Глава сорок четвертая. Слезы Феникса.

В поведении Гастона явно читалось недовольство тем, что Гвендолин в очередной раз оставила его запертого в комнате одного. Он ждал её около входа, укоризненно сложив лапы на груди и насупив свой утиный нос. Она постаралась загладить вину, предложив тарелку со свежим салатом, но он угрюмо отвернулся, не принимая жеста девушки. — Если ты съешь это, Гастон, я дам тебе кое-что очень вкусное, — хитро заявила Гвендолин. — Тебе это очень понравится. Нюхлер сменил гнев на милость и зашелся любопытством, бегая вокруг своей хозяйки. Она еще раз поставила перед ним тарелку, и он с удовольствием умял три больших листа зелени. — Чтож, — сказала Гвендолин снисходительно, поднимаясь с колен и направляясь к ящику трюмо, — Я своё слово держу. Она достала из ящика пакет с конфетами, который ей подарила Гермиона, и взяла оттуда большую плитку шоколада. Когда угощение было вручено нюхлеру, он сначала воспринял его неоднозначно, попятившись и растерянно выпятив глаза-бусины. Но стоило ему хорошенько принюхаться, сразу нашёл шоколадный аромат интересным. Он немедленно зашёлся восторгом и выхватил плитку из рук Гвендолин, чтобы радостно пробежать с ней пару кругов по комнате. Остановился Гастон, усевшись на диван. Откусив маленький кусочек шоколада, он прикрыл глаза и пришел в некое блаженство, долго смакуя десерт и прижимая его к груди. Дожевав, он оттопырил небольшой кармашек на своём брюхе и положил остаток плитки внутрь. — Ты запасливый, да? — Рассмеялась Гвендолин. Блеск отражённого света ударил в её глаза, и она, насторожившись, подошла ближе к малышу нюхлеру. — Что ещё у тебя там в кармашке? Он обнял свой живот и отпрыгнул подальше. Гвендолин строго приказала вывернуть его карман, и он нехотя достал из него столько украшений и побрякушек, сколько хранилось во всей её спальне. Гвендолин знала о страсти нюхлеров к дорогим побрякушкам, но никогда не думала, что в этот маленький кармашек может поместиться так много. Само животное размером больше крота и меньше бобра, но в свой карман сможет вместить драгоценности всего Гринготтса. — Мы ещё поговорим с тобой о том, что без спроса ничего брать нельзя! — поучительно заявила Гвендолин. — Мы ведь не гоблины и не разбойники! Ты понимаешь? Гастон пристыженно кивнул, перебирая пальцами блестящие побрякушки. — Ты уверен? — Настояла девушка, смерив его грозным взглядом. Нюхлер ещё раз лениво обратился к своему карману и достал последнее украшение, которое хотел присвоить, и за это получил очередную сладость из пакета, подаренного Гермионой. Дождь лил не переставая, тем не менее это не стало причиной для отмены сезонного матча по Квиддичу. Жители замка давно собрались на арене и ожидали выхода команд гриффиндора и пуффендуя. Гвендолин пришла последней из всех болельщиков, но успела к началу. Она долго искала свой дождевик, а потом ещё потратила около получаса, объясняя Гастону правила поведения вне стен их комнаты. Сегодня она впервые позволила нюхлеру выйти в свет, но заручилась его обещанием, что он не будет показываться из-под юбки пальто. Он неохотно согласился, ведь в тайне надеялся на разрешение прогуляться по замку самостоятельно. Из-за дождевой стены происходящее на поле оказалось едва различимо. Гвендолин не понимала, зачем она вообще решила посетить это мероприятие в такую погоду. Но сделала это скорее из-за необходимости выгулять питомца, нежели из-за желания посмотреть матч. Команда Гриффиндора выглядела сильно подавленной. Недавно Гермиона рассказала Гвендолин, что они готовились к игре со Слизерином, и строили соответствующую тактику, но так как Малфой всё еще притворствует по поводу своего ранения, оставленного Клювокрылом, их команду замещает Пуффендуй, к чему они совершенно не были готовы. К тому же у барсуков новый сильный ловец — Седрик Диггори, по которому сходят с ума все девочки младших и средних курсов. Все, кроме Гермионы, естественно, у которой рациональный склад ума. Небо заволокло темными тучами, и оказалось сложно поверить, что начался девятый час утра, а не спускается ночная мгла. Нюхлер сидел на коленях Гвендолин, прячась под её шарфом. Только в маленькую щелку виднелись две янтарные бусины, когда Гвендолин накинула на комок шарфа прозрачный дождевик, чтобы нюхлер не промок, хотя едва ли это было возможно с толщиной его каштановой шерсти. Из-за проливного дождя свисток мадам Трюк доходил до трибун приглушенно, но игроки его только и ждали, чтобы стремительно взвиться в воздух и устремиться в опустившееся небо. Матч затянулся. Ловцы не могли поймать Снитч из-за плохой видимости, и игра грозилась продолжаться до поздней ночи. Гвендолин продрогла насквозь. Она была рада, что мистер Снейп решил не посещать эту игру и не мог чувствовать дрожь её тела, как было бы, сиди он с ней плечом к плечу. И даже жар от малыша нюхлера на коленях Гвендолин не мог согреть её. Она приказала Гастону спрятаться под пальто и встала с места, собираясь оставить затею досмотреть матч до конца, так как это могло окончиться достаточно реальным гриппом, с которым сляжет девушка, если останется терпеть этот холод ещё больше минуты. Гвендолин отказалась от созерцания поля, повернувшись к выходу с трибуны, как раз тогда, когда с другой стороны послышался крик ужаса. Она нашла источник шума — это была девочка с первого курса факультета Пуффендуй. Гвендолин проследила за её взглядом, направленным в небо, и застала картину поистине кошмарную. Гарри Поттер, соскользнув со своей метлы, стремительно падал вниз, а над ним вилось черное полотно одежд Дементора. Существо тянуло к мальчику свои костлявые пальцы. Ни у кого не было сомнений, что Гарри упал именно из-за него. — Снич пойман! — в тот же момент воскликнула мадам Трюк, не обратившая внимания на трагедию. Седрик Диггори победно поднял руку, сжимающую мяч. Но от волнения, охватившего его сразу после того, как он увидел падающего Гарри, он вновь выпустил его из руки и помчался на своей метле в сторону несчастного. Гвендолин беззвучно вскрикнула от ужаса. Влага, попавшая в дыхательные пути, обожгла горло и легкие. — Всем стоять! — Громыхнул приказной тон директора, затмевающий симфонию падающих капель, и он вальяжно поднялся с места, протянув руку, сжимающую волшебную палочку. В этот момент падение Гарри замедлилось. Мальчик спустился на землю, как легкое перо, подхваченное ветром. А Дамблдор обратил свою палочку на существо, до сих пор мечущееся над полем. Магия директора вызвала серебристое свечение, являя очертание птицы такой же, как та, что живёт в его кабинете. Это был Патронус. Единственное заклинание способное отогнать Дементоров. Патронус Дамблдора взмахнул крыльями, а существо в отчаянном визге умчалось прочь. Гарри был доставлен в лазарет без сознания. Мадам Помфри просила Гвендолин приготовить мальчику койку. Затем медсестра оказала пострадавшему первую помощь и напоила лекарствами, от которых он будет спать до следующего утра, если не восстановится раньше. Встреча с дементорами отнимает много сил. Это то же самое, что вывернуть карманы, где хранилось всё светлое и самое прекрасное, случавшееся за жизнь, а затем наполнить карманы горем, осадком из тьмы и печали. По просьбе медсестры Гвендолин ожидала Дамблдора перед гаргульей, охраняющей вход в директорскую башню. Вход отворился, что стало приглашением войти, и Гвендолин устало принялась подниматься по длинной винтовой лестнице. По пути она еще раз дала наставление Гастону, чтобы он сидел как можно тише за пазухой пальто и дала понять, что директор единственный, кто сможет выставить животное в одинокое скитание по лесам, если заметит его. Так как Гастон уже достаточно сильно привязался к своей хозяйке, такое напутствие очень его напугало, и он действительно сидел как никогда спокойно. В кабинете витал свойственный ему сладкий карамельный аромат. А стены утопали в мягком желтом свете, напоминая о рождественских апельсинах. Гвендолин оповестила директора о состоянии Гарри Поттера. Сказала всё точно так, как просила мадам Помфри. Дамблдор выглядел озадаченным и не утаивал раздражение по поводу случившегося. — Вы недовольны тем, что около замка шастают дементоры, директор? — Удивилась Гвендолин, ведь думала, что инициатором идеи такой охраны выступал Дамблдор. Ему не в первой подвергать опасности учеников. — Министерство настаивало на безопасности Гарри Поттера! — Махнул рукой директор и завалился на спинку кресла. — Я против того, чтобы эти страшные твари расхаживали по территории нашей школы. — Какая ирония, что больше всего проблем дементоры доставляют именно Гарри Поттеру, — подметила мисс Роуз. — Значит, Сириус Блэк не зря пытался пробраться в гостиную Гриффиндора? Он искал Гарри, но почему? — Ах, Минерва не сказала вам, моя дорогая? — Недоумевал старик, взглянув на посетительницу поверх очков, что съехали на край его острого носа. — Тема довольно щепетильная, а с моего приезда нам не доводилось поговорить с глазу на глаз. — Что же, тогда я возьму ответственность на себя, но помните, что этот разговор должен оставаться в тайне, чтобы не сеять панику, — предупредил Дамблдор улыбаясь, словно ожидал, что первым делом выйдя из кабинета, Гвендолин будет рассказывать обо всех тайнах первому, кого встретит на своем пути. — Разумеется. — Строго подтвердила она, не пуская на лицо ни улыбки, ни милосердия, чтобы старик понял всю серьезность произнесенного её устами обещания. — Дело в том, моя дорогая, что Сириус Блэк является крёстным отцом Гарри Поттера. — Спокойно сообщил директор. — Но Министерство считает, что это не единственная причина, почему Блэку понадобилось преследовать Гарри. — Я слышала, что Сириус Блэк будет приговорён к поцелую Дементора, — в свою очередь добавила Гвендолин. — Это страшнейшее из всех существующих наказаний. Посредством поцелуя Дементор заберет его душу, оставив лишь сосуд, который будет догнивать без чувств и эмоций. Профессор, чем заслужил Сириус Блэк такую пытку? Что же он сделал прежде, чем оказаться в Азкабане? — К заключению он приговорен за покровительство Темному магу — Волан-де-Морту. — Но вы сказали, что он крестный отец Гарри, а значит был близко знаком с Поттерами. — За это он клеймён предателем, — развел руки Дамблдор и едва не пожал плечами, словно насмехаясь. — Но вы в это не верите? — Вдруг догадалась Гвендолин и в подозрении нахмурила брови. — Кто же может перечить нашему многоуважаемому министерству. Весь магический мир упрекнул Сириуса Блэка в неверности, кто я, чтобы спорить с миром, тем более, есть свидетель. — Директор смиренно улыбнулся и скрестил пальцы рук на животе. — А вы знаете мою позицию. — Никто не виновен, пока не доказано обратное, — подтвердила Гвендолин. — Единственный свидетель, который мог что-то доказать — мертв, — сообщил директор. Гвендолин задумалась. Если не Сириус Блэк предал Поттеров, то кто? — Тринадцать лет назад профессор Снейп пришёл ко мне, — начал Дамблдор, словно прочитав мысли девушки на её лице. — И рассказал о вашем пророчестве, моя дорогая. Тогда же был организован план по спасению семьи Поттеров. Сириус Блэк был наречен хранителем тайны и единственным, кто знал об их местонахождении. — Но вы сказали, что был свидетель. — Ещё один друг Поттеров. В конце концов, у Сириуса случилась с ним стычка, что привело к трагическим последствиям. Под пальто Гвендолин начались волнения. Видимо Гастону надоело сидеть в заключении, когда вокруг было столько всего драгоценного. Кабинет Дамблдора славился изобилием всякого дорогого и не очень барахла. Здесь были и редкие камни и ценные свитки с письменами, писанными золотыми чернилами, и блестящие артефакты. Но девушка лишь незаметно похлопала по бочине, где прятался нюхлер, а уходить не спешила. Её слух привлекло фырканье Феникса, сидящего на жердочке и прочищающего свои крылья острым клювом. — Я слышала о невероятных свойствах слёз фениксов, — вновь заговорила Гвендолин, не отводя взгляда от птицы. — Кому-то удавалось заполучить их? — Фоукс птица с характером, — засмеялся Дамблдор, подарив своему питомцу блестящий любящий взгляд. — Он чтит в людях доблесть и отвагу, ему близка по натуре бескорыстность, понимаете, моя девочка? Заполучить его расположение можно лишь абсолютным героизмом. Холод пробежался по спине мисс Роуз, и не влажное пальто стало этому виной. Её план рухнул, не успев прийти в действие. Получить слезы феникса оказалось намного труднее, чем ей сначала казалось, ведь они нужны ей, чтобы спасти саму себя, а корыстнее причины не придумаешь. — Можно? — Спросила разрешение Гвендолин указав на Распределяющую шляпу. — Ни в чем себе не отказывайте, — разрешил директор. Сейчас она совсем не выглядела волшебной. Не выделялся её рот, и глаз в складках совсем не было видно. Она не пела и не говорила — обыкновенная шляпа из старой потертой кожи. Вся в заплатках и в торчащих нитках. Гвендолин перевернула её, взглянув на внутренние поля. На подкладе были вышиты слова: «Собственность Годрика Гриффиндора». Но стоило Гвендолин коснуться заплатки пальцем, как буквы поменялись местами, открыв новое имя: «Собственность Мерлина». Распределяющая шляпа — это один из артефактов Мерлина, который он передал Годрику Гриффиндору, когда разочаровался в Авалоне. Из-за пазухи пальто Гвендолин медленно вылезла лапа нюхлера, потянувшись к золотому амулету на полке, около которой стояла девушка. Гастон издал мурчащий звук, как делал каждый раз, когда замечал что-то по его вкусу. Гвендолин легонько стукнула нюхлера ладонью, и его лапа тут же спряталась. — Всё в порядке? — Спросил Дамблдор. — Эм.да…я…я пропустила обед, — призналась мисс Роуз, в надежде, что директор сочтет мурчание нюхлера за урчание её живота. Она положила шляпу обратно на полку и, поторопилась распрощаться с директором. — Мисс Роуз, — остановил её Дамблдор около выхода, и у Гвендолин замерло сердце. Но когда она обернулась не заметила в выражении лица Дамблдора ни раздражения, ни подозрения — только лукавую улыбку. — До ужина ещё далеко. Возьмите с собой парочку наших любимых лимонных долек. Он выставил на стол тарелку с угощением, и Гвендолин поспешила взять две мармеладки в сахаре. Одну мармеладку она съела, еще не выходя из кабинета, а вторую положила за пазуху пальто, как только оказалась в коридоре. Малыш нюхлер тут же проглотил угощение и радостно замурчал.