***

Они пришли в Тим Хортонс к двенадцати. Астрид настояла, что это необходимо. Накануне она сама написала ведьме и записалась на консультацию на три часа. «А что мы будем делать все это время?» — спросила Мира. — «Сидеть в засаде», — ответила Астрид.       День выдался сырым и пасмурным; машины ездили со включенными фарами, к мокрому асфальту липли кленовые листья, прохожие кутались в шарфы и пуховики. «Возьми мне кофе, и маффин какой-нибудь, шоколадный», — бросила Астрид, а сама пошла выискивать столик с удобным углом обозрения. Она залезла на высокий стул, из тех, что стоят рядком у барной стойки, лицом к стеклянной стене, выходящей на улицу. Через дорогу, затиснутый между стройкой и высокой стекляшкой бизнес-центра, стоял старенький особняк. Первый этаж занимал магазин меховых изделий — нелепая вывеска с томно прикрывшими глаза дивами в шубах и выставленная на тротуар тренога с объявлением о скидках. Окна на втором этаже, выходящие на широкую террасу, были завешены жалюзями, но сквозь них пробивался свет огоньков от гирлянды. Попасть туда, сообразила Астрид, можно только снаружи — по пожарной лестнице.       В Тим Хортонсе было довольно людно. У кассы толпилась очередь, все столики заняты айтишниками с ноутбуками, подругами, снимающими шапки и шарфы прежде, чем усесться, коллегами из бизнес-центра, заскочившими выпить кофе в перерыве, замерзшими прохожими, которые зашли в основном чтобы погреться. Молодые матери в спортивных костюмах с детьми, усталые работяги поедающие сэндвичи с ветчиной, помидором и салатом в угрюмом одиночестве. «А вдруг эта ведьма тоже ходит сюда? Может, удастся выловить ее здесь?» — в голове Астрид стремительно разворачивалась сцена: она проходит мимо со стаканчиком, «случайно» наталкивается на ведьму, проливает кофе ей на свитер, ой-извините-простите, позвольте я вам помогу, — и заталкивает в туалет, он очень кстати был всего в паре шагов от кассы. А уж о техниках экзекуции в уборных Астрид прекрасно разбиралась еще со школы. Сначала она была их жертвой, а потом и сама устраивала вендетту бывшим буллерам — ломала накладные ногти, прыскала в лицо лаком для волос, вонючим и токсичным, который склеивал ресницы и щипал глаза, топила в унитазе их айфоны. Однажды она перестаралась и приложила стерву из другого класса подбородком об раковину, когда та склонилась над умывальником, чтобы получше рассмотреть себя в зеркале. Макияж проверяла, сучка. Астрид не удержалась — она как раз выходила из кабинки, а тут ее враг, спиной к ней, поглощенный своими дурацкими бровями. И Астрид сделала это. Одно внезапное, продуманное движение — тут не нужно большой силы — схватить рукой за затылок и со всей дури вниз, в раковину, — и сразу на выход, пока эта тварь не сообразила, от кого прилетело. Но получилось чересчур. Астрид расквасила ей губу, и стерва нажаловалась директору. Свидетелей не было. Улик тоже. Подозрения пали на Астрид, но прямых доказательств так и не нашли, и все, что у нее осталось — приятное послевкусие удачной мести. — Вот, держи, — к барной стойке подошла Мира со стаканчиком, обернутым гофрированным картоном, и маффином на салфетке. Из его пухлой, растрескавшейся шапки торчали шоколадные пупырышки. — Спасибо. — Астрид отогнула от маффина бумажную обертку и впилась зубами в рассыпчатую плоть. Есть сладкое, пожалуй, не стоило — она все-таки сидит в засаде, — но Астрид не переносила голод. С ее гастритом это было чревато приступом боли. Иной раз ей казалось, она готова бросить в рот любую дрянь, хоть пучок листьев с дерева, хоть скомканную газету, только чтобы унять предупреждающее бурление в желудке.       Мира уселась рядом. Немного поерзала на стуле. — Ты собираешься выследить ее отсюда? — Не ее, — пробубнила Астрид с набитым ртом. — Ее клиентов. — Зачем? — Чтобы понять, — Астрид проглотила комок сухого теста, — сколько она за день зарабатывает. Ты ведь платила ей кэшем? — (Мира закивала). — Ну вот. Если за день хотя бы парочка таких, как ты отдали ей свои бабки, из нее будет что вытрясти. — Она снова вгрызлась в маффин. — И как ты собираешься это сделать? — Пока не знаю, — Астрид продолжала жевать, мрачно вглядываясь в особняк. Девицы в шубах на вывеске первого этажа отвечали ей надменно снисходительными гримасами. — Посмотрим. Надо было, конечно, записаться на конец дня, чтобы знать, что никто не зайдет и не спалит. Ты не обращала внимания, у нее там нет каких-нибудь вышибал? — Вроде нет. — Что, никакой охраны?       Мира пожала плечами. — Я думаю, она поставила магическую защиту на вход.       Астрид закатила глаза. Вдруг ей стало интересно, верит ли сама ведьма в магию, или только притворяется, чтобы разводить доверчивых клиентов. Ответ на этот вопрос помог бы подобрать нужную стратегию: если первое, то она — дура, если второе — бессовестная мошенница.       Вообще, Астрид была не из тех, кто заранее продумывает каждое свое действие. В стрессовой ситуации она действовала спонтанно, по наитию, потому что, как говорил ее приятель Дари, лучше «отдаться потоку». Потому что вот она, жизнь, течет прямо у нее в руках и сама подсказывает, что лучше всего сделать именно сейчас, — такое невозможно предугадать, пока не окажешься в этом потоке. И до сих пор интуитивно принятые решения всегда оказывались лучшими.       Мира нервно крутила головой по сторонам. — Как думаешь, нам за это ничего не будет?       Теперь уже Астрид пожала плечами. — Та не. Как только мы уйдем, я ее заблокирую, ты лучше вообще инсту удали. Она нас не найдет. — У меня нет телефона, — напомнила Мира. — Тем более. — А полиция? — До полиции не дойдет. Ну, не должно дойти, по крайней мере. Иначе как это будет выглядеть? Мошенница вызывает копов на человека, который решил вернуть украденные деньги? — Но ведь она как-то занимается этим уже многие годы, — возразила Мира, — и если бы это правда было бы мошенничеством, у нее бы уже давно начались проблемы.       Астрид скривилась в ухмылке. — Годы? Уверена? С чего ты взяла? — Она сама пишет про большой опыт работы, — смутилась Мира. — Ага. Я тоже у себя в резюме писала, что у меня большой опыт работы. А еще стрессоустойчивость и умение работать с людьми. Фреду, конечно, на это пофиг, но блин, все пишут это в резюме. Вообще все. Просто чтобы их сразу не послали. — Астрид помолчала. — Так что может она снимает этот лофт всего месяц или два. Видела ее фотки? Кирпичные стены и гирлянда появились только в сентябре.       Мира промолчала. Они стали ждать. Астрид включила на ютубе интервью с ведьмой и слушала фоном. Спустя минут двадцать по пожарной лестнице поднялась упитанная темнокожая женщина в укороченном пуховике и цветастых лосинах. Еще через полчаса она спустилась. Потом была молодая девушка — светлые волосы до плеч, вязанная шапка и варежки, легкая походка. Вскоре и она вышла — плакала, вытирая варежками слезы. Потом затишье. Потом — снова девушка, в бежевом пальто, наброшенном поверх худи, и белых кроссовках, на голове — растрепанный пучок. Она задержалась совсем ненадолго — очень быстро спустилась и деловито зашагала дальше по тротуару, как будто за прокладками зашла. Потом — снова затишье. — Одни бабы. Капец. — Астрид уже весь кофе выпила и скомкала стаканчик всеми возможными способами — от необходимости так долго пристально смотреть в одну сторону ее уже тошнило. Барный стул стал будто каменный, а от веселенькой музыки, лившейся из-под потолка, хотелось застрелиться.        От скуки она успела продумать несколько альтернативных планов. Если следующий клиент захочет вломиться к ведьме, пока Астрид еще с ней разбирается, придется пустить в ход Миру: пусть скажет, что она в очереди следующая, и пусть ждет. Если кроме ведьмы в лофте окажется кто-то еще, Астрид будет уверять, что ее дело — Крайне Интимного Характера, и она не хотела бы обсуждать его при посторонних. А если ведьма окажется сильнее… что ж, если ведьма окажется сильнее, никакие запасные планы Астрид не помогут. Но она все равно очень постарается. Ей и правда очень повезет, если у ведьмы нет качков-вышибал, для которых девяносто-девятифунтовая Астрид — все равно что соломинка. — Слушай, — раздался сбоку голос Миры. — Может, это все-таки знак?       Астрид вынула один наушник. — Что знак? — Ну, телефон. — Ой, да иди ты, — Астрид отмахнулась. — Нет, это знак. Это точно дурной знак. — Мира, — Астрид наклонилась к ней, держа двумя пальцами проводок с наушником, — дурной знак — это выкидывать триста баксов на магическую херню от инста-цыпочки. А телефон ты просто по невнимательности просрала. Может, он где-то дома валяется, аккумулятор сел просто.       Мира обиделась. Астрид продолжила смотреть видео. Она справится. Обязательно справится. Дари научил ее боксировать. Она и до него неплохо дралась, но Дари объяснил ей, как это делается «по науке». Профессиональной боксерши из Астрид не вышло — ее раздражало, что от тренировок страдает лак на ногтях, а бицепсы у нее просто не росли.       Она посмотрела время на телефоне. Была половина третьего. — Блин, я уже всю задницу себе отсидела, — Астрид поерзала на стуле, потянулась, выгнула пальцы. — Может, ей написать, чтобы она там побыстрее магичила? — Ой, не надо, — Мира взволнованно крутилась на месте. — Давай лучше подождем? — У нее вообще фиксированное расписание? Ты у нее сколько сидела? — Точно не помню. Я у нее после работы была. Но у нее написано, что под некоторые ритуалы надо бронировать два-два с половиной часа. — Мать твою!       В один миг терпение у Астрид лопнуло: она поняла, что больше не высидит. От ожидания ее мозги разжижались, превращались в полупрозрачное белесое желе; скомканный стаканчик вызывал отвращение, как будто от одного его вида у Астрид ком вставал поперек горла, и если они проторчат здесь еще хоть чуть-чуть, ее или вырвет, или она окончательно отупеет.       Повертевшись на стуле и оглядевшись, она тихо начала: — Короче, план такой: я захожу, ты стоишь на стреме. Как только я скажу, — завидев жалобный взгляд Миры, она заговорила подчеркнуто выразительно, — как только я скажу, ты проверяешь, нет ли кого-нибудь рядом, заходишь и забираешь деньги. Будем надеяться, что ей все платят кэшем, как ты. Поняла? — (Снова жалобный взгляд). — Спрашиваю, все поняла? — (Мира закивала). — Супер. Тогда пойдем. — Куда? — Мира чуть не плакала.       Астрид остановилась, недоуменно уставившись на нее: — Я же только что объяснила!       Мира была далеко не самым лучшим человеком для того, чтобы стоять на стреме. В детстве она всего боялась, и в самый неподходящий момент начинала плакать и ныть. Когда Астрид со своими дружками-оборванцами воровали чипсы в магазине, Миру часто ставили на стреме — поболтать с продавцом, позадавать дурацкие вопросы, смущенно улыбаясь. Она была самой младшей и выглядела невинно — не то, что Астрид: тощая, бледная, на голову выше сверстниц, лак на ногтях слазит, под глазами просматриваются синюшные вены, а сами глаза — красные, как у кролика, то ли от недосыпа, то ли травки, и на взрослых смотрит волком. Мира порой даже завидовала старшей сестре: Астрид в этой своей злой облезлости была сильной и самостоятельной, готовой перегрызть горло кому угодно. В памяти Миры до сих пор хранился отчетливый образ: лицо Астрид, нависшее над ней — умное, острое, как у колдуньи из северного фольклора, по щекам рассыпаны подростковые прыщи; «Если ты сейчас же не перестанешь канючить, этот придурок позовет копов, и тебя посадят в тюрьму!» На Миру — которой тогда было лет десять — шантаж действовал безотказно. К тому же, авторитет старшей сестры всегда действовал на нее подавляюще. У Астрид был характер. А у Миры — нет. Мира всегда тревожилась и сомневалась. Не могла решиться, не могла постоять за себя, не могла в лицо сказать то, что думает. Она всегда учитывала, что над ней властны некоторые высшие силы — учителя, родители, даже Астрид, в конце концов, и смирно делала, что ей говорят. Снаружи это выглядело как невинность, но сама Мира где-то глубоко в душе догадывалась, что это всего лишь трусость. И ненавидела себя за это. Ей хотелось быть похожей на героинь подростковых сериалов, Мирой-охотницей на вампиров. Но охотницей на вампиров стала как раз Астрид. А Мира даже мышь не смогла убить, чтобы вернуть любовь всей своей жизни. Когда они втроем сбежали из дома, Астрид прихватила на прощание отцовские наручные часы и все деньги, которые выскребла из родительских карманов — Мире бы такое и в голову не пришло. Вредные мысли просто не произрастали в ее детском разуме (что часто оборачивалось просто убийственной непрактичностью). А если когда-нибудь ей и случалось задумываться о воровстве — например, когда в магазине прямо у нее под носом Астрид запихивала чипсы себе под куртку, — то ужас при мысли о том, что будет, когда их раскроют (а их непременно раскроют, потому что Мира была самой неуклюжей, самой бестолковой, и из-за нее они обязательно попадутся) — этот ужас становился решающим, невыносимым, и подталкивал Миру к тому, чтобы сдаться. К тому, чтобы их раскрыли. Когда Астрид оставляла ее на стреме, Мире казалось, что она в одиночку отдувается за всех, переживает все муки совести, которые должны были равномерно распределиться между тремя подростками и старшей сестрой. Страх и стыд одолевали ее настолько, что она замирала в дюйме от того, чтобы здесь и сейчас признаться этому милому дяденьке, которого она должна отвлекать, в том, что они воруют у него еду (при чем не впервые). Расклеиться и попросить прощения. Она ведь не хотела. Правда не хотела. Все это просто ужасно, ее заставили. Она не хотела. — Послушай, — Мира семенила следом, стараясь поспевать за Астрид — та уже шагала через улицу, быстро и размашисто, как пущенная торпеда, которая не остановится, пока не врежется в намеченную цель. — Послушай, а если все пойдет не так? — А как? — Ну, если она… то есть, у нее, конечно, нет охраны, во всяком случае, раньше не было, но все-таки… — Та ну. Ты ж ее видела. Сидячий образ жизни. Мышц нет. У меня их, конечно, тоже нет, но я хотя бы знаю, куда бить. Даже если она носит с собой эти сраные ритуальные ножи, это еще не значит, что она умеет ими пользоваться. Ты вообще в курсе, как трудно убить человека ножом? Это тебе не петрушку шинковать.       Мира поежилась. — Нет, я имею ввиду… ну, понимаешь… я боюсь, что если она нам отомстит? — Как? — Ну там, порчу наведет? Перережет денежный канал?       Астрид разразилась хрипловатым хохотом, не сбавляя шагу и не глядя на Миру. — Ну, твой денежный канал она уже перерезала, поздравляю. — Я не это имела ввиду! — А что?       Они свернули в узкий переулок, ведущий на задний двор особняка, и подошли к пожарной лестнице. Мира заметила в Астрид едва уловимую перемену — она стала подвижной, стремительной, как в детстве, когда собиралась украсть в магазине шоколадку или наушники в ларьке с китайскими гаджетами. — Я просто хоте… — Тш-ш!       Астрид подняла вверх указательный палец. Как только ее ладонь коснулась холодных перил, стук сразу сердца участился, а воздух стал густым, как глицерин. Она взлетела по лестнице, слыша, за следом поднимается Мира. Добравшись до террасы, Астрид остановилась. «Ты все поняла?» — Мира закивала. — «Хорошо». — Время действовать. Сейчас они возьмут эту крепость вместе с таящейся внутри принцессой. Нужен эффект неожиданности. Астрид знала, что эффект неожиданности — лучшее оружие против кого угодно, даже гораздо более сильного, чем она. Вот только воспользоваться этим оружием тоже надо уметь. Если она хоть на долю секунды растеряется, впадет в ступор от произведенного ею самой сюрприза — считай, сама себя поимела. Тогда поток жизни, которому она доверилась, выскользнет из-под нее и унесется вперед, а она с головой уйдет под воду и больше никогда его не догонит.       Астрид набрала в грудь побольше воздуха — и открыла дверь.       Ей хватило одного мгновения, чтобы оценить обстановку: большая комната, жалюзи из тростника спущены, по полу расставлены зажженные свечи. Стол с магическими причандалами, за которым сидит ведьма. Один угол посвящен хэллоуину — сваленные в кучу тыквы, обвешанные лампочками, обставленные зажженными свечами и задрапированные марлей, но выглядели они не как положено, пугающе, а даже как-то уютно. Как реквизит старинной комедии. Сцена в сельской местности.       За столом, который Астрид уже миллион раз видела и в инстаграме, и на ютубе, сидела ведьма и жевала салатик из пластикового контейнера. — Здрасьте, — мрачно сказала Астрид. — Добрый день, — проговорила ведьма, и Астрид передернуло от ее елейного голоска. — Вы по записи? — Угу. — Присаживайтесь.       Ведьма быстро вытерла рот, закрыла контейнер и спрятала. — У меня тут еще обеденный перерыв не совсем закончился… — но она все равно полезла проверять что-то в телефоне. Астрид плюхнулась на стул и принялась с деланным безразличием разглядывать лофт. В окна ничего не видно — бизнес-центр расположен через дорогу, да и вряд ли офисные сотрудники заметят что-то сквозь жалюзи. Комната всего одна. Это тоже плюс — по крайней мере нет никакой дополнительной двери, из которой мог бы выскочить охранник или телохранитель. Видеокамер нет. Интересно, эта мадемуазель действительно так самонадеянна, что доверяет собственной магической защите? Или ей никто не говорил, что в бою огнестрел гораздо эффективнее волшебной палочки? — Вы — pray_for_my_sins? — спросила наконец ведьма. — Типа того. — Приятно познакомиться. — Любезная улыбочка. — Меня зовут Вивиан. Вы уже внесли предоплату?       Астрид молча достала из кармана куртки конверт и шлепнула на стол поверх картонки с пентаграммой. — Прекрасно. — Ведьма взяла конверт наманикюренными пальчиками и отправила в ящик стола — Астрид проследила за этим движением, но увидеть, есть ли в ящике и другие конверты, ей не удалось. — Расскажите, с чем вы ко мне пришли. — Ну-у, — Астрид закатила глаза, — допустим, я хочу вернуть парня. Приворожить, или типа того. — Хорошо. Расскажите мне о нем побольше: кто он, сколько лет, чем занимается… — Хейден Харпер, девятнадцать лет, играет на гитаре, — отчеканила Астрид. — А, и еще песни поет.       Ведьма слушала ее с услужливой внимательностью. — И вы сейчас вместе? — Уже нет. — Астрид вдруг начала с любопытством рассматривать ведьму, как будто только что ее заметила. И нашла привлекательной. — Почему?       Астрид дернула плечами. — Не знаю. Свалил и все.       Ведьма взяла в руки расшитый мешочек и развязала тесемки. — Так. Для начала нужно посмотреть, что происходит. Я могу сделать расклад по рунам, то есть, это будет диагностика, и мы узнаем, в чем причина такого странного поведения. Согласны? — Угу.       Ведьма принялась доставать один камешек за другим и выкладывать на стол. «Как все стильно», подумала Астрид. Если бы не подспудное мракобесие, ей бы даже здесь понравилось. Она любила всю эту готик-витч эстетику, руны, свечи и пентаграммы. В ее гардеробе была коллекция таких вещей. Черная майка-алкоголичка с надписью «невеста Сатаны». Штаны с молниями, на каждой из которых был замок в виде перевернутого креста. У Астрид вообще было полно черных шмоток, накупленных (или украденных) в сэконд-хэндах, или на гаражных распродажах, или одолженных у друзей-неформалов. Да и если начистоту, прикид ведьмы ей тоже нравился. Черная водолазка, серебряная подвеска на шее. Яркий макияж и рыжие волосы. Астрид заерзала на стуле. — Как долго длились ваши отношения? — Месяца два. — И когда это было? — Э-э… Год назад.       Теперь Астрид сосредоточилась на подвеске. Минималистичный полумесяц, с налетом мистики. Красиво. Астрид питала слабость к дизайнерским украшениям, напоминающим о древних мифах и страшных сказках. И хотя у нее на такую роскошь вечно не было денег, она регулярно листала аккаунты ювелиров на Этси, и у нее текли слюни от авторской ювелирки. Колец в виде загнутых ржавых гвоздей, с кончиков которых свисает яркая капля сердолика, браслетов в виде змей, якобы впивающихся зубами в запястье, кулонов в виде мечей, как у викингов. Когда-нибудь она накупит себе всего-всего, обвешается с ног до головы побрякушками, словно защитными амулетами, наденет майку «невесты Сатаны» и штаны с крестами и будет ходить и греметь ими на улице, распугивая магглов. Но не сейчас. Не с ее зарплатой бармена. — Судя по всему, на этого человека уже был совершен приворот, — заключила ведьма. — Че, правда? — Астрид вдруг стало тоскливо. Почему кто-то зарабатывает сотни баксов за всякую ересь с камушками, а она пашет ночи напролет — и не может купить себе простенькое кольцо? — Скорее всего, да. Не могу утверждать на сто процентов, но… Были задействованы разные виды магии. В том числе и магия крови. — Ведьма помолчала, а потом посмотрела на Астрид с сочувствием. — Нам будет нелегко вернуть этого человека. — А кто его приворожил? — Невидящий взгляд Астрид остановился на золотой свече в виде голой женщины. — Похоже, на него делали привороты два разных человека. Возможно, даже больше. — Да, он постоянно по бабам шлялся, — теперь Астрид смотрела на руки ведьмы. Ухоженные. Маникюр аккуратный. Загляденье. — Ну вот, теперь вы знаете, почему. — Ведьма собрала камешки обратно в мешочек. — И че теперь с этим делать? — Если вы хотите его вернуть, для начала нужно снять уже наложенный приворот, — деловито начала ведьма. — Сделать чистку. А потом уже можно будет… — А сколько это все стоит? — Два ритуала — шестьсот, — с улыбкой произнесла ведьма. — Но, так как приворотов было наложено два, и мы должны оба снять, то считаем за три ритуала, то есть — девятьсот.       Астрид мысленно выругалась. — Попривораживают все кому не лень, а мне потом платить, — пробормотала она. — Слушайте, а мы можем как-нибудь разбить это дело? Скажем, на три сеанса? А то у меня сейчас денег нет. — Без проблем, — нежно сказала ведьма. — Тогда сегодня сделаем только одну чистку. — Ага. — «Как у дантиста», подумала Астрид. — У вас есть с собой фото этого человека? — Угу.       Пока ведьма раскладывала на столе кристаллы, Астрид размышляла, напасть ли прямо сейчас или потянуть время. В принципе, можно и сейчас. Но ей понадобится оружие. Подходящих для этого предметов под рукой предостаточно. Те же кристаллы, например. Крупные, остроконечные камни, не слишком большие, чтобы проломить голову, но достаточно большие, чтобы оставить хороший такой синяк и пару ссадин. Если, конечно, они не расколятся в процессе. А то кто их знает, эти колдовские штучки. Может, кристалл вообще липовый, и куплен на Амазоне в черную пятницу. Тогда ведьма может подобрать осколок, и вот уже перед Астрид не беззащитная жертва, а вооруженный противник. Можно, конечно, попробовать взять красный альбом. Он выглядит тяжелым. Но держать его неудобно, да и орудовать им тоже — слишком много времени уйдет на замах. Хрустальный шар на ножках? Неплохой вариант. Но может выскользнуть в самый неподходящий момент. — И много клиентов к вам приходит? — Небрежно спросила Астрид, схватив шар и покрутив его в руках, будто антистрессовую игрушку, которой непонятно, как пользоваться. — Вообще не о — ой, положите, положите, пожалуйста, обратно! — Ведьма мгновенно бросила все свои дела и взволнованно уставилась на шар, словно это была граната. Астрид дернула плечами и вернула шар на место. — А за сегодня, например? Сколько клиентов было? — Э-э…       «Колеблется. Боится теперь оставлять меня без присмотра», — подумала Астрид. — «Блин, какая все-таки крутая подвеска. Забрать ее потом себе, что ли? Как трофей?» — Вы можете почитать отзывы всех моих клиентов в инстаграме, я всегда прошу отписаться о результате, — произнесла ведьма и вернулась к кристаллам, все еще с опаской поглядывая на Астрид.       «Мда». Астрид продолжала сканировать стол. Свеча выглядела бесполезной (хотя фигура у нее ничего). Мешочек с рунами тоже. Астрид даже вспомнила про нож, который был в видео, но где ведьма его хранит — неясно, а времени на поиски не будет. — И что, все прям пишут, что сработало? — В девяти случаях из десяти. Если что-то не получается, я смотрю, что пошло не так, и стараюсь исправить ситуацию.       Астрид посмотрела на потолок. Ни пожарной сигнализации, ни спринклеров. Как это помещение вообще разрешили эксплуатировать? Или ведьма специально искала такое, чтоб можно было всякие травы над свечами жечь? — А что может пойти не так?       Из угла таращилось чучело писца. — Ну например, если часть ритуалов клиент должен сделать сам… есть такие ритуалы, где нужно совершить определенные действия в полнолуние, или там, использовать собственную кровь… — (От свечек еще и запах какой-то идет непривычный, как от дорогого мыла. Астрид нюхала такое, забредая в парфюмерный магазин напшикаться пробниками). — А я ведь не лаборатория, я только рассказываю подробно, что и как делается, а клиент уже у себя дома или где ему удобно следует моим указаниям. — А если накосячит? — Астрид посмотрела на ведьму с вызовом. — Значит, будем разбираться, — невозмутимо ответила та, склонившись над кристаллами, словно скульптор, ваяющий сложную композицию. — Но вероятность ошибки обычно низкая, все-таки в интересах клиента сделать все правильно, иначе те силы, к которым он обращается…       И когда Астрид уже в отчаянии прикидывала, не огреть ли ведьму стулом по голове, где-то рядом щелкнула зажигалка. Астрид дернулась и посмотрела на ведьму — та преспокойно поднесла огонек к золотой женщине-свече, подождала, пока фитиль загорится, и убрала зажигалку. — Так, теперь мы проведем очищение кристалла…       Астрид неотрывно смотрела на свечу и больше не слушала. Время замедлилось, растянулось и стало густым, как глицерин. Астрид перестала моргать. Мысли, до сих пор метавшиеся в ее голове, слились в одно единое тело, сдвинувшееся с вершины и покатившееся вниз, набирая скорость. Вот, вот сейчас, Астрид наконец чувствует, как поток жизни подхватывает ее, аккуратно забирает у нее штурвал, и уже сама жизнь руководит ею. И в этот момент Астрид понимает, что способна на все. Она может погасить все свечи в комнате щелчком пальцев, она может оживить песца и превратить все эти камни с рунами в горстку золы; стоит ей взмахнуть рукой — и в воздух поднимутся предметы. Теперь она уже — не Астрид, а нечто другое, великая сила, действующая в ней. Медлить нельзя — она вскакивает и приближается к ведьме быстро, как буря, как валькирия, оседлавшая хаос. В замедленном времени она видит, как ведьма раскрывает рот, растягивает, и ее запоздалый вопрос почти вырывается наружу, но Астрид его опережает; она подлетает вплотную, хватается за ручку стула и со всей силы дергает, стряхивая с него ведьму; та падает; Астрид возвышается над ней, держа стул в воздухе, будто занесенный меч. Оказавшись на полу, ведьма глазеет на Астрид в ужасе и непонимании, и все тот же немой вопрос никак не может выползти из нее.       Астрид чувствует прилив сил. Ее несет, она на самом гребне, она чувствует, как шелковистая гладь потока скользит под ее ногами; сейчас она — богиня разрушения; затаившись в глубине своей сути, она осторожна и внимательна, она прислушивается, что подсказывает ей эта сила, не решаясь вмешаться; она готова быть ведомой, направляемой, потому что ничего лучшего она не придумает. Волна несет ее, и сейчас что-нибудь найдется само собой — именно то, что нужно. И спустя какую-то долю секунды растерянности становится ясно: нет, драки не будет. Можешь опустить стул. И кровопролития тоже не будет, ей нужно не это. Ей нужна не кровь ведьмы. Ей нужно возмездие.       Стул с грохотом падает на пол. Еще какой-то осколок секунды Астрид успевает подумать — а может, ткнуть в лицо свечой? вдруг она еще зашипит и оплавится? Надо было осиновый кол заготовить. Сейчас бы как раз пригодился, — но решать все равно не ей; волне, которая несет ее, нет дела до внезапных идей Астрид, и Астрид послушно повинуется, отбрасывая собственную, лишнюю, мысль.       Секунда все тянется и тянется, бесконечно долго, но — ровно столько, сколько нужно, чтобы свернувшаяся внутри Астрид пружина смогла развернуться. Взгляд замирает на столе. Козлиный череп. Он как будто светится в полутьме кладбищенски лунной белизной. Вот он, вот то, что она должна взять; бери, подсказывают ей, это — твое оружие. Астрид хватает череп, пикирует с ним на ведьму и одним движением, таким точным, как будто она делала это уже сотни раз в сотне прошлых жизней, припечатывает ее к полу; рога глухо ударяются о деревянные доски, каждый — в паре миллиметров от ведьминой шеи; Астрид поймала ее, как ловят змей длинной рогатиной. — Заходи! — Хрипло кричит она в сторону двери, восседая на поверженой ведьме верхом.       Дверь открывается — медленно, бесконечно медленно, нерасторопно; Астрид боится, что волна вот-вот умчится. Снаружи доносится привычное дыхание города — машины сигналят, люди разговаривают по телефону. Затем дверь аккуратно закрывается.       Пока Мира подкрадывается, Астрид балансирует на гребне, пытаясь удержать ведьму; та брыкается, вцепившись ей в запястья, глаза безумно вращаются по сторонам, ноги беспомощно молотят по полу. За спиной слышится шорох. — Астри-и-ид, — в ужасе скулит Мира. — Открой ящик стола, — Астрид слышит свой голос издали и сильнее давит на козлиный череп — он впивается ведьме в подбородок.       Мира тихонько подкрадывается к столу, словно по минному полю; краем разума Астрид просит — пусть только она не застрянет сейчас и не разревется. Пожалуйста, только не сейчас. — Какой? — Верхний.       Если Астрид добудет сегодня эти деньги — точно купит себе кольцо с козлиным черепом.       За ее спиной Мира возится с ящиками. Астрид и самой очень хочется обернуться, чтобы проверить, но она продолжает сидеть, и давить на череп, ; она должна сидеть здесь, до последнего, пока не выдохнется, пока ей не шепнут в самое сердце, что делать дальше, или пока волна силы не выскользнет наконец их-под нее, не швырнет на обочину, и штурвал снова не окажется у нее.       Ведьма хватает ртом воздух. — Ты… кто? — наконец спрашивает она, еле слышно, и Астрид замечает, как в ее глазах появляется настоящий ужас, ужас беспомощного человека, попавшего в водоворот высшей силы, воронку торнадо, эпицентр землетрясения. — А ты сделай расклад, и узнаешь, — Астрид снова слышит свой голос издалека; это говорит не она, а кто-то другой в ней, что-то другое, что-то, что знает больше.       Позади раздается восторженный полушепот-полувзвизг Миры: — Нашла! Я нашла, Астрид! Тут целая куча денег!       Астрид мысленно велит ей заткнуться, но вслух командует: — Ага, дуй давай.       Теперь Астрид чувствует, что настало время для последнего хода. Сейчас она сделает что-то, что принесет ей победу. Нажмет на кнопку, подсоединенную к динамиту, как в старых мультиках, и через секунду здесь все разнесет вдребезги. По ту сторону стола Мира семенит к выходу. Что мне сделать, спрашивает внутрь себя Астрид. Что мне сделать? Поверни голову, подсказывают изнутри. Ей давно хотелось обернуться. Оглядеться, сориентироваться в пространстве, лучше соотнестись с ним. Но когда ею управляет другое, в этом нет необходимости. Ей не нужно смотреть по сторонам. Ей не нужно принимать решения, оценивать обстановку, просчитывать последствия. Ей нужно только внимательно прислушиваться. И вот теперь она ощущает, очень отчетливо, как чьи-то ладони накрывают ее руки и мягко поворачивают штурвал — Астрид смотрит вверх, на стол, и видит горящую свечу в виде золотой женщины без половины лица. Вот что тебе нужно. Возьми это. Сейчас.       На один-единственный миг Астрид ослабляет хватку. Одной рукой придерживая череп, она приподнимается буквально на несколько дюймов — ведьма тут же начинает крутиться под ней из стороны в сторону — и свободной рукой хватает свечу. Чувствуя, как сам огонь течет по ее жилам, Астрид подносит свечу к ведьминой юбке. Ведьма невнятно пищит, изо всех сил хватая и царапая запястье Астрид, дергая ногами, но Астрид этого не замечает; в ней живет вечный огонь, он ведет ее, он дает ей власть над всем вокруг. Она наблюдает, как лицо золотой женщины скапывает на пол жидким воском, а пламя лениво переползает на краешек ведьминой юбки. — Скажи спасибо, что к столбу не привязали, — раздается ее хриплый шепот, и, убедившись, что теперь ведьме будет чем заняться, Астрид вскакивает и мчится к выходу; под ее ногами — не пол, а раскаленная лава, и несет ее огненная колесница.       За ее спиной слышны истеричные вдохи и возня. «Вот тебе и скандинавская магия, — удовлетворенно думает Астрид, бросаясь в поджидающий снаружи холодный воздух. — Вот тебе и руны».