной преподавателя ЗОТИ и согласилась с мистером Снейпом: — Словом, профессор Локонс, мы хотим загладить допущенную несправедливость. Поручаем вам сразиться с чудищем. — В самом деле, Златопуст, — вмешалась профессор Стебль. — Не вы ли вчера вечером объявляли, что вам доподлинно известно, где вход в Тайную комнату? Златопуст Локонс побледнел и начал не то оправдываться, не то соглашаться. В конце концов, обливаясь холодным потом, он обещал избавить школу от чудища. И запинаясь объявил, что отправляется в свой кабинет совершать всякого рода подготовки к сражению. Когда преподаватель ЗОТИ оставил учительскую, Минерва выдохнула и сказала: — Ну, хоть это хорошо. Локонс больше не будет путаться у нас под ногами. — И перешла к более важным вопросам: — Поручаю деканам подготовить факультеты к отбытию из Хогвартса. Завтра утром поезд будет ждать учеников на станции Хогсмид. Всех остальных прошу проследить, чтобы до того момента дети не покидали свои комнаты. Гвендолин помогла друзьям Гермионы собрать её вещи; помогла мистеру Снейпу разлить готовый отвар из мандрагор по склянкам и оставила настаиваться пару часов. А сама встречала наступление сумерек в Изумрудном зале, где время текло иначе. Здесь нельзя было застать заход солнца, нельзя было определить, который час и оттого пребывание в изумрудных стенах казалось секундным делом, хотя на деле проходили часы. Она лежала на спине. Под голову положила подушку, от которой пахло пылью и сыростью. Руки Гвендолин сложила на груди, а безмятежный взор направила на бесконечный потолок, переливающийся всеми оттенками зеленого, точно северное сияние взошло среди черного неба. — И каков урок мой первый? — Спросил смешливый голос, разорвав тишину. Гвендолин вздрогнула, точно к её телу прислонили раскаленный прут. — Мерлин! — Зашлась она, поднимаясь и подбегая к зеркалу. — Я звала тебя! — Я слышал, — невозмутимо ответил старец, — Я наблюдал визит твой ежедневный, но ты не видела меня. — Я усвоила этот урок, — печально выдохнула девушка, — Звучит он так: «Чтобы не сошло с уст сумасшедшего старика в зеркале — всё имеет смысл». — Верно. — Прошу, смилуйся. В последний раз, — взмолила Гвендолин, — Дай ещё одну подсказку. Девочку похитил змей. — Ты должна найти её, да поскорей. Пока жива она — лежит на дне пещеры. Откроешь вход, глаза сильнее затвори. — Как его открыть? — Заветные слова произнеси. — Какие слова, Мерлин? — А мне то ж знать откуда? — Бросил Мерлин так, словно Гвендолин сказала несусветную глупость — будто бы солнце восходит на западе, а дважды два будет пять. — Слизерину Салазару всегда были по душе питоны, — продолжал Мерлин, — Я же предпочел драконов. У тех, да у этих чешуя, но все-таки различная она. — Было бы здорово, если бы ты хоть раз перестал всё усложнять. — Дракон змею нет — нет, да может и понять, — подмигнул старец. Вдруг он взволновался и прошелся руками по карманам мантии. Посмотрел на Гвендолин безумным взглядом и воскликнул: — Где они? Где они? Гдеее ониии? — Где кто? — Испуганно воскликнула Гвендолин и сделала шаг навстречу старику, собираясь помочь поискать пропажу. Да только потом вспомнила, что при всем желании сделать этого не сможет. Мерлин исчез. А в портрет, который служил входом в зал, кто-то принялся неумолимо барабанить. Такого Гвендолин никак ожидать не могла и поскорее вышла на таинственный зов. У входа девушка застала знакомого домовика. — Какая встреча! — С иронией воскликнула Гвендолин, взирая сверху вниз на Добби. — То ни одного не дозовешься, а теперь оба нашли меня сами. Невероятно. — Добрая мисс! — Завопил домовик, а из глаз его полились слезы, — Гарри Поттер сгинул! Пропал! Исчез! Добрая мисс обещала помочь Гарри Поттеру! Добби не смог его защитить! Не смог! — Гарри Поттер в своей гостиной… — Прошептала девушка, хватая ручки эльфа, чтобы он не мог нанести себе увечий в качестве самонаказания. — Нет! Нет! — Кричал домовик, — Добби следил! Добби видел, как Гарри Поттер спускается в пещеру, чтобы встретить там свою смерть! Добби ждал Гарри Поттера; Добби звал его. Но мальчик не отзывался. Только вода текла. Много утекло воды. — Отведи меня в то место, Добби. Добби послушался. Всю дорогу утирал слезы и всхлипывал, и привел девушку в туалет Плаксы Миртл. Самого приведения там не было, да и ни одной живой души тоже. Домовой эльф не соврал — кругом натекло много воды. Краны вновь оказались неисправны. — Послушай, Добби, — сказала Гвендолин, склонившись к эльфу, и заглянула в его большие глаза, — Ты должен рассказать мне все подробности. Что сделал Гарри Поттер, чтобы открыть вход в Тайную комнату? — Что сделал Гарри Поттер?! — повторил эльф и ударил себя по голове вантузом, — Что сделал Гари Поттер?! — снова спросил себя Добби, стукнувшись головой, словно это поможет ему вспомнить. — Что сделал Га… — Эльф замер, будто его неожиданно осенило, — Гарри Поттер сказал слова. — Какие слова, Добби? — Нетерпеливо вопросила шармбатонка. — Какие слова сказал Гарри Поттер?! — Снова взялся за свое домовик. Гвендолин старалась сделать все, что было в её силах, чтобы уберечь существо от увечий, но тот продолжал колотить себя куском отколовшейся плитки или биться головой о раковину, да так, что та звенела, как от молотка. В процессе он перебирал всякого рода звуки, пытаясь сложить их в слово, но выходило скверно. Впрочем, одна попытка навела Гвендолин на знакомую фразу, которую видела в расчудесной книжке. Она повторила её и Добби счастливо подпрыгнул на месте. — Добби слышал эти слова! — Воскликнул он, — Но только другие. Гвендолин прерывисто вздохнула и возвела глаза к потолку. В переводе фраза означала одно простое слово «откройся». Но так как никакой реакции не последовало, Гвендолин догадалась, что сделала что-то неправильно. — Дракон змею нет — нет, да может и понять… — прошептала Гвендолин, опускаясь около раковины со змейкой. — Парселтанг и язык из книги схожи. Очень схожи, за исключением произношения. Гвендолин повторила фразу, но исключила из неё звук, которым мог бы рычать дракон, добавила тот, которым шипит змея; оставила согласные, много согласных. Во второй раз получилось лучше — кран раковины начал вращаться, а сам умывальник подался вниз, погрузился внутрь стены и исчез с глаз долой, открыв вид на глубокую нору, ведущую во тьму. — Это труба, — догадалась Гвендолин, — Василиск перемещался по трубам, поэтому Гарри слышал его голос по всему замку, ведь мальчик змееуст. Гвендолин бросила взор на Добби, который дрожал около дальней стены и с ужасом взирал на происходящее. — Если я не вернусь через час, ты должен рассказать всё мадам МакГонагалл, ты меня понял? Добби быстро кивнул, но вслух ничего не произнес. Наверное испугался, что его голос может зазвать чудище наружу. Гвендолин поднялась, сняла с талии пояс под цвет сизого платьица и крепко завязала им свои глаза. Она спустилась вглубь норы и не могла видеть все её зловещие формы, но чувствовала её зловоние и то, как тьма щекотала кожу своими склизкими щупальцами. Гвендолин подскользнулась на каблуках, упала на спину и стремительно полетела вниз. Встать на ноги она смогла, только когда труба кончилась и выплюнула девушку в холодный тоннель. Гвендолин ощупала влажные каменные стены и повиновалась их направлению. Её шаги раздавались тяжелым эхом под сводом пещеры. Когда Гвендолин прошла парочку развилок, хлюпанье воды под ногами прекратилось, и девушка открыла для себя новый звук, похожий на хруст сухих веток в лесу. Ей хватило смелости убедиться, что это вовсе не ветки, а крысиные кости. Ступая тихо, чтобы подмечать звуки, которые могли бы свидетельствовать о приближении чудовища, Гвендолин расслышала голоса. Кто-то ругался. Она остановилась и прислушалась. Гвендолин узнает этот раздражающий голос из тысячи; если она не будет слышать — она учует приторно ванильный аромат его парфюма; если обоняние её оставит — она узрит блеск его раздражающей улыбки; если же Гвендолин ослепнет — она почувствует присутствие этого человека нутром. Так он стал ей ненавистен за то время, которое она проводила с ним за общим делом. Повязка мгновенно слетела с лица, и девушка устремилась вперед с двойным рвением. Златопуст Локонс сидел на полу, прислонившись спиной к стене и ловил языком падающие с потолка тоннеля капли. Рядом с горе-профессором стоял Рон Уизли и пинал того ногой, заставляя встать и помочь ему с завалами. Выход из пещеры действительно оказался завален грудой камней. Лишь одна щель, которую использовали заблудшие крысы, пропускала зеленоватого отлива свет. — Это ангел! Ангел спустился с небес! — Завелся Локонс, когда заметил приближающуюся Гвендолин. Взгляд его блуждал, будто мужчина никак не мог на чем-либо сосредоточить свое внимание. Рот его все время был приоткрыт — не то в улыбке, не то от восторга, словно кругом он видел что-то завораживающее, что не открывалось взору других присутствующих. — Что это с ним? — Спросила Гвендолин, проверив нет ли у профессора жара. Тот незамедлительно обнял её руку и еще долгое мгновение не отпускал. Рону пришлось помочь Гвендолин высвободиться из мертвой хватки. Локонс упал на спину и глядя в потолок продолжал глупо лыбиться. — Рассудок потерял, — выплюнул Рон, — Так ему и надо! Отобрал мою палочку и попытался околдовать нас с Гарри. Только вот не учёл, что палочка сломана и непредсказуема. — Зачем вы пошли за ним, мистер Уизли? — Строго спросила девушка. — Пошли за ним! — Нервно засмеялся гриффиндорец. — Да нам пришлось его заталкивать сюда. Он пытался сбежать. Но нам нужна была подстраховка. Правда, толку от него… — скривился Рон и в очередной раз пнул преподавателя ногой. — Рон! — Возмутилась Гвендолин. — Лучше скажи, что произошло с Гарри? — Когда этот дурак использовал мою палочку — она взорвалась как хорошенькая взрывчатка и обрушила проход. Гарри остался по ту сторону. Я обещал, что разгребу камни до его возвращения, чтобы они с Джинни могли пролезть. Но этот слабоумный не хочет помогать, а самому мне не справиться. С помощью магии мисс Роуз без труда избавилась от завала. Дополнительно укрепила стены прохода, чтобы избежать повторного обрушения и прошла по тоннелю первая, не пряча глаз. — Эй, с тобой всё в порядке? — Спросил Рон, поддавшись волнению, и остановил спутницу, — У тебя кровь идёт носом. Гвендолин протерла лицо тыльной стороной ладони и обратила свой взор на правое предплечье — тоже залитое кровью. Она пошатнулась, но мгновенно оттолкнувшись от стены продолжила путь. — Такое бывает, — невозмутимо бросила она через плечо, — Но как же невовремя… — Добавила следом. — Фу, какая же мерзость! — Скривился Рон, наступая на сброшенную змеиную шкуру, принадлежащую змее размером, по-видимому, с поезд. — Она еще и скользкая. — Не отставай. — Предупредила Гвендолин. — Если и заблужусь, то легко смогу найти тебя, — почесал затылок гриффиндорец и указал на кровавую линию, следующую за девушкой. — Ты уверена, что это нормально? Гвендолин заметно ослабла и ей требовалось останавливаться на некоторое время, чтобы отдышаться. Носом кровь идти перестала, но по руке все еще стекала. Наконец странники уткнулись в стену, на которой красовалась огромная круглая дверь, которая как раз подходила для змея размером с поезд. На двери вырезаны две переплетенные змейки с поднятыми головками и блестящими изумрудами вместо глаз. — Вот и конец, — разочарованно выдохнул Рон. — Чтобы её открыть нужно поговорить с этими уродцами, а по части общения со змеями у нас Гарри. — Откройся! — Приказала Гвендолин, использовав прием, выученный в обители Плаксы Миртл. Хранители входа зашевелились, проходясь по окружности двери. Внутри прохода загремели шестеренки, как на неисправных часах. — Ты тоже змееуст! — В ужасе воскликнул Уизли и попятился. Гвендолин незамедлительно оправдалась и сообщила, что слово ей подсказал домовой эльф, и ей оставалось только разобралась с произношением. — Локонс отстал, — тут же объявила мисс Роуз, заглядывая за спину мальчика, — Вернись за ним и держитесь вместе. Я помогу Гарри и Джинни, ладно? Рон, это важно, вернись за Локонсом и не ходите за мной. Оставайтесь здесь. Если услышите, что змей выходит — зажмурьте глаза и ни за что не открывайте их, пока я не скажу. — Ладно! Ладно! — Недовольно пробурчал гриффиндорец, — Понял я. Понял. Гвендолин потянулась за поясом, но не нащупала его. Должно быть, она так слаба, что даже не заметила, как обронила по дороге. Придерживаясь стен, она вошла в зал за круглой дверью. Это оказалась просторная комната, украшенная скульптурами змей разных размеров. Гвендолин прошлась вперед по широкому подмостку, который с обеих сторон окружала вода. В самом конце, у арки, уходящей в темноту, над которой нависала громадная змеиная голова стоял Гарри Поттер, а напротив него о чем-то вещал силуэт мальчика. Приблизившись, Гвендолин разглядела, что мальчик одет в форму Слизерина, но отличную от современной. А сама фигура будто поддалась туманом и выглядела точно призрак или фантом. — Гарри, не слушай его! — Призвала Гвендолин. — Он вовсе не друг тебе! — Еще одна твоя поклонница, Гарри? — Хлопнул в ладоши образ шестнадцатилетнего мальчика, имя которого в настоящее время боятся произносить сильнейшие маги. — В этом возрасте ты еще не знал обо мне… — догадалась девушка. У стены — под каменными босыми ногами памятника, снятого с натуры неизвестного старца — Гвендолин заметила маленькую фигурку, укрытую черной мантией так, что виднелись одни лишь огненно-рыжие локоны, разбросанные по блестящему от влаги полу. Гвендолин позвала Джинни, но тельце совсем не шевелилось. А когда девушка вознамерилась сделать шаг ей навстречу, Том Реддл поднял руку, предостерегая от любых действий. — Она совсем плоха, — воскликнул Гарри, задыхаясь от беспомощности. — Он отравил её своей тьмой…или чем там… я не знаю, но она…она… была не в своем уме всё это время, понимаешь? — Да, кажется, я могу понять, — ответила Гвендолин и взглядом нашла тетрадь в кожаной обложке, которую Джинни так опрометчиво присвоила себе. Откуда не возьмись заиграла мелодия. Она напоминала пение китов и была жуткой — волновала душу. Таким звуком могли бы говорить самые глубокие впадины или самые высокие деревья. Гвендолин затаила дыхание. На лице Гарри возник ужас похлеще того, когда он узнал, что Том Реддл — это Волан-де-Морт. — Что это? — Спросил Гарри. — Я почти уверена, что…так горит Феникс. После этих слов воздух заколебался. Точно дыра возникла в пространстве, из которой посыпалось множество раскаленных искр. А потом появилась она — птица алого окраса с золотым хвостом и хохолком. Феникс держал в клюве некий предмет, который бросил к ногам Гарри, пролетая мимо. — Фоукс! — Обрадовался гриффиндрец. — Это всё Дамблдор! Он послал Фоукса. Реддл залился диким смехом, когда обнаружил, что кусок коричневого тряпья, принесенный птицей, оказался старой волшебной шляпой, распределяющей учеников по факультетам. С тех пор как Гвендолин пришла, Реддл всё больше походил на обыкновенного человека. Гвендолин теперь не могла смотреть сквозь его тело, ведь оно обрело вещественность и ничем не отличалось от того же Гарри. Это невероятно напугало шармбатонку, потому как могло означать, что пока Реддл набирается сил, чтобы существовать — Джинни, наоборот, лишается своего права на существование. Реддл хохотал без умолку. Его смешили слова Гарри о том, что истинное лицо темного мага — это отвратительный уродец, скитающийся по чужим телам как паразит — ослабший и ничтожный. А пока он смеялся, Гвендолин приближалась к Джинни, держа наготове свою палочку. Тогда она увидела его — конец змеиного хвоста величиной с одну из колонн, выставленных по стенам зала. Змей едко зеленого цвета ожидал приказов своего хозяина. Момент идеальный для атаки, и Гвендолин воспользовалась им. Гарри Поттера предупредил феникс, который бросился на мальчика, отчего тот упал на пол. После вмешательства Гвендолин змей вышел из укрытия. Её заклинание не убило его и даже не ранило. От использования магии кровь снова пошла носом. Девушка бросилась к Джинни, накрывая собой бедняжку, и зажмурила глаза. — Сначала мальчишку! Мальчишку! — Кричал Том Реддл на змеином языке. Василиск принялся удаляться, сотрясая пол. Джинни была холодная и такая бледная, что почти сливалась с серыми каменными стенами. Но она всё ещё дышала, зарождая надежду в сердце Гвендолин. Гвендолин знала, что не сможет сражаться, будучи лишенной возможности видеть, поэтому приняла отчаянное решение. Если Вин-Виниеры не позволяют магии оказывать влияние, то могут ли они защитить от проклятия Василиска? Раздумывать было некогда, и Гвендолин предпочла рискнуть. Но стоило ей обернуться, как Фоукс накинулся на короля змей и принялся нещадно клевать два желтых шара. Чудовище шипело и извивалось от боли. Кровь стирала зеленый оттенок с его чешуи, отчего она становилась похожей на драконью. Сама Гвендолин истекала кровью не меньше змея. Вин-Виниеры отчаянно боролись с магией провидицы. Браслет так сильно сжал руку девушки, что она больше не могла её чувствовать. Это всё означало одно — здесь и сейчас кто-то должен умереть. Кто-то обязательно умрёт. Она окинула взглядом каменный зал: Джинни всё также лежала на полу, а около неё очутился подговаривающий змея Реддл; Гарри уворачивался от ослепшего Василиска, который норовил впиться ядовитыми зубами в мальчишку. Как жаль, что теперь она не может увидеть, кто это будет! — Пронеслось в мыслях Гвендолин. — Как бы она хотела знать! — Гарри! — Крикнула Гвендолин, удивившись своему голосу, — Шляпа! Что в шляпе?! Гриффиндорец потянулся к дару Дамблдора и из потрепанного фетра вытянул отливающий серебром меч. Оружие сильно перевешивало нерослого мальчишку, и ему едва удалось встать на ноги со своей ношей. Гарри Поттеру едва хватило сил, чтобы поднять клинок обеими руками. В тот же момент Василиск кинулся на мальчика, а затем неожиданно замер. Через секунду змей упал, а из его широко распахнутого рта торчала рукоять меча. — Неееет! — Завопил Реддл и устремился быстрым шагом к мальчику. С клыков Василиска — размером не меньше клинка, которым он был убит — медленно стекал прозрачный яд. Чем бы ни был дневник Тома Редлла, Гвендолин знала наверняка, что яд сможет его уничтожить. Но времени оставалось непростительно мало. Слизеринец уже спешил докончить начатое Василиском и быстрым шагом нагонял Гарри Поттера. Гвендолин сделала то, что требовало от неё предчувствие — это был мимолетный необъяснимый порыв, заставивший девушку ухватиться покрепче за свою волшебную полочку и одним быстрым движением вонзить её острый конец в старую потертую тетрадь. Том Реддл упал на колени. Раздался оглушительный крик. — Омела такая невзрачная и безобидная, но никому нельзя сбрасывать её со счетов, — прошептала девушка прежде, чем вонзить её глубже. Из сердцевины тетради полилась густая бордовая кровь, заливая все страницы и пол. Реддл взвыл от боли. В его груди образовалась широкая прореха, источающая свет. Она все расширялась, пока остатки полупрозрачного силуэта не взвились в воздух и не рассыпались сотнями искр.