Часть 4. Бесполезные усилия

      Он смотрел на неё, зрачки в зрачки. Взгляд тёмных глаз буквально сверлил дыру в её голове, и казалось, от него некуда было деться. Можно было отойти в сторону, отвернуться, выйти из кабинета, выбежать на улицу, но не вырваться из его цепкого капкана. Он найдёт везде, за самыми толстыми стенами, на другом краю света, в этом мире и в ином, наяву и во сне.        Кира невольно внутренне поёжилась. Она потратила не один час, делая этот фоторобот. В душе ругая себя за бесполезную трату времени, но не имея сил отказаться от этого занятия, не завершив. И усилия дали свои плоды: на неё смотрело лицо человека из её снов. Конечно, программа с заложенными шаблонами не смогла снабдить портрет яркими, присущими человеку чертами внешности — вместо стоящих торчком колючек причёски пришлось ограничиться короткой стрижкой, открывающей лоб. Тонкие линии бакенбард и пирсинг она воссоздать тоже не смогла, и всё-таки это был он. Вот только не хватало живости. Его губы были спокойно сжаты без подобия улыбки, и подобрать их форму оказалось особенно трудно, потому что Кира видела его в динамике, и блеск ровных белоснежных зубов в маниакальном оскале сильнее врезался в память, нежели подробности очертания рта.       Кира сохранила фоторобот, потом вывела его на печать. Нет, она не могла оставить портрет незавершённым. Пошарив по ящикам стола, она откопала там чёрную гелевую ручку и занесла её над распечаткой. Чувствуя моральное удовлетворение, старательно дорисовала причёску, погуще подвела и так глубоко посаженные глаза, добавила шарики и колечки пирсинга — под нижней губой, в крыле носа, в мочках ушей. С одной стороны, это казалось детской забавой, подобно тому, как дети разрисовывают портреты писателей и математиков в классе на перемене, пока не видит учитель. С другой стороны, это казалось правильным и даже необходимым — потому что все эти мелочи воспринимались как неотъемлемая часть его облика.       Она задумалась, каким мог быть его голос. Почему-то казалось, что он довольно низкий и глубокий, с лёгкой хрипотцой. Он бархатом ласкает слух, чуть царапая, как щетина любимого мужчины, и ему хочется подчиняться. Это голос гипнотизёра, манипулятора, проповедника или рок-звезды.       Телефон резко оповестил о пришедшем смс-сообщении, толкнув передавшейся в столешницу вибрацией Киру в локоть, и она очнулась от задумчивости. Она сама не заметила, как близко склонилась над портретом, вглядываясь в сгенерированные программой черты, которые сама же и воссоздала. Может быть, она неправильно выбрала профессию, и ей стоило пойти в художники? Забавно, как её зачаровало собственное творение, настолько, что вызвало нелепые и даже опасные мысли.        С трудом оторвавшись от него, Кира взглянула на экран телефона. Сообщение оказалось обычным спамом и кануло в бездонных недрах телефонной памяти, но оно напомнило ей об одном деле. Она зашла на сайт, на котором вчера перед сном зарегистрировалась и где набрала глупый текстовый призыв, имитирующий крик души. Нашла свой пост и пролистала страницу вниз. И там, среди рекламного шлака, высветилось кое-что, обещающее оказаться жемчужиной.       “Хочешь найти идеальную любовь? Заходи на канал t.me/liebebisindentod”. Кира щёлкнула по ссылке, и её перекинуло в телеграм. Открылось окно с текстом.       “Тебе одиноко? Тебе одиноко, иначе тебя не было бы здесь. Жизнь несправедлива? Да, ведь ты заслуживаешь лучшего. Как и все, заслуживаешь внимания и любви — просто так, потому что ты это ты. Любовь не надо зарабатывать, не надо её добиваться, она должна быть у каждого. Безусловная.        И может быть! Всё гораздо проще, чем ты думаешь. Просто выполни несложную инструкцию ниже, и увидишь, как произойдёт чудо. Это не шутка и не обман, это — реальный шанс на исполнение мечты.       Что нужно сделать?       1. Закрой глаза и представь свой идеал. Мысленно позови его.       2. Прошепчи: “Клопф клоп ляс мищ райн, ляс мищ райн гехаймнис зайн”.       3. Потом ты найдёшь талисман — маленький символ любви, сохрани его.       4. Ложись спать как обычно. Важно: талисман должен быть при тебе ночью, в тесном контакте с твоим телом. Без соблюдения этого условия ничего не получится.       5. Жди: твоя идеальная любовь войдёт в твою жизнь. Кем бы она ни была”.       Кира недоумённо смотрела на страницу. Это было всё. Больше ничего не было написано, к каналу также не был прикручен чат. Информация о владельце отсутствовала, лишь в графе имени стояла латинская буква D.       Кира вновь и вновь перечитывала эту нелепицу, которая выглядела, как детский ритуал для исполнения желаний. Неужели это и был тот канал, куда заходили все жертвы? Под “маленьким символом любви” определённо имелось в виду сердечко. И важное условие ведь тоже было соблюдено. Милана примотала сердечко к руке скотчем. Людмила прижала его к коже головы пучком волос. А Юлия… Юлия, скорее всего, просто зажала камешек в кулаке, а потом выронила его.       Загадкой оставалось то, как маньяк подбрасывал жертвам эти сердечки. Оставлял на пороге? Вручал сам или через курьера? Как он вообще узнавал, кто именно исполнил ритуал, чтобы найти и подбросить “талисман”? Наверное, он мог видеть, кто посещал канал. Возможно, на самом деле натыкались на него единицы, и Кира стала одной из счастливчиков?        Ответов на эти вопросы пока не было, но один — а именно, информация о том, кто завёл этот странный канал, — скоро будет. Сегодня же днём будет составлен и отправлен официальный запрос владельцам телеграма, и они предоставят все данные. Кира взглянула на часы и схватилась за голову. Она чуть не забыла про то, что должна присутствовать на вскрытии, и у неё оставалось катастрофически мало времени, чтобы успеть. Схватив телефон, она бросилась прочь из кабинета.       Когда она влетела в секционный зал морга, там уже все собрались. У металлического стола с трупом, под включенной мощной лампой стояли Ломов с сонным видом, судмедэксперт Василенко — сухощавый лысеющий мужчина с неподвижным взглядом, и его помощник с бланком протокола в руках. Присутствующие, за исключением трупа, подняли головы и поприветствовали Киру взглядами.       — Ну вот и все в сборе, — без каких-либо эмоций проговорил Василенко, стоящий у секционного стола с ножом в руке. — Приступим. Производится вскрытие Зайцевой Людмилы Станиславовны…       Он продолжил монотонно диктовать, указав дату и место исследования, перечислил всех производящих и присутствующих при вскрытии, а его помощник быстро записывал это в протокол. Кира тем временем быстро накинула халат и подошла к группе, собравшейся у стола. Встала рядом с Ломовым, который таращился на труп с равнодушным видом, и казалось, что он вот-вот зевнёт. Для них всех процедура вскрытия была рутиной, и у самой Киры никакого эмоционального отклика до сих пор не вызывала. Но сейчас она смотрела с лёгкой грустью на разложенное на железном столе мёртвое тело Людмилы Зайцевой, нелюдимой в реальной жизни фикрайтерши, которая так откровенно изливала душу незнакомым людям в интернете. Вот так живёшь, взращиваешь и лелеешь свой внутренний мир, а в итоге этот мир оказывается интересен только патологоанатому, который вскрывает его холодным скальпелем под безжалостно обнажающим светом лампы. Морг — вот то место, где тебя примут таким, какой ты есть.       — Итак, начнём с наружного осмотра. Женщина тридцати четырёх лет. Рост… — он измерил лежащее тело рулеткой. — Сто шестьдесят два сантиметра, вес… думаю, около ста двадцати килограмм. Судя по состоянию трупных пятен, смерть наступила два дня назад, примерно между полуночью и двумя часами ночи. Следов внешнего насилия: кровоподтёков…       Скальпель провёл по одному лиловому пятну, но кровь не выступила.       — Нет. Также повреждений на теле, таких, как ссадины, порезы, царапины, проколы, ушибы, нет. Странгуляционная борозда отсутствует. Рот открыт, зубы разомкнуты…       Кира внимательно слушала и уже знала, что услышит: признаков внешнего насилия на теле нет, признаков отравления тоже. Её интересовало вскрытие.       — Так, с внешним закончили, — уведомил Василенко, давая помощнику дописать. — Приступаем к внутреннему осмотру.       — Пожалуйста, начните с груди, — попросила Кира.       Василенко не стал возражать и сменил скальпель на нож. Им он рассёк грудину, и тут же стало понятно, что причина смерти найдена. Сердце отсутствовало.       — Блин, опять! — выругался Ломов, вмиг стряхнувший с себя сонливость.       Василенко аккуратно сдвинул разрезанные трубочки сосудов, пачкая инструмент в густой крови, заполнявшей полость в груди, где когда-то было сердце. Он уже производил вскрытия Юлии и Миланы и не удивился. Но поскольку требовалось заполнять протокол, озвучил обнаруженную картину для помощника.       — Аорта, лёгочный ствол и сосуды очень ровно отсечены, — добавил он вслух будто для самого себя. — Не оторваны, а отрезаны, и края будто оплавлены. Думаю, даже травматического шока не было. Смерть наступила от остановки дыхания.       — Да это понятно, — энергично поморщился Ломов. — Вы мне скажите, как сердце-то вынули из груди? Если на коже ни одного пореза нет!       — Этого я сказать не могу, — пожал плечами Василенко. Он продолжал копаться в разрезе, ощупывая и осматривая там всё сантиметр за сантиметром. — Очевидно, что оно не было извлечено через рёбра со стороны грудины или спины. Видимо, через горло.       Он разрезал шею и принялся осматривать дыхательные пути.       — Точно не через трахею, — сказал он. — Она не повреждена. Остаётся пищевод.       — Это вообще возможно? — поинтересовалась Кира.       — Технически да, стенки пищевода могли бы выдержать протаскивание через них сердца, и вот тут  даже заметны следы растяжения мышц.        — А как могли вытащить сердце через горло? Чем?       — В принципе, чем угодно. Даже древние египтяне умели пользоваться металлической проволокой с крючком на конце. Например, так вытаскивали мозг через ноздри.  Предполагаю, что сердце, освобождённое от сосудов, вытащить не так уж сложно. Можно проверить внутреннюю поверхность на наличие микротравм от введения инструмента.       — Ну хоть какая-то версия… — обрадовался Ломов.       — Вот только целостность пищевода тоже не нарушена, — перебил его Василенко, не отрываясь от работы. —  Иными словами, я не вижу места разрыва или разреза, через которое сердце могли протолкнуть в пищевод.       — Мистика какая-то, — Ломов в задумчивости потёр свою бритую голову. — Не телепортировали же его… Или вообще расщепили на атомы внутри груди?       — Растяжение пищевода, — напомнила Кира. — Значит, всё-таки вытащили. Алексей Владимирович, я не сильна в медицине, но мне пришло в голову —  а от лазера остаются следы?       Василенко смотрел на неё пару долгих мгновений. Скептически поднял бровь..       — Остаются. Хотите сказать, что лазером могли разрезать грудину и вынуть сердце так, чтобы не осталось шрамов?       — Нет, я имею в виду, не могли ли лазером разрезать стенку пищевода, где он ближе всего к сердцу.       — Вряд ли, — покачал головой Василенко. — Как минимум на коже всё равно остался бы след, потому что резать пришлось бы сквозь неё, рёбра и мышцы.       — Фокусник сраный, — проворчал сквозь зубы Ломов.       — А вот радионож — возможно.       — Это что?       — Способ радиоволновой хирургии, — пояснил Василенко. — Например, с помощью “Сургитрона” или других аналогов. Чаще всего он применяется в косметологии и дерматологии, но успешно используется и на внутренних органах, например, в области гинекологии. Одно из преимуществ его в том, что этот метод — бесконтактный. Мягкие ткани разрезаются с помощью радиоволн высокой частоты. Тепловая энергия концентрируется на кончике хирургического электрода и преобразуется в тепло, которое коагулирует ткань.       — Можно попроще, для тупых? — попросил Ломов, и Василенко милостиво перевёл:       — Можно сказать, что электрод, не касаясь кожи или органа, нагревает ткань и как бы испаряет её клетки. В данном случае, эффект коагуляции тут работает так: разрез остаётся сухим и быстро заживает. В общем, это атравматичный и бескровный способ операции. Ещё одно преимущество радиоволнового метода в том, что он исключает воздействие  на нервные окончания и не вызывает болезненных сокращений мышц при прохождении сквозь тело пациента. Таким образом, шрамы и рубцы не образуются, а надрез можно сделать тонкий и точный и не затронуть расположенные рядом ткани и органы.        — То есть боль при этом вообще не ощущается? Анестезия не нужна? — уточнила Кира.       — Болевые ощущения слабые, и анестезию всё же используют, насколько я знаю,  но местную или вообще поверхностную.       — Это что же, получается, сосуды сердца перерезали прямо сквозь кожу? Или в горло к жертве засунули этот электрод и разрезали пищевод и через него пробрались к сердцу? — скептически нахмурился Ломов. — Как-то слишком сложно.       — Могу лишь сказать, что при использовании устройства можно регулировать интенсивность излучения, тем самым меняя глубину проникновения волны. Насколько глубоко она проникает, не имею понятия.       — Выясним, — сказала Кира. — В любом случае, на данный момент версия, что преступник мог отрезать сосуды от сердца, разрезать пищевод и вытащить сердце проволокой или чем-то подобным, лучше, чем ничего.       — Я не говорил, что это возможно, — осадил её Василенко. — Я просто рассказал вам про способы. И кстати, я сейчас проверил: на слизистой пищевода нет микротравм от инструмента.       Когда Кира вышла на улицу из сумрачного помещения морга с царящими в нём неизбывными запахами тлена и формалина, ей показалось, что она попала в другой мир. Шальная весна обрушилась на неё водопадом света, тепла, ярких красок и ароматов цветущих деревьев. Она взглянула на часы, щурясь от солнца. До встречи с профайлером оставалось больше часа, но Кира вдруг так остро ощутила, что не хочет возвращаться в свой душный кабинет, что решила согрешить и провести этот час за чашкой кофе.       Сидя за столиком на летней террасе у кафе, она попивала кофе редкими глотками, но мысли её были далеки от расслабленной обстановки вокруг. Сердечное дело заняло её голову целиком и полностью.       Допустим, размышляла она, преступник приносил радионож в квартиры жертв. Насколько Кира поняла из объяснений Василенко, этот аппарат нужно было настроить, чтобы сделать точные разрезы нужной глубины, на это требовалось какое-то время, возможно, длительное. Для совершения процедуры жертва также должна была лежать спокойно и не двигаться. Вряд ли он мог делать всё это совсем бесшумно, ну как минимум, жертва бодрствовала бы во время операции. Но следов снотворного, клофелинового отравления или чего-то подобного в организмах убитых не было обнаружено. Обездвиживание путём связывания тоже исключалось, иначе на телах остались бы следы от верёвок или скотча, ведь жертвы попытались бы вырваться. Гипноз? Сомнительный, не универсальный метод, и преступник не мог рассчитывать на его эффективность, ведь не каждый человек поддаётся гипнозу, а есть те, кто вовсе негипнабелен. Даже если принять эту версию как возможную и допустить, что убийца каким-то образом заранее проверил своих будущих жертв на подверженность гипнозу, и всё они оказались высокогипнабельными, и он применил на них этот метод… Разве жертва не очнулась бы от боли, когда из неё заживо вытаскивали сердце через горло и не закричала, не попыталась сопротивляться? И чем его вытаскивали, если судмедэксперт не увидел в пищеводе никаких травм от проволочного крюка, щипцов или чёрт знает, чем ещё можно было вынуть из человека сердце через горло? Ну не через трахею же он тащил? Она ещё уже пищевода, это было бы физически невозможно. Впрочем, и вариант с пищеводом пока выглядел маловероятным. Вот только другого не оставалось — ведь снаружи на теле ни в районе груди, ни на спине не обнаружилось ни малейшего шрама от разреза. Или этот радионож способен сотворить и такое чудо? Нужно было отдельно проконсультироваться со специалистами, работающими с этим аппаратом.        Кира загуглила, в каких клиниках города есть аппараты для радиоволновой хирургии, и тяжело вздохнула. Их оказалось около тридцати семи. Проверить каждую, отправить запрос к главврачам и заведующим, узнать, у кого из сотрудников есть доступ к аппарату и кто умеет с ним обращаться, показать фоторобот… Это, конечно, осуществимо, но сколько же времени это займёт? Это напоминало дурной сон, когда опаздываешь на поезд и у тебя вдруг рассыпаются вещи. И ты лихорадочно собираешь их, понимая, что поезд вот-вот отойдёт, а вещей, сколько их не собирай, почему-то становится только больше и больше, словно они стремительно делятся как зловредные бактерии при болезни, рассыпаются по всему перрону, но бросить их нельзя, а поезд уже свистит гудком… Так и в этом проклятом деле — чем дальше продвигалось следствие, тем больше появлялось вопросов, а ответов ни на какие из них пока не нашлось.       А ведь это могло быть и частное лицо, купившее аппарат у производителя. Гугл доложил, что цена радионожа варьировалась от нескольких сотен тысяч рублей до трёх миллионов в зависимости от модели. Это обнадёживало — вряд ли это было по карману обычному человеку. Разве что маньяком был миллионер, которому взбрело в голову воспользоваться именно таким сложным методом убийства.       Из глубокой задумчивости её вырвало появление подростка на самокате. Он пронёсся мимо в опасной близости от Киры, едва не задев её стул, и рвущийся за ним шлейф ветра взметнул волосы Киры и бросил ей их в лицо. Одновременно с этим по слуху ударили фонковые басы мемной песни, играющей в телефоне подростка.       Со мной воюет Сатана,       А Сатана — это она.       И мне нет помощь и покой…        Кира смотрела в удаляющуюся спину юного лихача и растерянно хмурилась. Неприятное впечатление вызывала эта непримечательная в общем-то песня-однодневка, исполненная каким-то безвестным грузином или армянином и случайным образом расфорсенная. Неприятное, потому что перекликалось с её внутренним ощущением.        Ох, как смертоносна любовь…       Она допила уже остывший кофе и покинула террасу, направляясь к своей машине. Пора было ехать на встречу.        Не то чтобы её ждали. У Берсенева была договорённость с неким профессором В. А. Ромашко, который должен был составить и прислать психологический портрет предполагаемого маньяка. Но чёткий срок не был обозначен, лишь расплывчатое “на следующей неделе”. Вот только убийства совершались одно за другим с пугающе короткими перерывами, и Кира не могла позволить себе терять время. Поэтому она дозвонилась в институт, где работал Ромашко, и выяснила, во сколько у него сегодня заканчиваются лекции, чтобы поймать его в этот момент.       Здание института было огромным. Кире пришлось потрудиться, чтобы найти место на парковке, и потом пришлось долго шагать до главного входа — ближе поставить машину было просто негде. Приехала-то она точно ко времени, но пока провозилась с парковкой, оказалось, что оно уже поджимало, и Кира шла торопливым, размашистым шагом. Хорошо хоть, что с охраной не возникло заминки. Увидев её форму и наспех продемонстрированную корочку удостоверения, её без лишних слов пропустили. Она бодро взлетела по широкой лестнице на третий этаж, лавируя между людьми, и буквально пробежала по коридору, ища нужный кабинет. Профессор Ромашко должен был быть в триста шестом кабинете..       У дверей этого самого кабинета стояла сухопарая женщина с короткой светлой стрижкой. С непроницаемым лицом она слушала двоих буквально осаждающих её молодых людей, которые о чём-то просили, чуть ли не умоляли. По всей видимости, это были студенты.       — Нет, всё, сейчас не могу, приходите на консультацию, — жёстко отрезала женщина на просьбы студиозов. Она бросила взгляд на Киру, и выражение её лица немного изменилось, заметив  её форму. — Что вы хотели?       — Вы профессор Ромашко? — спросила Кира в свою очередь. — Я из следствия. У вас есть сейчас время?        — Я же сказала, что пришлю вам заключение в письменном виде на следующей неделе. Мне сейчас некогда.       Игнорируя оживившихся было студентов, она повернулась, чтобы закрыть кабинет, но Кира не собиралась так легко сдаваться.       — Извините, это очень срочно, у нас нет времени ждать. На днях произошло новое убийство из той же серии. Перерывы очень маленькие, и, боюсь, чья-то новая смерть не заставит себя долго ждать.       Ромашко остановилась и обернулась к Кире. Студенты, которые всё так же мялись у порога в ожидании призрачного шанса на внимание руководителя, испуганно переглянулись.       — Хорошо, проходите, — смягчилась Ромашко и, спровадив разочарованных студентов взмахом руки, пригласила Киру в кабинет.        Та шагнула внутрь за профессором, закрывая за собой дверь, и оказалась в огромном пустом лектории. Она устроилась за партой в первом ряду, чтобы лучше слышать Ромашко, которая — по привычке или потому, что не хотела сидеть с посетительницей за одной партой — уселась за своим преподавательским столом. Расстояние оказалось приличное, но опасения Киры не сбылись. В пустой аудитории, наполняемой лишь отзвуками уличного шума из распахнутых из-за жары окон, голоса звучали не просто громко, а будто отдавались эхом.       — Поскольку вы застали меня врасплох, я просто выскажу вам вслух свои соображения, —  начала Ромашко. — У меня в телефоне остались намётки. Сколько, вы сказали, прошло времени между последними эпизодами?        — Пара дней.       — Очень короткие интервалы, — нахмурилась Ромашко, не отрываясь от своего телефона. — И ни одной промашки?       — Ни единого следа, — мрачно отозвалась Кира. — Поэтому я настаивала на срочности этого разговора.       Она встала и передала Ромашко дело, с которым уже не расставалась. Открыла на месте, где начинался эпизод с Людмилой Зайцевой.       — Вот это новое, если вам нужно для понимания. Но оно идентично первым двум.       Ромашко отстранённо кивала, перелистывая страницы дела. Наконец, она подняла голову и посмотрела на Киру. Взгляд её стал озабоченным и напряжённым, в нём не было уже того жёсткого равнодушия, с каким она встретила её поначалу. И в глубине её глаз Кира, как ей показалось, разглядела растерянность.       — Что ж, начнём с портрета жертвы. Они все очень разные по внешности и возрасту, что исключает сексуальный фетиш у преступника. Но при этом они похожи по психологическому типажу. Жертва — закрытый, интровертный человек, ранимый, мягкий. Психологически одинокий, не имеющий близких, которым мог бы доверить свои переживания. Могу сказать с девяносто девяти процентной вероятностью, что жертва — женщина, но всё же не исключаю и мужчину с таким типом личности. Это классическая добыча нарцисса-абьюзера, именно таких они обычно выбирают — податливых, виктимных, на которых легко воздействовать и морально продавить. И их, к сожалению, очень много, их легко найти.       Теперь профиль преступника. Точно можно сказать, что он относится к организованному типу. Он явно намечает жертву заранее, преступление планирует и совершает осознанно. Как минимум отсутствие отпечатков пальцев указывает на это. В сексуальный контакт с жертвами он не вступает, что также говорит не в пользу неорганизованности. Здесь же могу сказать, что вряд ли он склонен к употреблению психоактивных веществ, то есть не наркоман и не алкоголик. Такие люди агрессивны и импульсивны, их психика расшатана, они совершают преступления в аффекте, допускают множество ошибок. И убивают жестоко. А здесь совсем иная картина. Здесь точно не сексуальный мотив и не корыстный, поскольку из квартир жертв не было взято ничего ценного.       О высоком интеллекте говорит то, как точно, можно сказать, идеально совершены преступления: ни единой  ошибки, никаких зацепок, которые могли бы на данный момент привести к раскрытию его личности. Он тщательно отбирает жертв, определяя их типаж, возможно, ведёт за ними длительное наблюдение. Вполне вероятно, даже контактирует с ними. Такие преступники, как правило, хорошо социально адаптированы, умеют притворяться, мимикрировать под нормальных, легко ладят с окружающими. Они образованны, умеют найти общий язык и понравиться своим жертвам. Войти в доверие. И очень трудно заподозрить в обычном, приятном и общительном человеке таящуюся в нём демоническую природу.       Последние слова гулко прозвучали в пустой аудитории. Ромашко сделала паузу, переводя дух.       — Думаю, всё вышесказанное применимо к нашему убийце. Он умён и осторожен, незаметно проникает в жилище. Скорее всего, жертвы сами его впускают.       Кира вспомнила про запертые двери, соседей и родственников, которые ничего не слышали, но промолчала. Сейчас она хотела послушать чужую оценку ситуации.       — Он с педантичной аккуратностью совершает преступление, — говорила Ромашко. — Сложное преступление, ночью, на территории жертвы, с риском привлечь внимание находящихся неподалёку людей. И ему всегда это удаётся. Кстати, я так и не поняла, как он удаляет сердца, не повреждая тело снаружи?       — Сама пока не знаю, — неохотно призналась Кира. — Есть идеи, но они требуют проверки.       — В  любом случае, способ необычный и интригующий. И явно говорит о медицинском образовании у преступника и возможно о работе врача-хирурга — в настоящем или прошлом. Думаю, ему тридцать — тридцать пять лет. И кстати, не могу утверждать, что это мужчина. По тому, как совершено преступление, можно сказать, как преступник ведёт себя в жизни. Это или неагрессивный человек, или слабый физически. Так что вполне вероятно, что убийства совершает женщина.        Кира с интересом воззрилась на Ромашко, а та продолжала развивать свою мысль.       — Женщины-маньяки явление более редкое, чем мужчины, но не уникальное. На это указывает способ убийства, ведь женщины в отличие от мужчин выбирают более хитроумные способы убийства, например, отравление или огнестрел. Связано это с тем, что женщины физически слабее и не могут — разве что культуристки или прочие условные шпалоукладчицы, но это не похоже на наш случай, — так вот, они не могут убивать как мужчины, чтобы выместить агрессию. Например, воткнуть нож в тело не так просто как кажется, задушить руками женщине тоже сложнее. К тому же жертва может дать отпор и даже, скажем так, поменяться с нападающей местами — убить во время самозащиты. Поэтому женщины стараются свести риски к минимуму.       Кира снова встала и подала Ромашко нарисованный сегодня портрет.       — Забыла сказать, сегодня утром нам удалось составить фоторобот.       Ромашко мельком взглянула на портрет, потом метнула в Киру быстрый взгляд с плохо скрытым раздражением. Наверное, она в этот момент почувствовала себя униженной, ведь Кира, зная, что убийца точно мужчина, позволила ей, уважаемому профессору психологии, разглагольствовать тут о своих ошибочных предположениях, почти выдавая их за истину. Ромашко взяла портрет и некоторое время внимательно изучала его.       — Истероидный тип личности, — сделала она вывод. — Характерный, кстати, для многих трансов.       — Трансов? — удивлённо переспросила Кира. Не успев вернуться на своё место, она обернулась к Ромашко.       — Для транс-персон, если хотите, — уточнила та, неверно истолковав непонимание собеседницы. — Посмотрите на это фото, тут ясно видны женственные черты. Типаж так называемый буч.       Кира обескураженно смотрела на Ромашко. А ведь она видела этого человека только в тёмной одежде, в темноте… Неужели она ошиблась?       — Демонстративный тип, — продолжала профессор Ромашко, сосредоточив взгляд на портрете и не обращая внимания на то, что Кира так и стоит столбом неподалёку. — Такие жаждут постоянного внимания, признания и восхищения. Привлекают внимание нестандартным внешним видом — ну тут яркий образец, — и экстраординарным поведением. Вполне вероятно, что вскоре он заявит о себе, как Зодиак, которому очень хотелось, чтобы весь мир узнал, что все те жестокие убийства — именно его рук дело. Такое своеобразное стремление к славе, желание показать свою значимость. Этим они маскируют свою внутреннюю слабость и неустойчивость.       — Извините, не совсем понимаю, — вклинилась Кира, — но вы же говорили, что у нас организованный тип с продуманным поведением?       —  Я имела в виду под “неустойчивостью” не нестабильную психику, которая мешает хладнокровно мыслить, а некие внутренние проблемы. Которые в случае преступника заставляют его совершать преступления. Неуверенность в себе, различные психологические комплексы. Та же демонстративность как раз служит компенсаторным механизмом. Истероид манерный, будто пребывает в образе, как актёр, который отыгрывает роль. Часто излишне выразительно жестикулирует, принимает красивые позы. Мимика тоже преувеличенная, больше похожая на театральное выражение эмоций. Такими методами истероид добивается нужного эмоционального отклика у окружающих, завоёвывает сочувствие или доверие. Быть привлекательным и значимым — основная жизненная задача. Они стремятся всегда быть в центре внимания, они много и красиво говорят. Этот типаж очень часто встречается в творческой среде, во всяких богемных тусовках. Театральные актёры и киноактёры, художники, музыканты…       — Может ли быть так, что в повседневной жизни это совершенно непримечательный человек? У него простая причёска, он не носит украшения, неброско одевается?        — Вряд ли, это нетипично для истероида. Они актёры по жизни, они живут, как бы всегда играя роль, и внешность это инструмент к созданию образа. Ведь, повторюсь, они нуждаются в постоянном внимании к своей персоне. Если только… если только у нас не смешанный тип.       Ромашко задумалась, совсем забыв о Кире, которая просто присела на краешек парты перед ней и напряжённо ловила каждое её слово.       — Высокий интеллект — придумал способ проникать в жилище и убивать, оставаясь незамеченным… — бормотала она, начав думать вслух. —  Оригинальность, изобретательность и странная логика мышления — нашёл способ вынимать сердце таким необычным способом, какой бы ни была мотивация. Ум и неординарность… Столько однотипных убийств — это идея-фикс? Гиперфиксация… Возможны черты шизоидного типа. Шизоидные черты характера также часто присущи творческим людям, так как у них хорошо развито воображение, они предпочитают реальности собственные фантазии. Это закрытый тип личности со своим внутренним миром, куда они не любят кого-то впускать, им не присуще играть на публику как истероиду, но свои мысли и чувства они ярко выражают в творческой форме. В этом случае можно точно сказать, что убийства он — или она — организует и совершает в одиночку.       Она сделала паузу, потом добавила неуверенно:       — Хм… хотя, возможно, в некой степени присутствует черта паранояла. Очень может быть, что эти убийства совершаются по имя некой цели, и цель эта столь важна для человека, что он идёт на преступление… Тут определённо чётко продуманный план и скрупулёзное следование ему. Люди для него — ресурс. Но тогда он бы, скорее всего, организовал группу.       — Так одиночка или предводитель группировки? — уточнила Кира, совершенно запутавшись в рассуждениях Ромашко.       — Нет, пожалуй, группа была бы заинтересована в достижении выгоды. Но в нашем случае жертвы не были ограблены или обмануты, их имущество не пострадало, у них забрали только сердца. Так что тут либо вариант с чёрным рынком органов — но зачем такой сложный способ изъятия? Либо мы имеем дело с сектой или группой фанатиков какой-то идеи и убийства эти носят ритуальный характер.       — Или убийца — каннибал, — задумчиво вставила Кира.       — Что тоже может носить ритуальный характер. Взять хоть древних ацтеков, которые вырезали сердца у жертв, чтобы принести их в дар и пищу своим богам. Правда, пользовались они простыми способами торактомиии… Но в случае, который мы сейчас рассматриваем, при условии, что это ритуальные жертвоприношения, такой вот вычурный способ извлечения сердца без повреждения тела может быть продиктован особыми условиями  обряда. И да, преступник вполне мог съедать сердца, воображая себя воплощением некоего бога.       — Думаете, стоит навести справки в психодиспансерах?        — Будет не лишним, — серьёзно кивнула Ромашко. — Если это психиатрический случай, тот тут я вовсе не берусь предполагать мотивы, это уже вне моей компетенции. Преступник, к примеру, может оказаться шизофреником со сверхценной идеей смерти как избавления жертв от страданий, для чего он и выбрал такой деликатный и гуманный, бескровный способ убийства. Но думаю, что нет, всё же шизофрения предполагает сильное расстройство мышления и сосредоточенность на самой идее, а здесь мы видим грамотный и продуманный подход к организации и исполнению.       — Кстати, хотела спросить, — вспомнила Кира. — При всех жертвах были найдены гематитовые камни. Это может быть частью ритуала? Мог ли убийца, например, считать, что таким образом управляет волей и сознанием своих жертв?       — Почему нет, это вписывается в общую картину. Если преступления в самом деле носят ритуальный характер, это предполагает также увлечение эзотерикой. Он вполне мог верить, что… гематит, да? Что гематит может обладать определённой магической силой. Или он был нужен с другой целью — служить проводником, формировать связь с высшими силами, не знаю. С психологической позиции это может указывать на  склонность к контролю, манипуляциям и на желание доминировать. В целом ведь убийство, то есть власть над чьей-то жизнью — это высшая форма доминации, мощнейший способ самоутверждения. Это обладание чужой жизнью, охотничье преследование и поимка, а также власть над существом своего вида — столпы, на которых стоит суть убийства.       От профайлера Кира уходила еще более дезориентированный, чем приходила. Она шла за пояснением картины для облегчения своей работы по поимке преступника, а получила только новый ворох противоречивых догадок.       Кого ей следовало искать? Актёра-хирурга,  лидера религиозной секты, шизофреника-гуманиста, животное с комплексом бога? И вдобавок транса. Складывалось впечатление, что профессор психологии сама не смогла понять кем являлся преступник, поэтому и не сумела обрисовать более или менее чёткий портрет. А что, если имело место все вышеперечисленное? Что это за человек с таким набором характеристик?       Добрый маньяк смущал сильнее всего. В голове у Киры не укладывалось, что кто-то решил убивать людей из прихоти, при этом заботясь об их комфорте и для этого удаляя сердца максимально безболезненно, используя  уникальное сочетание технологий древнеегипетского культа мёртвых и радиоволновой хирургии.       Но всё равно, несмотря на нелепость некоторых предположений, всё это давало новую пищу для размышлений. “Я всё равно найду тебя, — упрямо думала Кира, уже лёжа дома в своей постели. — Рано или поздно ты совершишь ошибку, и я тебе её не прощу”. Не только Зодиак жаждал известности. Каждый маньяк, может быть, и неосознанно, но хочет, чтобы его нашли. Или маньячка.       Кира сердито перевернулась на другой бок и закрыла глаза, пытаясь скорее уснуть. Она не могла понять, даже не хотела признать, насколько её выбила из колеи гипотеза о том, что убийца женщина. Неужели это красивое лицо и фигура с широкими плечами принадлежали брутальной лесбиянке? Впрочем, какая разница. Преступник есть преступник. Не важно, какого он пола, его следовало найти и обезвредить.       От суетливой круговерти мыслей и образов гудела голова, после долгого дня от усталости и жары мутило. Кира медленно дышала, успокаивая сердцебиение, пытаясь остановить внутренний монолог, и в конце концов победила, запоздало поняв, что забыла принять снотворное. Голова блаженно опустела, и тело охватило долгожданное сонное оцепенение. Сознание стало лёгким, как пушинка одуванчика, и, подхваченное потоком сна, понеслось в глубины забвения.       Вместо приятного сна про пикник на лесной лужайке или солнечный пляж у  моря она вновь оказалась в чужой квартире. Обычная комнатушка со старой мебелью, вся какая-то ветхая, но по-своему уютная. Там было очень мало пространства из-за обилия вещей, различных статуэток на полках, книжных полок, картин и вышивок крестиком в рамках, висящих на стенах. В углу комнаты, разгоняя ночной мрак, горела лампа под оранжевым абажуром и слабо освещала скрючившуюся на постели сухонькую фигурку. Старушка с ночной рубашке дремала, выронив вязание, на полу у изножья кровати валялся упавший клубок ниток.        Кира непонимающе смотрела на эту мирную сцену, в которой ничего не происходило. Это походило на скучный осознанный сон, и было немного обидно, что не снилось что-то интересное, чем можно было бы управлять. Спящая старушка мирно дышала и улыбалась во сне. Кира собралась было ущипнуть себя и прервать дурацкий сон, как вдруг ощутила за своей спиной чьё-то присутствие.       Она не успела обернуться — откуда-то сзади вышел человек в чёрном и приблизился к спящей. Сердце Киры болезненно вздрогнуло. Это был он, герой её снов, она безошибочно узнала его спину и игольчатую причёску. Тот самый мужчина, что уже несколько дней владел её мыслями во сне и наяву. Или не мужчина.       Он опустился на край постели, и старушка мигом вскочила, словно разбуженная уколом булавки. Но она не испугалась присутствию в её комнате постороннего. Напротив, с радостным придыханием прижала руки к впалой груди.       — Валера… — счастливо прошептала она. — Ты снова пришёл…       Знакомый незнакомец кивнул и обнял старушку за талию, притягивая к себе. И тут Киру будто током ударило. Это же убийца! Это он приходил к Людмиле, а наутро её нашли мёртвой! Она открыла рот, чтобы предостеречь старушку, и тут её настигло неприятное понимание. Сон не был осознанным, он просто давал необычайно реалистичное чувство присутствия, но повлиять на события Кира не могла. Она не услышала даже собственного голоса. И приблизиться не могла, конечности отказались слушаться. Оставалось лишь беспомощно наблюдать за происходящим. И тут же гаденькое любопытство овладело душой. Сейчас она наконец увидит, каким именно образом он убивает своих жертв.       — Милый мой, мне день казался вечностью без тебя, — бормотала старушка, зачарованно глядя на мужчину. — Я сочинила для тебя стихи, хочешь, прочту?..       — Потом, любимая, — выдохнул он в ответ, и Кира поразилась, как точно она угадала его голос. Он был именно таким, каким она его себе представляла — глубоким, чувственным, с лёгкой хрипотцой. — Скажи мне лучше, ты отдашь мне своё сердце?       — Конечно! — с жаром ответила старушка, с любовью глядя в его тёмные пронзительные глаза. — Оно давно твоё, мой милый!       Незнакомец улыбнулся, как-то по-звериному оскалив белые зубы, и наклонился к старушке. Он поцеловал её отнюдь не целомудренно, одновременно ложась на постель вместе с ней. Кира захотела отвернуться, но не могла сделать и этого. Она не знала, чего не хотела видеть сильнее: жестокое убийство или акт геронтофилии.       Незнакомец, не разрывая поцелуй, положил одну руку на щёку старушке и зафиксировал её подбородок, хотя та и не думала вырываться, с молодой страстью отвечая на поцелуй. Вторая его рука, с украшенными крестами пальцами, поползла по телу любовницы и замерла на груди. И вдруг резко сжалась в кулак, схватив ткань ночнушки.       Старушка выпучила глаза, замерла на миг и вдруг задёргалась в попытках вырваться из объятий. Она затрясла головой, пытаясь прекратить поцелуй, но незнакомец с упоением продолжал своё занятие, игнорируя её усилия. Вырваться старушка не могла — рука ночного любовника крепко держала её подбородок. Она слабо била его свободными руками по плечам и спине, старалась оттолкнуть, сучила ногами, путаясь в одеяле, но всё было тщетно. Послышался приглушённый стон.        Незнакомец вдруг приподнял голову, медленно отстраняясь ото рта старушки, и на его губах Кира с ужасом разглядела кровь. Он сглотнул, и по его горлу прокатился большой комок. Старушка обмякла и бессильно распласталась на кровати. Её больше не держали. Её взгляд слепо уставился в потолок и остановился на нём навсегда.       И тут Кира сумела закричать. И незнакомец рывком обернулся на её крик, облизывая окровавленные губы, как вампир. Последним, что она видела, выныривая из кошмарного сна, были его пронзительные глаза, которые совершенно точно увидели её, Киру.