Глава сорок пятая. Вылазка в Хогсмид.

Всю субботу продолжал лить дождь, зато в воскресенье погода стояла прекрасная. Из-за туч показывалось солнце, ветер стих, а листья, что сумели задержаться на деревьях, окрасились в багровый. Благодаря лёгкому морозу слякоть схватилась и не пачкала обувь. Воздух приятно холодил кожу. Гвендолин не смогла отказать себе в прогулке. Разумеется, Гастон тоже отправился с ней. Она пустила нюхлера резвиться на территории школы, среди холмов и протоптанных учениками троп. Гастон счастливо рыл норки и прятал в них еду, которую сумел насобирать за то время, что Гвендолин присматривает за ним. Сама Гвендолин только трепетно наблюдала за воодушевлением своего питомца, не расстраивая его предупреждениями о том, что еда, которую он придал земле, теперь не съедобна. Когда солнце все же спряталось за кучными серыми облаками, Гвендолин почувствовала легкий озноб. Она позвала Гастона, и тот без особой охоты снова спрятался под пальто. Из дымохода хижины Хагрида вился дымок, растворяясь в туче, словно и является её началом. Горящие окна дали знать, что хозяин хижины дома, и Гвендолин пару раз постучала во входную дверь. В этот же момент послышался лай Клыка и тяжелые приближающиеся шаги. — Гвендолин! — Воскликнул Хагрид одновременно жестом приглашая гостью войти. В хижине топился камин и было очень тепло. Чайник кипел и начинал посвистывать. Хагрид тут же снял его с огня, быстрым движением залил кипящую воду в заварник. — Ты вовремя, — сказал он, — Я как раз заварил свежий чай. — Как ты, Хагрид? — Спросила Гвендолин полувеликана. Даже слепцу стало бы ясно, что он всеми способами пытается скрыть свое паршивое настроение, это причина, по которой он занимает свои руки всякими неважными делами, которые можно отложить на потом. — Я? — Переспросил он, вероятно, чтобы потянуть время для раздумий над ответом. — Да…я это… потихоньку, знаешь ли. — Я знаю, что может поднять тебе настроение, — улыбнулась Гвендолин, и Хагрид удивленно обернулся. Гвендолин отодвинула ворот пальто и оттуда показался плоский утиный нос, знакомящийся с неизвестными доныне запахами. — Ты приручила нюхлера? — Воскликнул полувеликан с горящими глазами и поспешил приблизиться к гостье. — Это…это… — он умиротворенно вздохнул. — Это здорово. — Флоренц спас его от гоблинов и просил меня позаботиться о нём. Я не могла бросить малыша одного в лесу. Его имя Гастон. Гастон сразу почувствовал доброе сердце полувеликана, поэтому позволил ему погладить себя по голове. — Но… Дамблдор будет не слишком рад новости, что в замке завелся…ээ… нюхлер, — опечаленно признался Хагрид, — В Хогвартсе столько всего ценного, что…ээ… Гастон может стащить, понимаешь ли. — Мы работаем над его самообладанием, — Посмеялась Гвендолин. — Но ты прав, директор не будет рад ему. Поэтому мы оставим это в секрете, согласен? — Пфф, — прыснул Хагрид, — Ещё бы! У меня, знаешь ли, опыт в этом хороший. — Знаю, — радостно согласилась девушка, — Поэтому я сказала о Гастоне только тебе. Я тебе доверяю Хагрид. Хагрид опечаленно упал на стул, тот даже скрипнул под весом полувеликана. Закрыл глаза ладонями и принялся жалобно сопеть и вздрагивать. Гвендолин утешительно коснулась его плеча. — Дамблдор тоже доверял мне… — сквозь слезы сказал Хагрид, — А я подвел его! — Гермиона рассказала мне о гиппогрифе, — призналась Гвендолин продолжая успокаивать Хагрида. — И я убеждена, что ты не виновен. Ты же знаешь Малфоя, он и мертвеца из себя выведет. А ты всё сделал правильно: и первую помощь оказал, и гиппогрифа успокоил. Хагрид оторвал лицо от ладоней и посмотрел на Гвендолин. — Ты так считаешь? — Спросил он с надеждой. — Конечно! — Ответила она с улыбкой. — И Дамблдор так думает. Вот увидишь, он защитит тебя перед советом магии. — Но вот Клювокрыльчику не поздоровится, — снова зарыдал полувеликан. — Они его казнят…вот увидишь… казнят! — Мне очень жаль, Хагрид… — У Гвендолин и у самой слёзы подступили к глазам, а в горле засел ком. Не хватало еще и ей расплакаться, потому она постаралась перевести тему. Похозяйничав, она разлила чай по кружкам. Сделать это было нелегко, учитывая размеры и тяжесть полного чайника. Вин-виниеры сделали её очень слабой не только морально, но и физически. В конце концов, за горячим чаем и каменными пряниками, которые едва можно было откусить, разговор коснулся ещё одного не самого приятного инцидента, но очень таинственного — этим и интересного. Они заговорили о Сириусе Блэке. — Не верится мне, что уже так много лет прошло, — выдохнул полувеликан. — Я ведь его совсем мальчишкой помню, кто знал, что он падет так низко. — Сириус учился в Хогвартсе… — понятливо кивнула Гвендолин. — Разумеется, я должна была догадаться, ведь он водил дружбу с родителями Гарри. — Дааа… — Широко улыбнулся Хагрид. — Веселая компашка была… такие озорные и дружные. Сириус Блэк и Джеймс Поттер были как братья, близнецы Уизли мне их очень напоминают — такие же сорвиголовы. Затем к их компании и Римус присоединился. Часто я ловил их сбегающими из школы. — Ты сказал Римус? — Воскликнула Гвендолин чересчур громко. Даже спящий на её коленях Гастон встрепенулся. — Римус Люпин? — Он-он, — подтвердил Хагрид. — Вот хоть у него судьба сложилась — преподает в Хогвартсе… Дамблдор наверняка годится им. — Значит, трое друзей и мама Гарри? — Спросила Гвендолин, и от упоминания Лили Эванс у неё так скрутило в животе, что она тут же отставила чай подальше. — Нет, четверо их было, — поправил лесничий. — Еще один за ними бегал. Как его там…ээ…этот… Петтигрю, Питер. Не нравился он мне, знаешь ли. Взгляд у него крысиный. Глазки маленькие…черные. И щеки, надутые как два шара. — Кажется, Дамблдор упоминал о нем, — вспомнила Гвендолин, — Он погиб… — Агась, — выдохнул полувеликан и откинулся на спинку стула, — Но погиб героем! Это ж он в последний раз Сириуса видел. Один палец остался от него. — А остальное…тело? — поинтересовалась Гвендолин, не зная, насколько это уместно. Но лесничего вопрос совсем не смутил, и он столь же живо на него ответил. — Пусто, — сказал он, — Как сквозь землю провалилось. Уж не знаю, что за заклинание использовал Сириус, научился, видать, у сама-знаешь-кого. — Да уж… — выдохнула Гвендолин. Они с Гастоном покинули хижину лесничего, когда солнце садилось за горизонт. Гвендолин позволила нюхлеру ещё немного порезвиться в поле, пока сама отправилась на задний дворик Хагрида, чтобы познакомится с гиппогрифом, который наделал столько много шума. Клювокрыл одиноко лежал среди переспевших тыкв и подмерзшей на морозе зелени. Когда Гвендолин подошла, он рывком встал на ноги. Великолепное создание — подумала Гендолин. Орлиная голова и длинные мощные крылья, которые он сложил вдоль лошадиного туловища. А когти гиппогрифа легко могли разрезать нежеланного посетителя пополам в два счета. Гвендолин сделала шаг и низко склонила голову, не отводя от хищного зверя взгляд. Клювокрыл издал неоднозначный звук, похожий на гоготание лошади, а затем поклонился в ответ, тем самым позволив Гвендолин подойти ближе и погладить себя по длинному клюву. На его шее Гвендолин заметила крупную цепь, которой животное привязывалось к колу, вбитому в землю. Его не отпустят на волю до окончания следствия. И возможно, он больше никогда не вернется домой. — Мне очень жаль, Клювокрылик, — прошептала Гвендолин. В ответ гиппогриф прикрыл глаза. К заднему дворику прибежал Гастон, сообщая, что спрятал все свои находки и готов возвращаться в замок. Но близко к гиппогрифу он не подошёл. Врожденный инстинкт сказал ему держаться подальше от хищника, который, вероятно, захочет им отужинать. Гвендолин попрощалась с Клювокрылом и взяла нюхлера на руки. Мороз всё крепчал, и она содрогнулась. — Чувствуешь, Гастон, — сказала девушка, глядя перед собой, — Приближается зима. Нюхлер живо кивнул в ответ, хотя едва ли понимал, что означают слова Гвендолин.

***

Гвендолин оказалась как никогда права: зима приближалась семимильными шагами — облачала мир в белоснежные оттенки и рисовала на окнах произведения искусства никогда друг на друга не похожие. Здорово сидеть в тепле у горящего камина и предаваться всяким разным мыслям, глядя, как за окном падает первый снег. И точно так же наблюдать его пришествие, когда холмы уже покрыты белизной по колено. Рождество близилось, а Гвендолин к разгадке составляющих зелья Мерлина — нет. Она решила отложить проблему с получением слёз Феникса напоследок, а пока занялась размышлением над «горстью ягод, что носят имя её рода», очевидно, название ягод звучит как «бродевики». Проблема лишь в том, что Гвендолин никогда в жизни не слышала ничего похожего, кроме собственной фамилии, разумеется. Она была хороша во всём, что связано с растительными составляющими планеты, в своё время она буквально наизусть учила книги по травологии, поэтому начала сомневаться, что подобное растение существует в реальном мире. Мог ли Мерлин ошибиться? Этот вопрос она задала и самому Мерлину. Но, как и ожидалась, он не ответил. Сообщил, что не собирается общаться с ней до тех пор, пока она не принесет ему его гримуар. Хотя не вспоминал о нём до тех пор, пока Гвендолин сама не напомнила, о чем сразу же пожалела. Память у Мерлина не к черту! — Зло подумала мисс Роуз. — Что на неё так повлияло? Не могло же быть так, что он всегда таким был. Вряд ли с таким мышлением он смог бы создать так много невероятнейших артефактов. Что-то наверняка подорвало его способность к здравомыслию. Пока Гвендолин проводила время в Изумрудном зале в поисках информации о бродевиках, Мерлин упомянул странное выражение, которому Гвендолин сначала не придала значения. Но затем он обратился к мисс Роуз напрямую, хотя обещал не разговаривать с ней, о чем по всей видимости, снова забыл. Он спросил, чувствует ли она, что кто-то играет со временем? — Что это значит? — В недоумении поинтересовалась Гвендолин, оторвавшись от книги. Но Мерлин тут же переключился на другую тему, ведя беседу с самим с собой. В голове Гвендолин еще долго вертелась фраза об игре со временем. И она перебирала способы, которые могли бы позволить им забавляться. В последние выходные перед рождественскими каникулами, ученикам было объявлено о посещении Хогсмида. В обычное время детей сопровождает заместитель директора — Минерва МакГонагалл, но в этот раз Гвендолин предложила свою помощь. Профессор МакГонагалл очень обрадовалась, что у неё появится свободный день, причитая, что ей просто необходимо проверить оставшиеся контрольные работы, написанные в преддверии окончания семестра, но через пару дней с разочарованием сообщила, что ей все же придется отправиться в Хогсмид вместе со всеми, так как там состоится какое-то важное собрание с министрами, а она будет выступать от лица директора. Также она добавила, что Гвендолин ей все рано понадобится, чтобы присмотреть за учениками, пока она будет занята. В день посещения Хогсмида снег валил как сумасшедший. Гвендолин только и успевала, что стряхивать снежную шапку со своей макушки, и передвигать ноги по сугробам оказалось сложной задачей. Зимний Хогсмид Гвендолин понравился куда больше, чем во время её летнего путешествия в эту деревню. Рядки маленьких домиков с соломенными крышами, укрытые снегом, напоминали расчудесную деревушку из самых добрых сказок. На каждой двери были подвешены зеленые венки, все деревья и окна домов обвиты волшебными гирляндами. И гул, пожаловавших сюда учеников, только добавлял атмосферу праздника. За время шествия от замка до деревни Гвендолин успела взмокнуть и замерзнуть, поэтому, позволив ребятам разойтись по магазинам и сладким заведениям, она отправилась в «Три метлы», где подавали вкуснейшее — как сказала однажды Гермиона — сливочное пиво. Гвендолин рассталась с тётушкой около входа в кафе, потому как та должна была встретить Министра магии. Внимание девушки привлек застекленный стенд с газетами и журналами. На главной странице красовалась колдография Сириуса Блэка в тюремной форме Азкабана. Бросив два кната в монетоприемник, Гвендолин получила свою газету и вошла внутрь заведения. Внутри оказалось очень тепло. Пахло елью, топленым молоком и гвоздикой. Гвендолин присела за столик около большой сосны, украшенной на скорую руку, что только добавляло заведению шарма, и смиренно ждала, когда к ней подойдет официант. Подметив, что следующие посетители вместо ожидания сотрудников заведения сразу направляются к барной стойке, Гвендолин почувствовала неловкость от собственной жеманности. — Ты можешь вылезть, Гастон, — прошептала Гвендолин, склонив подбородок к груди, — Здесь нас никто не знает. Нюхлер, получив одобрение, выскочил и уселся рядом с хозяйкой. Гвендолин достала из кармана пару конфет и отдала питомцу, чтобы занять его на то время, пока она пойдет делать заказ. По возвращению, Гастон всё еще сидел на месте, обнюхивая сосну в поисках дорогостоящих украшений — которых там быть, разумеется, не могло, — или хотя бы других сладостей. Гвендолин поставила на стол кружку исполинских размеров с горячим сливочным пивом. Ароматная пена буквально парила над краями стакана, но девушка не торопилась снимать пробу. Откинувшись на мягкую обивку стула, она принялась за газету. Заголовок не обманул — Сириусу Блэку посвящена целая статья, которая заняла полторы страницы, что являлось больше половины всей газеты. Там писалось многое из того, что Гвендолин уже знала, но были и интересные подробности. Например то, что в стычке Сириуса и Питера Петтигрю пострадало большое количество маглов, ведь все происходило на территории простецов. Когда Сириус был пойман, сразу после дуэли, он разразился сумасшедшим хохотом, указывая на палец Петтигрю. — Какой ужас… — скривилась Гвендолин и сделала глоток сливочного пива. От пива в напитке оказалось одно название, либо значение имеет пивная кружка, в которой он подается. Больше напиток напоминал горячее молоко с карамелью, корицей и жирными взбитыми сливками сверху. От одного глотка по телу расходилось приятное тепло. Онемевшие от холода руки Гвендолин быстро согрелись и с них сошла даже краснота. Гвендолин не переставала думать о Сириусе Блэке, как, должно быть, и все вокруг. Так как за соседним столиком она услышала разговор двух господ, которые обсуждали каждодневные обыски сего заведения дементорами. От мысли, что в любую минуту сюда могут войти дементоры, у Гвендолин прошлись мурашки по спине. Но затем господин в красном вязаном шарфе поверх коричневой мантии сказал, что на сегодня проверку отменили до самого вечера, так как в Хогсмид пожаловали ученики Хогвартса. Таково было распоряжение директора и даже министерство не смогло его переубедить. Тогда Гвендолин вздохнула с облегчением. Уж дементоров ей и в Хогвартсе хватает. Другой господин, в чудном черном котелке, сидящий напротив первого, вынес предположение о том, как Сириусу Блэку удалось сбежать из Азкабана, да ещё и сохранить рассудок, чтобы так долго скрываться. Все знали, что каждодневные встречи с дементорами приводят заключенных в сумасшествие. Господин с красным шарфом ответа на этот вопрос не знал. А вот Гвендолин знала. Или, хотя бы, предполагала. Ей казалось, что всё дело в умении Сириуса Блэка принимать анимагический облик. Дементоры питаются светлыми воспоминаниями. Какие воспоминания есть у животного?! — думали они. И оставляли его в покое, пока Сириус тайно насмехался над ними. — Вы не местная, — заключила женщина, ранее стоявшая за баром, и у которой Гвендолин покупала своё пиво. Она нахально села напротив Гвендолин, закинув на плечо несвежую тряпку, которой протирала столы. — Как вы догадались? — Спросила Гвендолин, поступив столь же невежественно — не представившись и не спросив имени собеседницы — но ради принципа, а не посредством отсутствия чувства такта. — Слишком манерная, — улыбнулась незнакомка. — Да и ваша одежда… — сощурилась она, оценив внешний вид девушки с головы до ног. — Красиво, безусловно, но не для нашей суровой погоды. — Женщина кивком указала на окно, за которым Гвендолин застала метель в её кульминации. — По роду я Британка, — сказала мисс Роуз, не отрывая взгляда от снежного вальса за окном. — Зовите меня мадам Розмерта, — представилась женщина и протянула руку, громко поставив локоть на стол. — Я владелица этого паба. — Гвендолин Роуз, — назвалась Гвендолин и протянула руку в ответ, оставив её на весу. — И вы правы, я здесь проездом, — Соврала она, решив, что разглашать о себе лишнее будет ошибкой. В паб пожаловали новые гости. Двое мальчишек со слизерина держали в руках большие круглые леденцы. Гастон тут же поднялся над столом и мурлыча выпятил свои глаза, не отводя взгляда от конфет. — Сейчас пойдем и купим тебе сладости, — сказала Гвендолин, ласково погладив его по спине. — Вы привели нюхлера? — Вопросила мадам Розмерта. Гвендолин так и не поняла, чего в её интонации было больше: удивления или возмущения. — Он очень воспитан! — Гордо заявила Гвендолин, застегивая пальто, — И вообще… — попыталась добавить она, но взгляд её зацепился за троицу за окном. Несмотря на снежную стену, застелившую округу, пуще чем осенний туман, Гвендолин узнала знакомые лица. Совершенно точно это были Рон Уизли, Гермиона Грэйнджер и… Гарри Поттер. — Прошу прощения, нам пора идти. Рада знакомству. — Быстро сказала мисс Роуз, хотя не собиралась быть вежливой. Как только Гастон спрятался за пазуху, Гвендолин прямиком выскочила из паба, только и успев услышать веселое восклицание мадам Розмерты: «Обязательно заходите ещё! Новые интересные лица у нас редкость!» Накинув капюшон на голову, Гвендолин оглянулась. Снег успел упасть за шиворот, и от неприятного ощущения, она на мгновение зажмурилась. Вдали она заметила испуганный взгляд Гермионы, а когда приблизилась, разглядела и Рона. — Где Гарри? — Перешла она сразу к сути. — Гарри? — Переспросила Гермиона. — Гарри Поттер? — Подхватил Рон, — Так он это…в Хогвартсе остался. Метель била по лицу и заглушала голоса. Гвендолин схватила ребят под руки и проводила к ближайшему навесу, где сняла капюшон и выжидающе посмотрела на гриффиндорцев. — А ты что не слышала про его злющего дядьку? — Продолжал Рон невозмутимо. — Просто изверг. Он не захотел подписывать Гарри разрешение на поход в Хогсмид просто из вредности. А его кузен… Дадли — та ещё свинья, и… — Рональд Уизли! — Грозно прошипела Гвендолин. — Я своими глазами видела Гарри Поттера рядом с тобой и Гермионой. Вы ведь понимаете, что дело вовсе не в разрешении? — Гвендолин сильно повысила голос, чтобы его мог расслышать тот, кто спрятался за колонной магазинчика со сладостями, — Ему опасно здесь находиться, поэтому я настаиваю, чтобы он немедленно вернулся в замок! — Гвендолин перевела взгляд на Гермиону, пока та старалась смотреть куда угодно, только не на Гвендолин. — Герми, ты ничего не хочешь мне сказать? — Я…ну… — начала гриффиндорка, но Рон толкнул её локтем в бок, и она, набравшись уверенности ответила: — Нет. Я никого не видела. Тяжело вздохнув мисс Роуз сделала шаг в сторону, чтобы пропустить ребят, которые тут же убежали, толкая друг друга и гневно шипя, а сама оказалась внутри магазина с ярко горящей вывеской: «Сладкое королевство». Магазин оказался поистине волшебный. Если представить свой самый невероятный сон о каком-нибудь сладком королевстве, так здесь сладостей окажется еще больше. Гастон не выдержал натисков карамельных ароматов и выскочил из-под пальто без разрешения. А Гвендолин до конца пребывания в Хогсмиде потеряла покой, не переставая переживать за Гарри Поттера.