Часть 8. Бессонные ночи

      Кира смотрела вперёд, изо всех сил удерживая внимание на вождении машины. В глаза будто насыпали песка, голова была набита ватой. Солнце плавило кожу сквозь лобовое стекло и как бы говорило: “Смотри, какое прекрасное весеннее утро! Почему бы тебе не расслабиться и вздремнуть?”.       Шли вторые сутки без сна. Кофе помогал всё слабее, больше вызывая тошноту, нежели бодрость. Холодный душ спас ненадолго, жаркая уже с утра погода помогала ещё меньше. А ожидание на светофоре дополнительно усыпляло.       Пытаясь преодолеть сонное оцепенение, Кира проверила телефон, хотя уведомлений не было. Вчера она выпросила у Демьяна контакт Снежаны, той девушки, которая вместе с ним столкнулась с демоном-преследователем и сумела от него избавиться. Её профиль был закрыт, но отправить сообщение было можно, и Кира описала ей свою проблему, попросив о встрече. Однако сообщение до сих пор висело непрочитанным.       Кира отложила телефон и усиленно поморгала, возвращаясь к рулю. Светофор мигнул зелёным, и она тронулась вперёд. Через минуту глаза снова начали слипаться. Она включила радио и выкрутила на полную громкость.       — Приветствую всех, кто не спит этим утром! — раздался из колонок знакомый бархатный голос. — Хорошо спали сегодня? Врачи советуют не пренебрегать ночным сном, это вредно для здоровья. А чтобы лучше засыпалось, у нас есть подходящая песня!       Голос переместился вправо и Кира заторможенно повернула голову. Демон из ночных кошмаров сидел рядом, на пассажирском сиденье, и пел.       Песочник-песочник,       Огни погаси,       От страшной реальности       Забытьё принеси.       Насыплет песок он       В глаза, и уснёшь.       И будешь ты спать,       Пока не УМРЁШЬ!       От неожиданно громкого вопля Кира проснулась и увидела, что на неё несётся морда автобуса. В последний момент она отчаянно вывернула руль и выехала на обочину, едва не вылетев на тротуар. Машину развернуло, едва не задев едущую тойоту, она покачнулась на двух колёсах и наконец остановилась.       Кира с дико вытаращенными глазами впивалась в руль побелевшими пальцами и судорожно ловила ртом воздух. Уже второй раз она едва не умерла во время обычной поездки на машине. Хватит рисковать.       Припарковав машину на ближайшем разрешённом месте, Кира вылезла, закрыла её и побрела на дрожащих от пережитого стресса ногах. К метро.       Прохлада подземки немного привела её в чувство, а давка в утренней толпе заставила сосредоточиться на одной цели — выжить и желательно добраться на работу. Втиснувшись в вагон, Кира ухватилась обеими руками за поручень и навалилась на него, пытаясь преодолеть снова наваливающуюся сонливость. И даже порадовалась, что сейчас час пик и вагон переполнен — если она потеряет сознание, то падать всё равно будет некуда. Вот только мерная качка, как назло, убаюкивала.       — Девушка, садитесь, — позвали её.       Кира поморгала и увидела парня, который уступал ей место. Она хотела было отказаться, но смогла выдавила только жалкое:       — Спасибо…       Сейчас ей было настолько нехорошо, что не до геройствований. Кира притулилась на свободном кусочке сиденья между двумя старухами и с облегчением выдохнула.       — Ишь, молодая, а постоять не могла, — раздалось от старухи справа.       Кира взглянула в её сторону. В нелепом халате в цветочек, в мягких туфлях с перфорацией и с сумкой-тележкой, прислоненной к ногам, рядом с ней сидел демон и насмешливо скалился из-под повязанного на голове платка.       — Не говори, вот бессовестная нынче молодёжь пошла, — донеслось до неё слева.       Слева тоже сидел он, только в другом платье и в светлой шляпке от солнца. Он шутливо погрозил Кире пальцем с чёрным ногтем.       — Отстаньте от девушки. Может, у неё с сердцем плохо стало, а вы накинулись, — послышался тот же голос с другой стороны.       Напротив тоже сидел он, в обычной одежде современного городского жителя, с телефоном в руках. И рядом с ним сидел тоже он. Кира затравленно завертела головой, но всюду видела только его. В джинсовых куртках, в летних рубашках, в платьях, кепках, наушниках, ободках с кошачьими ушками — всюду стоял он, сидел он, подступал он, нависал над ней с хищной ухмылкой, насмешливо улыбался, пронзая взглядом.       Кира вскрикнула и проснулась. Соседние пассажиры удивлённо покосились на неё, а парень, уступивший место, участливо спросил:       — Вам плохо?       — Н-нет, — выдавила Кира. — Я в порядке, спасибо.       Остаток поездки она провела, пощипывая себя за руку, на которой до сих побаливал след от вчерашнего укуса.       Не доходя до работы, Кира свернула в супермаркет и купила банку энергетика. Пожалела, что нельзя купить больше и взять с собой — остановят на проходной. Но можно будет сходить снова на перерыве и выпить украдкой вне стен офиса. Столько, сколько потребуется. Пусть её сердце лучше остановится от перегрузки, чем достанется демону.       В своём кабинете она села за стол и непонимающе уставилась на столешницу. Место, где всегда лежало её “любимое” дело с уже врезавшимся в память регистрационным номером, пустовало. Просто так его взять было некому — больше никто, кроме Киры, сейчас над ним не работал. Это могло означать только одно: дело изъяли.       Нехорошее предчувствие скрутило нутро, и оно усилилось до крайней степени, когда зазвонил внутренний телефон. Голос секретаря уведомил, что Киру ждут на совещании.       Кабинет руководителя Следкома почему-то всегда внушал Кире необъяснимый трепет. Её никогда не ругали, и тем не менее она всегда испытывала трепет, входя в просторный светлый кабинет с тёмной мебелью. Возможно, из-за того, что не так уж много времени прошло с того времени, как она вылупилась из куколки помощника и стала полноправным следователем, а может, потому, что сама украдкой мечтала однажды занять его. Но сейчас все тайные амбиции были забыты — она шла туда как на закланье. Тревога была так сильна, что даже сонливость отступила, уступив место лёгкому тремору.       Кира вошла и сразу встретилась взглядом с тремя парами знакомых глаз. Первая принадлежала Аркадию Сергеевичу Никольскому, руководителю их следственного органа. Вторая и третья — старшим следователям Беликову и Крушинину. Руководитель с хмурым видом барабанил пальцами по папке с “сердечным” делом. Не дожидаясь приглашения, Кира уселась на свободное кресло.       — Ну что ж, Вьюгина Кира Андреевна, — произнёс Никольский своим громким поставленным голосом. — Сразу к делу. Доложите о результатах вот по этому, — он выразительно постучал по папке.       Кира внутренне сжалась. Она не готова была сейчас отчитываться, впрочем, она не была бы к этому готова, наверное, никогда. Она даже не успела продумать тезисы, ведь не была предупреждена о сегодняшнем совещании. Наверное, ей должна была передать Катя или, может быть, она слышала об этом собственными ушами, но знание пролетело транзитом сквозь её голову, занятую личными переживаниями. Ещё и проклятая усталость давала о себе знать всё сильнее — в голове буквально была каша и стоял туман. Тем не менее, никого это не волновало, и Кире пришлось держать ответ. Она начала пересказывать обстоятельства последнего убийства, но Никольский только нетерпеливо махнул рукой:       — Уже ознакомился! Появились подозреваемые?       Ком подкатил к горлу Киры. Да вот же он, хотелось закричать ей. Обернитесь — он в каждом зеркале! Смеётся, прожигает взглядом, приходит во снах — можно потрогать рукой. А взять нельзя. Потому что в этом мире его не существует! И словно подтверждение своим мыслям, она ощутила за спиной движение воздуха. Но запретила себе оборачиваться.       — Есть психологический портрет, составленный профайлером, — с усилием ответила она.       — Это я тоже прочитал, — резко бросил Никольский. — Какая-то мешанина. Что это даёт, вы можете сказать?       Кира побеждённо вздохнула.       — Что преступником или преступниками может быть кто угодно, — ответил за неё Никольский. — Хоть что-то ещё удалось прояснить? Способ убийства?       — Отправлены запросы в больницы, где есть радиоволновые хирургические аппараты, — бесцветно проинформировала его Кира, не в силах смотреть ему в глаза и глядя вместо этого на щёку.       — И результаты?       — Пока нет.       Последовала короткая пауза, во время которой старшие следователи непонятно переглянулись.       — Кира Андреевна, — начал Никольский. — Алексей Борисович заверил меня, что вы справитесь, поскольку ранее к вашей работе не было нареканий. И я разрешил. Ну и что я вижу? Четыре убийства, а у вас ничего! Ничего!       Кира молча сидела, как истукан, и пыталась не дрожать от нервного напряжения. Её зубы сейчас были стиснуты так крепко, что раскусили бы грецкий орех.       — Неизвестно даже, в каком направлении искать! Одного человека или группировку! Нет даже примерного описания! О чём вы думаете вообще?       Ей вспомнился составленный и дорисованный фоторобот, что покоился сейчас в ящике её стола. Даже его она не смогла приобщить к делу, потому что не смогла бы объяснить, каким образом он получен. Она знала, кто убийца, знала, как он убивал жертв, и не могла этого сказать.       — Всё, хватит, — сказал Никольский. — Раз вы не справляетесь, я отстраняю вас. Над этим делом будет работать новая группа, я передаю материалы, — он снова ткнул пальцем в папку, — им. А вы идите, возвращайтесь к другим делам.       Сердце Киры оборвалось. Ей хотелось закричать в отчаянии. Только не это! Новые люди будут втянуты в эту трясину и привлекут к себе внимание проклятого демона! Но крик застрял в груди. Не в её власти было на это повлиять. Всё, что она могла сделать, она уже сделала, забрав сердечки, про которые, к счастью, никто не спросил. Молча встав и ни на кого не глядя, она вышла из кабинета.       Не думая, она зашагала прочь, почти пробежала по коридору до поворота, пока не поняла, что не знает, куда ей идти дальше и что делать. Она в растерянности взглянула на дверь, возле которой остановилась. Туалет. Туда ей было не нужно, но она всё равно зашла и заперлась в кабинке. Села на опущенную крышку унитаза и вцепилась в волосы пальцами, уперевшись локтями в колени.       Прятаться от проблем на работе в туалете — абсолютно детский поступок, но сейчас она хотела остаться одна, чтобы попытаться справиться с бурей чувств, бушующей в груди. Хотя бы попытаться разобраться, что она чувствовала сейчас.       Обиду за то, что её сочли бесполезным непрофессионалом. Облегчение от того, что с неё сняли ответственность за весь этот ужас. Страх из-за того, что теперь могут пострадать новые люди, а она не может ни на что повлиять.       Да, сейчас демон переключился на неё, Киру, даже отпустил из-за этого незадачливого транса, но где гарантия, что ему не приглянется ещё кто-нибудь, и он начнёт охоту за ним? Тем более, что Киру достать он не может, пока она не спит.       Её ошпарил новый страх. Ведь она не спит, и он может потерять интерес и найти новую жертву. Например, вернуться к трансу.       Тут же вспыхнуло внезапное раздражение. Почему она должна беспокоиться о ком-то, если сейчас её собственная жизнь висит на волоске? Потому что это её работа? Нет! Сейчас её работа — расследовать другие дела и ловить других, обычных, человеческих преступников. Её лишь отстранили от этого дела, но не отменяли другие обязанности. Например, вспомнила она, сегодня надо было допросить Мирзоева, который пырнул ножом собутыльника.       Кира пригладила волосы и перевязала хвост, затянув его посильнее, чтобы боль хоть немного отгоняла сон. И покинула кабинку.       Поскольку она сегодня осталась без машины, оставался вариант воспользоваться служебной — не ехать же в СИЗО на метро. Она с удобством устроилась на мягком заднем сиденье чёрного автомобиля с красной полосой на боку и чуть не прикрыла глаза, когда тот поехал, мягко укачивая на ходу. Нет, она должна была держаться и не спать, чего бы это ни стоило. Не хватало ещё и здесь уснуть, увидеть во сне очередную дичь и проснуться с воплем, напугав водителя. И чтобы себя хоть как-то отвлечь, Кира взяла телефон. Проверила, не прочитала ли Снежана сообщение, и, увидев прежнюю картину, перешла к листанию ленты новостей.       “Кира-а-а-а!”, — выскочило сообщение от Ольги, но Кира его проигнорировала. Сейчас у неё не было сил на болтовню. Она просто отключила звук на случай, если сестра по обыкновению, не дождавшись ответа в течение пяти минут, начнёт названивать. Да и там, куда она сейчас ехала, будет не до телефона.       Вскоре показалось здание СИЗО. Кира на секунду пожалела, что не выпила ещё банку энергетика перед поездкой, но сейчас было некогда бежать в магазин. Она отметилась на входе и зашагала в хорошо знакомую комнату для допросов.       Внутри её уже ждали. Преступник — угрюмого вида кавказец в кожаной куртке сидел у стола, за которым пустовало другое место для неё. У дверей застыл сотрудник ФСИН с равнодушным лицом. Кира коротко поздоровалась с ним и прошла к столу.       Мирзоев впился в вошедшую Киру пронзительным, тяжёлым и неприятно оценивающим взглядом. Игнорируя его, Кира устроилась за столом, приготовила бланк и ручку. Сухо представилась:       — Я следователь Вьюгина. Расскажите мне всё по порядку.       — Что? — произнёс допрашиваемый с сильнейшим кавказским акцентом.       — То, что вы говорили ранее. Про то, как вы убили Усманова Магомеда Шамильевича.       — Я не убивал.       Кира подняла глаза от бланка. Мирзоев сидел с каменным выражением лица, глядя куда-то в сторону, и, похоже решил изображать святую невинность.       — То есть?       — Ничего я не виноват, — тяжело проговорил он, явно с трудом подбирая русские слова.       — Вы ведь уже признались, — напомнила Кира. — Поздно отпираться.       — Меня били. Заставили. Я не убивал.       — Угу, — кивнула Кира. — И били, конечно, по животу, так что следов не осталось. Так и кто же, по-вашему, убил Усманова? Вы были только вдвоём, его нашли мёртвым после вашего ухода.       — Не знаю. Другой убил. Не я.       — Кто другой? С кем он ещё конфликтовал, кроме вас?       — Не знаю. Он злой был, плохой.       — А почему вы пили вместе с плохим злым человеком?       Мирзоев промолчал, продолжая буравить взглядом пространство. Кирины виски начала сдавливать мигрень, и она на мгновение сомкнула веки.       — Давайте так, — сказала она. — Вас не осуждают за выбор собутыльника. Расскажите, что именно злое он вам сделал.       — Брата моего обманул, — неожиданно признался Мирзоев.       — Так, — кивнула Кира и принялась записывать. — Как обманул? На деньги или ещё как-то?       — Обманул. Брат одолжил ему деньги, а когда пришёл за долгом, этот ему говорит: “Вон, на дне колодца посмотри”. Брат и наклонился, а этот нехороший человек ему голову крышкой и прищемил, да как давай охаживать хворостиной!       Речь Мирзоева становилась всё более связной, акцент исчезал. Кира медленно подняла голову от протокола. Лежащая перед ней на столе рука праздно постукивала пальцами, и на проксимальных фалангах чернели вытатуированные кресты.       — Ни стыда, ни совести, ни ссылки на видео, — закончил он приятным баритоном.       Перед ней вполоборота сидел демон. В той же одежде, в которой был обвиняемый Мирзоев, но в остальном такой же, как всегда — эффектный панк с недоброй ухмылкой.       “Когда я успела уснуть?” — пронеслась паническая мысль в голове у Киры. Нужно немедленно проснуться! Она занесла над своей кистью ручку, как стилет, но демон ловко вырвал её из её руки и небрежно швырнул за спину.       Кира поднялась с места, и демон повторил её действие, как зеркальное отражение. В комнате стало как-то совсем темно, и теперь Кира отчётливо увидела, что их разделяет толстая решётка. Вдруг демон выбросил руку вперёд, между прутьями, и схватил бы Киру, не успей та отшатнуться. Он коротко хохотнул.       После пережитого испуга Киру внезапно накрыла вспышка злости. Бессонные ночи, полные тревоги дни, страх за свою и чужие жизни, летящая в тартарары работа — что ещё? Что ещё ей может сделать это чудовище?       — Как же ты меня достал! — с ненавистью выплюнула она, глядя в светящиеся глумливым весельем глаза. — Меня от тебя уже тошнит, в курсе? Почему ты ко мне привязался?!       — Нравишься ты мне, — усмехнулся демон и легонько постучал пальцем по своим губам. — Может, поцелуешь?       — Может, лучше оторвать тебе голову? — выпалила Кира и сжала кулаки. — Ты, дьявольское отродье, считаешь, что всех обманул и уйдёшь от наказания? Да ты просто трусливый убийца, который рассчитывает на свои “связи” в аду, а без них мгновенно бы попался и огрёб так, что мало бы не показалось!       Она бесстрашно подступила ближе и через прутья схватила ухмыляющегося демона за воротник. Ткань затрещала.       — Только знаешь, что? Я тебе всё равно прищемлю твой хвост с кисточкой. Вода тебя не берёт, но против пули ты не выстоишь. Я найду способ и вытащу тебя туда, где у меня будет оружие и контроль над ситуацией, и разнесу тебе башку, ты понял меня?!       Она уже кричала во всё горло и трясла за шиворот не пытающегося сопротивляться демона. Ярость била в голове набатом.       — И не тебе мне угрожать! Ты пожалеешь, что со мной связался, с-с-сука-а-а!       — Эй, вы что, убьёте!       Кто-то оттягивал Киру за рукав. Она рывком обернулась и увидела охранника с круглыми глазами.       — Ле-е-е-е… Пусти, пусти… — услышала она задушенный хрип и в ужасе перевела взгляд обратно на демона.       Никакого демона не было, как не было и решётки. Она держала за шиворот бледного Мирзоева, который ошалел настолько, что даже не мог вырваться.       — Да я, я его убил… Всё скажу, только не бей, красавица…       Кира разжала вмиг ослабевшие пальцы. Медленно отступила на шаг, потом ещё и ещё, потом повернулась и вылетела из комнаты для допросов. Она неслась по длинному полутёмному коридору, и с обеих сторон, из-за рядов решёток, на неё смотрел он — десятками, а может, даже сотнями пар одинаковых глаз на одинаковых лицах, усмехался одинаковыми губами, скаля одинаково ослепительные белые зубы. Наваливался на тюремные решётки, хватался за прутья, тянул к ней руки, пытаясь поймать на ходу, подмигивал, дразнил, клацал по-волчьи зубами. И его громовой хохот стоял до небес — от него дрожали стены, вибрировал пол и разрывалась Кирина голова.       Она вылетела на улицу и остановилась, дико озираясь. Вокруг был привычный реальный мир — светило солнце, ходили люди, ездили машины. Кира ущипнула себя за руку — с вывертом, от души, не жалея, — и острая боль пронзила её, заземлив сознание.       Она не спала. Всё это время она не спала! Она видела и ощущала этого демона уже наяву, как Катя! И плевать было, насколько он материален, не важно, если присутствовал лишь как морок. Её ждала скорейшая путёвка в дурку, где она ляжет на соседнюю с Катей кровать. И там сбудется её мечта за последние дни — будет кому рассказать и поделиться своими переживаниями.       Дверца водительского сидения служебной машины, на которой приехала Кира, открылась, и оттуда показался шофёр. Вид у него был слегка встревоженный.       — С вами всё в порядке? — спросил он, и Кира только сейчас поняла, какое у неё, должно быть, сейчас перекошенное лицо.       — Да, — с трудом проговорила она. — Подождите меня немного, хорошо? Мне надо зайти в магазин.       — Без проблем!       Кире очень хотелось сейчас зайти в аптеку, купить упаковку валерьянки и высыпать её в рот целиком, но вместо этого она забежала в ближайший супермаркет и взяла там банку энергетика самой кислотной расцветки, какую только нашла. И встала в хвост очереди, которая была довольно длинной для разгара буднего дня.       От праздного ожидания в голову вновь полезли мысли. В тот миг, когда она вспомнила про Катю, идея поделиться с ней бедой показалась очень соблазнительной, даже захотелось действительно это сделать. Но теперь настроение переменилось. Всё же Катя слишком мягкая и наверняка в такой отчаянной ситуации от неё толку не будет. К тому же, она наверняка сейчас лечится от нервного срыва. Нет, она не помощник, но вот Ломов… Кира задумалась. Если он ещё в состоянии соображать, то уже наверняка морально готов услышать и принять любую дичь, которую расскажет Кира. А может быть, даже предложить какое-то решение, которого она пока не видела. В любом случае, справиться вдвоём будет легче. По крайней мере, шансы повышаются вдвое.       Кира вынула телефон и набрала номер Ломова, но его телефон оказался выключен. В душу отравой заползла тревога. Пожалуй, ей стоило съездить к нему домой. Адрес удалось узнать достаточно легко — стоило всего лишь позвонить в отдел кадров. Теперь оставалось только расплатиться за энергетик и двинуть по указанным координатам. Как только кончится эта бесконечная очередь.       — Мама, мама! — прозвенел детский голосок.       Маленькая девочка, стоявшая перед Кирой возле женщины с полной корзиной продуктов, присела и подобрала что-то с пола. Потом вскочила и задёргала её — очевидно, мать, — за подол.       — Мама, смотри, что я нашла!       И протянула руку. На детской ладошке, металлически блестя глянцевым боком, чернело гематитовое сердечко.       Кира задохнулась от ужаса. Нет, как это могло случиться?! Мать девочки со снисходительной улыбкой потрогала пальцем сердечко.       — Красивое.       На их разговор обернулась стоящая перед ними женщина. Умилённо заулыбалась ребёнку.       — Ой, какая прелесть! — просюсюкала она. — А у меня такое же есть! Смотри, не отличить!       И она показала такое же сердечко, которое вынула из кармана.       — А это акция, наверно, — весело подхватил парень из очереди. — Мне тоже такое дали!       — И мне! — послышалось ещё.       Люди в очереди полезли по карманом и сумкам, доставая и хвастаясь своими сердечками. Кассирша с радостным видом вручала сердечко покупателю.       — Не-е-ет!!! — завизжала Кира.       Кто-то хлопнул её по щеке, и она затравленно отшатнулась.       — Девушка, девушка! Что с вами? Вызвать скорую?       Пожилая женщина сидела перед ней на корточках и испуганно похлопывала по лицу. Кира растерянно оглядела себя — она лежала на полу, а вокруг столпилась бывшая очередь. Видимо, она просто упала в обморок и за время отключки увидела кошмар.       Отказавшись от скорой, она поднялась на дрожащие ноги и всё-таки купила энергетик. Который прикончила в несколько больших глотков за порогом магазина, как вороватый подросток, и выбросила пустую банку в урну.       — Отвезите меня… — Кира назвала адрес, усевшись в машину.       Водитель кивнул и развернулся с магазинной парковки. Кира откинулась головой на спинку сиденья.       Это всё больше напоминало какой-то ад. Она уже перестала отличать реальность от наваждения. А может быть, она давно сошла с ума и сейчас бредит на больничной койке? А может, демон уже давно высосал у неё сердце, и она мертва, действительно попав в ад?       Кира сердито потёрла виски, отгоняя отвратительные мысли. Нет, она жива и намерена оставаться живой дальше. Психологи в таких ситуациях, кажется, рекомендуют заземлиться — оглядеться по сторонам, описать то, что видишь, разобраться, что чувствуешь физически, посмотреть на часы. Видела Кира машину и водителя, чувствовала тупую усталость и болезненное сердцебиение, а на часах было…       Она вынула телефон, чтобы взглянуть на время. Над дисплеем мигала розовая лампочка, уведомляя о непрочитанном сообщении. Точно, ей же написала сестра. Кира открыла приложение.       “Кира-а-а-а! Прикинь? Я уезжаю жить в ашрам, прямо в Индию! Билет уже взяла. За мою квартиру не волнуйся, там будет жить мой духовный учитель. Только не надо, пожалуйста, меня переубеждать, я всё решила окончательно. Меня достала такая жизнь, а ещё достали твои нравоучения. Хочу жить свободно и чтобы вокруг были люди, которые меня понимают. Пока, сестричка!”       Кира потрясённо смотрела на дисплей, пока он не погас. Какого чёрта? Что за вожжа попала под хвост её взбалмошной сестре? Неужели она-таки успела попасть в секту, начитавшись всяких энергокоучей? Ещё и квартиру кому-то отдаёт!       Кира, то и дело промахиваясь от волнения пальцами по кнопкам, набрала номер Ольги и нажала на звонок. Гудки шли за гудками, но та не отвечала на вызов. Как только истёк лимит звонка, она снова набрала. Потом снова. И когда она уже хотела крикнуть водителю, чтобы немедленно разворачивал машину к Олиному дому, на звонок ответили.       — Кирюш, ты чего трезвонишь? — послышался в трубке недоумённый голос сестры. — Что-то случилось?       — Оля! — рявкнула Кира. — Что это за хрень про ашрам?! Какая Индия, какой духовный учитель? Что за фигню ты опять придумала?       — Индия? — Ольгин голос звучал искренне удивлённым. — Какая Индия? Ты о чём? Я на работе.       — А разве ты не писала… — начала Кира и осеклась.       — Что писала?       Чувствуя себя последней дурой, Кира поставила вызов на удержание и залезла в соцсеть, где только что читала сообщение от Ольги. Последнее сообщение от неё было вопросом “ты где?” и было отправлено в воскресенье, когда они собирались на даче у мамы. Никаких ашрамов. Проклятый пирсингованный дьявол опять её надул. Ненавидя себя за то, что так легко повелась на столь очевидную провокацию, она вернулась к звонку.       — Кира, да что с тобой? Что? Ты меня уже пугаешь! — тараторила всё это время Ольга.       — Ничего. Я пошутила.       — А-а, — недоверчиво протянула она. — Ну ладно, хотя я ничего не поняла. А ты что, заболела?       — В смысле?       — У тебя голос как будто сорванный. Ты что, умудрилась простыть в мае?       — Нет. Просто… немного устала. Не выспалась.       — Ну понятно, — в голосе Ольги прозвучала точь-в-точь мамина укоризна. — Слушай, у меня тоже на работе был завал пару дней, но я нахожу время отдыхать. А то ведь и коньки откинуть недолго!       — Недолго, — эхом отозвалась Кира.       — Слушай, давай встретимся? — предложила Ольга. — Я как раз разгреблась на работе, хочу немного развеяться. И тебе не помешает.       — Оль, у меня сейчас совсем нет времени… — начала устало Кира, но была тут же перебита.       — Ой, да ладно, ты всегда так говоришь! Ну серьёзно, не ночуешь же ты в своём Следкоме. Короче, давай завтра? Посидим в кафе после работы. В семь нормально будет?       — Оля, ты бы знала, как я себя паршиво чувствую!..       — Ну тогда давай у тебя, — без тени смущения ответила Ольга на Кирино недовольство. — Я вкусняшек принесу, поваляемся на диване. И тебе идти никуда не придётся. Кирюш, ну ради меня! Я тоже устала и хочу поболтать о чём-нибудь, кроме работы.       Кира стиснула зубы. Умела же младшая сестра давить на жалость, с самого детства. Хотя, возможно, идея была не такой уж плохой — она проведёт вечер под присмотром сестры, и та наверняка разбудит её, если она опять отключится.       — Ладно, уговорила.       — Класс! Ну всё, до завтра, а я сейчас побежала!       Звонок закончился, и Кира взглянула в окно. Машина заворачивала во двор обычной девятиэтажки.       — Приехали, — сказал шофёр. — Вас ждать обратно?       — Спасибо, не надо. Не знаю, когда освобожусь.       — Ну вы позвоните, если что, я приеду, — добродушно предложил водитель, и Кира коротко кивнула, едва слыша сказанное.       Через несколько минут нажимания дверного звонка и стука в дверь она начала жалеть, что отпустила водителя. Открывать ей, судя по всему, не собирались, и один чёрт знал, по какой причине. То ли Ломов куда-то ушёл, то ли вообще умер и лежал — или висел — где-то в недрах своей квартиры, оставив неразрешимую загадку о своей судьбе. Ещё немного подождав, Кира вздохнула и вышла на улицу.       Там она опустилась на лавочку у цветущей клумбы и уныло задумалась, что теперь делать. Сидеть тут и ждать возвращения хозяина квартиры? Вызвать оперативников, чтобы выломали дверь? Опросить соседей, когда видели его в последний раз? Пожалуй, это стоило сделать сразу, устыдилась Кира. Из-за всего происходящего она потеряла не только здравый разум, хладнокровие, но и профессиональную хватку. Пожалуй, стоило сходить в ближайший магазин за новой порцией эликсира бодрости, а затем подняться к соседям.       Известный сетевик с красной крышей оказался буквально через дом, и большой очереди там не было. Купив что хотела, Кира вышла на улицу и уже было направилась обратно к дому Ломова, как её слух уловил пьяные голоса где-то позади. Алкаши за углом выясняли отношения.       — Да и пошёл нахуй, если не веришь! — заорал знакомый голос, и Кира радостно встрепенулась, узнав Ломова. — Ещё я всяких утырков буду нахаляву поить, а они мне будут в душу плевать!       Из-за угла показался сам Ломов. Выглядел он ещё хуже, чем когда Кира видела его в последний раз на работе. Он осунулся и опух одновременно, одежда на нём была мятой и несвежей, а шёл он ссутулившись и неуверенно — казалось, едва помнил, как надо перебирать ногами, а главное, не понимал зачем это надо делать. Не замечая бывшую коллегу, он прошаркал мимо, бессмысленно глядя перед собой мутными глазами.       — Антон!       Он заторможенно остановился и оглянулся. Его затуманенный взгляд упёрся в Киру и оставался равнодушным несколько секунд, и только потом прояснился, когда он наконец узнал её.       — А-а, ну привет! — весело поздоровался он, криво улыбаясь.       — Как ты? — неловко спросила Кира.       — Я-то? Лучше всех!       Она красноречиво окинула взглядом его помятый вид, но промолчала на этот счёт. Наверняка у неё самой видок сейчас не лучше.       — А ты чего делаешь в моём районе? Ко мне приехала, что ли?       — Если честно, да, — призналась Кира. — Можем поговорить?       — Ну валяй, — согласился Ломов. — Только не о работе.       — Я хотела с тобой посоветоваться…       — Ладно, пошли ко мне, чё тут стоять. Пошли, чаю попьём. Только я буду не чай.       Он рассмеялся, и прозвучало это жутко — как будто обреченный на казнь выдал шутку про петлю. Кире явственно представилась неприбранная холостяцкая берлога, где стоит убийственный дух многодневного перегара, и предложила:       — Давай лучше на улице посидим.       — Ну давай, — не стал спорить Ломов. — Если чё, скажешь, что ты меня задержала, а то загребут за употребление.       Он покосился на банку в её руке расфокусированным взглядом.       — А ты чего, квасишь, что ли, средь бела дня?       — Это энергетик.       — А-а… игрушка дьявола. Стоит дохера, эффект стрёмный. Лучше уж пивка хлебнуть… Ладно, чё тут торчать, пошли вон на ту лавку.       Добравшись не без труда до лавки, Ломов упал на неё и неторопливо закурил. Кира примостилась рядом. Она всё никак не могла подобрать слов, даже хотя бы определиться с чего начать разговор.       — Слушай, — начала она неуклюже, решив начать хоть как-нибудь в надежде, что нужные слова придут в процессе рассказа. — Я понимаю, тебе сейчас не до чужих проблем, но мне очень нужно с тобой поговорить. Рассказать… Нет, это не про работу! То есть нет, про работу, но это давно уже…       Ломов цыкнул и, резко поднявшись, заковылял куда-то, дымя сигаретой — точь-в-точь пират на качающемся по волнам корабле. Кира вскочила и нагнала его. Торопливо добавила:       — Это касается тебя тоже! Помнишь, ты рассказывал, что встретил странного парня, который тебя э-э… споил?       — Забудешь про него! — перебил Ломов, агрессивно сплюнув. — Он же опять притаскивался!       — Когда? — встревожилась Кира.       — Вчера.       — Он что-то просил у тебя?       — Не помню я. День как в тумане. Бля, я даже не помню, как я его в квартиру пустил… Помню только, что наливаю воды… ну как, воды… короче, глотку промочить, а он уж рядом. Тянется, сука, на брудершафт. Чё, спрашиваю, припёрся, чертила? Соскучился, говорит, проведать заглянул. Ага, значит, решил проверить, не окочурился ли я ещё от пьянки. Не тут-то было, обломись, рогатый, мне твоя водка как вода, я и не такое пил. Так ему и сказал, мол, проведал и катись обратно в ад, а лучше нахуй. А он не уходит и говорит — я там уже был, хочу чего-нибудь новенького. Заметь, не уточнил, где именно он был, педрила. А меня ебёт чё он хочет? Не мои проблемы... А он не отстает, пошли, говорит, прогуляемся. Не хочу, говорю, мне и дома неплохо. Он спрашивает, а что дома делать, просто бухать? А я и говорю, что по его милости ничего другого и не могу теперь. Так эта паскуда заявляет, мол, правда, здорово? Я, говорит, не всем такие подарки дарю. Хотел я ему кабину разворотить за издевательство над честным человеком, но как-то передумал. Пей, говорю, свою отраву сам, и стакан подтолкнул. Выпил, говорит, вкусно, ещё добавил, мол, уже второй раз за вечер его угощают. Надеюсь, ему в первый раз в глотку святой воды залили через край. И опять гулять зовёт. Задрал меня так, что я ору уже, не пойду я с тобой, блядь, никуда! Я тебе что, малолетка, гулять улицам? Ещё, может, за ручку с тобой держаться? Нахуй иди повторно. А он снова не идёт. Можешь, говорит, и за руку меня взять, если тебе так хочется, я, говорит, не возражаю. И сидит и сидит над душой, не уходит. Ладно, говорю, заебал ты меня, хуй с тобой, мудила крашеная, пойду с тобой на улицу. Только ты сначала ведро водки выпей. Думаю, пусть лопнет к херам. Притащил ему ведро с водярой. А он выпил! Залпом! Куда только поместилось… Думал, хоть развезёт, и я его выкину из хаты к чертям. А ему хоть бы хны. Ну пошли, требует, я твою просьбу выполнил, теперь ты мою. Пошли, хуле.       И вот идём мы — меня штормит, а этот идёт спокойно, будто не он ведро бухла употребил, а я. Хотя я ж тоже маленько нетрезвый был, ну это не важно… А уже ночь на дворе, на время я не смотрел, хер знает сколько времени-то, но на улицах никого нет. И вот идём мимо стройки какой-то, и тут он заявляет: хочу, говорит, покататься. А я не понял, нахера меня уведомлять — иди и катайся, мне насрать. Нет, говорит, ты меня покатай вон на том погрузчике в ковше. Покатаешь — и я отстану. Заманчивое, конечно, предложение, век бы его рожу паршивую не видел, только как я погрузчик угоню? Меня ж узбеки поймают и отоварят лопатами по башке. Нет, говорит, они все сейчас спят, а погрузчик бросили после работы, забыли. Залезай в кабину, не бойся, никто не смотрит. Ну и, блядь, полез я. Не напиздел он — никто не прибежал, даже собак не было, а их обычно пара штук, да пасётся на каждой стройке, гастеры их же там прикармливают. Мистика, короче…       В общем, я за руль, этот в ковш прыгнул, и помчались. Я хуй его знает, как водить эту штуку, нажимал всё подряд, но ехал как-то. Едем куда-то в ночи, как лодочка по Волге, а этот чёрт покрикивает из ковша, мол, давай побыстрей, что ты еле плетёшься! Ну, думаю, ща я тебе устрою экстрим по-русски. Разогнался до предела, гоню куда глаза глядят. Ковш трясётся, а пассажир мой поёт чё-то там про короля дороги. И тут я вижу, что летим мы на стену какую-то кирпичную. Ну, думаю, сейчас ты у меня за всё ответишь! И на полной, блядь, скорости, въебался туда. Погрузчик нахер стенку снёс, ковш всмятку, грохот, дым повалил изнутри. Сука, ну откуда ж я знал, что там трансформаторная будка окажется! Я только успел из кабины вывалиться и поскакал оттуда, как горный козёл по ухабам.       — А что стало с… — Кира сглотнула внезапно пересохшим горлом. — С твоим спутником?       — Выскочил он из ковша. За секунду до поцелуя со стеной, — угрюмо проворчал Ломов.       Он остановился и посмотрел на неё мутными, расстроенными глазами.       — Бля, Кира, мне пиздец. Как думаешь, лучше явиться с повинной?       Она замешкалась с ответом, не зная, что лучше предложить. За время рассказа Ломова они успели выйти из двора и выбраться на оживлённую улицу. Тут ходили люди, стоял шум от проезжающих машин, а в сотне-другой метров Кира заметила машину ДПС-ников и две фигуры в фуражках и ярко-зелёных жилетах, которые проверяли документы у какого-то нарушителя.       — Давай вернёмся? — проговорила Кира. — Тут…       Она осеклась. Ломов вдруг выпучил глаза, и они мгновенно налились кровью, как у разъярённого быка.       — Чего, блядь? — рявкнул он. — Может, ты нахуй пойдёшь?       Он сжал хрустнувшие кулаки, и Кира попятилась. Перемена в настроении Ломова была столь разительна, что в её голове успела промчаться только одна мысль: “Ну, вот и белочка”. В следующий момент он сделал выпад в её сторону. Кира едва успела уклониться.       — Антон, ты что?! — крикнула она. — Это же я! Прекрати!..       — Я тебе сейчас твоё ебло сломаю! — пуще прежнего заорал Ломов, и снова подался к Кире. — Сука, убрал руки от неё! А ну иди сюда, хули ты за её спиной прячешься, гнида?       Резким движением он схватил её за плечо и с такой силой оттолкнул в сторону, что Кира не удержалась на ногах и упала на асфальт. Колено обожгла боль, но она тут же забыла про неё и оглянулась на Ломова. Зрелище было странное и напоминало пантомиму драки. Ломов скакал на месте, размахивал кулаками, вскидывал ноги и орал дурниной. А за его спиной уже виднелись приближающиеся зелёные жилеты. Вокруг успела собраться небольшая толпа, которая, правда, держалась на почтительном расстоянии. Некоторые с весельем снимали происходящее на телефоны.       Кира поднялась с асфальта, и тут подоспели ДПС-ники. Они зашли с двух сторон и ловко скрутили Ломова.       — Вы чё лезете? — отчаянно взвыл тот. — Хули вы меня хватаете, а?!       — Спокойно, гражданин, — произнёс один из полицейских, с трудом удерживая Ломова. — Федя, вызывай наряд!       Его товарищ уже набирал номер на своём телефоне.       — Руки убрал! — заорал Ломов, вырываясь. — Я сам мент, ты мне мешаешь задержать преступника!       — Что ж вы пьёте при исполнении, коллега? — весело спросил ДПС-ник, натужно пыхтя. Ломов, хоть и ослабевший от беспрерывного многодневного запоя, был по-прежнему чертовски силён. — Где преступник?       — Да вот же он, ты ослеп?! Вон стоит, скалится!       — Ясно, белочка. Федя, давай-ка в дурку тоже звякни.       — Да за что?!       — Как за что? На улице появились в нетрезвом виде, нарушаете общественный порядок, девушку вот ударили, — ДПС-ник кивнул на Киру.       — Я случайно!       — Вот сейчас и разберутся…       Разобрались быстро. Приехавшие ребята в чёрной форме попытались было составить протокол, но Ломов так рвался в сторону Киры, уверяя, что за ней стоит чёрт, которому срочно нужно открутить рога, что буйного бывшего опера передали на руки другим ребятам, подоспевшим на жёлтой машине с красными крестами по бокам. Те, недолго думая, вкололи дебоширу успокоительное и усадили в машину.       Успокоительное подействовало быстро. Ломов притих, но не уснул, а просто безвольно сидел в кузове “скорой” и что-то неразборчиво бормотал себе под нос. И тогда-то Кире наконец показался его роковой спутник. Демон в белой смирительной рубахе сидел за спиной Ломова, невидимый для всех, кроме двух неудачников, имевших несчастье попасться ему на пути. Он обнял Ломова, чмокнул его в бритую макушку и хитро оскалился Кире. Двери захлопнули, и “скорая” увезла её бывшего коллегу навстречу приключениям в доме скорби.       И снова наступил вечер. Кира сидела на работе и тоскливо пила кофе. Снежана так и не ответила, хотя было видно, что она заходила в сеть более трёх часов назад и прочла её сообщение. И Кира решила: если и завтра ответа не будет, она выяснит у Демьяна их расписание и приедет туда. Она не знала, как выглядит Снежана — на аватарке у той не было фотографии, — но найдёт её без особого труда. Главное, чтобы та захотела говорить. А вот этого она, судя по молчанию, как раз и не хотела.       А ещё она решила не ехать сегодня ночевать домой. Там она гарантированно уснёт, а здесь… Здесь хотя бы оставалась охрана, а может, ещё какой-нибудь трудоголик. Сидеть тут неудобно, не то что дома, на мягком диване. Конечно, не мешало бы принять душ после тяжёлого и довольно знойного дня… А вдруг в этом будет спасение — демон побрезгует к ней подходить и поэтому не тронет?       Чтобы не уснуть, Кира наводила порядок на рабочем месте. Она проверяла все бумаги, подравнивала их — листок к листку, — вытащила из шкафа всё, что там было, вытерла пыль, потом аккуратно разложила по местам. Оставались некоторые книги по праву на самой верхней полке, куда было неудобно тянуться. Прикинув, Кира вооружилась тряпкой и подкатила стул к шкафу. Взобралась, опасно балансируя, и принялась вытирать корешки. Сиденье чуть накренилась, и Кира инстинктивно ухватилась за край шкафа. Шкаф удержал её от падения, но качнулся в её сторону. И тут же сильный удар по макушке оглушил её. Кира полетела со стула на пол вместе с упавшей книгой, уже ничего не чувствуя и не осознавая.       …Она с трудом завозилась, садясь на полу. В темноте кабинета горела лишь настольная лампа, царила полная тишина. На полу рядом с Кирой валялся увесистый учебник, который выбил из неё дух на какое-то время. На какое? Сколько она тут провалялась? По ощущениям, была глубокая ночь. Она поднялась на ноги.       И увидела его. Он сидел напротив её стола, и настольная лампа светила ему в лицо, очерчивая мельчайшие детали, выхватывая из тьмы белое лицо с пронзительными глазами, сейчас освещёнными до самого коричнево-зелёного, как болотный омут с чертями, дна. Он сидел на стуле, небрежно развалясь и положив на колени руки, скованные наручниками. Словно актёр на сцене под прожектором.       — Привет, малышка.       Кира дёрнулась не от его глубокого, чуть хрипловатого голоса, а от того, что он сказал. Никаких больше “малышек” в её жизни!       — Я не малышка, — резко отчеканила она. — Я лейтенант, следователь по твоему делу Кира Андреевна Вьюгина!       — М-м, так даже лучше, — игриво протянул он, и теперь в его голосе провибрировало почти кошачье мурлыканье. — Госпожа следователь. Мне нравится. Ну, так что же ты от меня убегаешь? Ты ведь так много хотела у меня спросить. Вот и долгожданная встреча, приступай.       Поза его была расслаблена и никак не подходила для человека, который сидит на допросе. Он скорее выглядел как хозяин положения, а наручники казались издевательской бутафорией.       — Чтобы не было так страшно, вот, смотри — я в наручниках, — он продемонстрировал скованные руки и положил их обратно на колени.       Замечание про страх уязвило Киру. Она давно перестала его бояться как некую сверхъестественную силу и боялась уже только за свою жизнь. Но показывать этого ему не собиралась — это последний оплот её силы и гордости. И пришла пора встретиться со страхом лицом к лицу. В конце концов, бегай, не бегай, а от своей тени не убежишь.       — Это тебе от меня что-то надо. Настолько, что ударил меня по голове, чтобы я потеряла сознание и встретилась с тобой!       — Почему сразу я? — возразил демон. — Тебя ударила книга.       — Которую на меня сбросил ты!       — Улики, свидетели, доказательная база? Нет? Плохо работаете, госпожа следователь. Может, снова сходишь к гадалке? Так ведь сейчас расследуют преступления, я правильно понимаю?       Кира резко подкатила стул к столу и уселась на него. Теперь её и демона разделял только стол, как настоящих дознавателя и допрашиваемого.       — Хочешь по-настоящему? Ладно. Кто ты? Назови своё имя.       — Я Деро.       Наконец-то она услышала как его зовут. Необычное имя, больше похожее на кличку, непонятно даже из какого языка взятое. И теперь оно странным образом наложилось на образ сидящего перед Кирой демона, придав ему более личностные черты, даже нечто похожее на человечность.       — Кто ты?       Лицо Деро поскучнело, и он пожал плечами.       — Терпеть не могу этот вопрос. Честно, за много лет так и не определился с самоназванием. Считаю, что дать определение себе — значит ограничить себя в рамках какого-то образа, а я натура многогранная.       — Не юли.       — А разве не ты должна была разобраться, кто я? К твоим услугам была база преступников, юридическое образование, целый штат полицейских разных мастей, психолог и вот эта симпатичная голова с длинными тёмными волосами. Какие догадки?       Кира молчала, стискивая челюсти. Не дождавшись ответа, Деро продолжил, насмешливо улыбаясь:       — Так кто я, госпожа следователь? Я актёр? Или врач?       Он вдруг оказался облачён в белый халат поверх своего чёрного костюма.       — Может быть, псих?       Чёрный костюм обернулся смирительной рубашкой с длинными волочащимися рукавами, в какой Кира уже видела его там, в машине скорой помощи, рядом с Ломовым.       — Или я клоун?       На его лице появился чёрно-белый грим мима, и он свирепо оскалился вместо доброй смешной улыбки.       — Женщина?       Теперь перед Кирой сидела давешняя красотка в красном платье с длинными чёрными волосами. Она манерно поиграла плечами и послала Кире воздушный поцелуй.       — Вампир?       Красотка эротично потрогала языком кончик одного из выросших острых клыков и подмигнула.       — А может, лидер секты?       На этих словах он мгновенно облачился в голубой пиджак и оброс короткой чёрной бородой. Волосы же наоборот укоротились почти под ноль. В смотрящих сквозь дымчатые очки глазах засветились доброта и благость.       — Или я волк в овечьей шкуре?       Проповедник с благостным взором вмиг оделся в форму американского копа.       — Или всё-таки главарь преступной группировки?       Деро примерил на себя образ школьного хулигана из пятидесятых — джинсы, белая майка и расстёгнутая кожаная куртка.       — А если меня посадят, ты станешь моей ждулей?       — Ты демон!       Хлёсткая пощёчина сбила усмешку с его красивого лица. И тут же нутро Киры сжалось от страха. Всё, теперь он разозлится и точно её убьёт. Но она с растерянностью встретила его непонимающий взгляд.       — Почему ты меня бьёшь? — обиженно спросил он. — Мне вообще-то больно.       Тут Кира снова не выдержала и вспыхнула от злости.       — Тебе больно? А жертвам, которых ты убил, было не больно?       — Кого я убил? — удивился Деро на миг, потом выражение его лица сменилось на понимающее. — А, ты о тех девчушках. Но я же не специально это сделал, мне просто нужны были сердца. Что поделать, если человек не может жить без сердца? И я постарался сделать так, чтобы они не слишком страдали. Что, не получилось, да? Жаль.       — Не прикидывайся гуманистом, — оборвала его Кира. — Ты даже говоришь о них пренебрежительно! Девчушки? Одной Милане было шестнадцать, остальные были взрослыми девушками. А Нине Ивановне было семьдесят четыре!       — Какая разница, сколько лет девчушке, шестнадцать или семьдесят? По сравнению с тем, сколько мне, это просто ничто.       — И сколько тебе?       Он на пару секунд задумался, а потом ответил:       — Не помню. У меня плохо с числами, я гуманитарий.       Кира раздражённо отмахнулась. Разговор заходил не туда.       — Зачем тебе нужны сердца? Что ты с ними делаешь?       — А вот это уже довольно личный вопрос. Мы пока не настолько близки, чтобы я был готов тебе открыться, не боясь осуждения.       — Хватит ёрничать, демон. Можешь сколько угодно это отрицать, но ни человеком, ни, тем более, ангелом, ты быть не можешь.       Деро поднялся со стула и потянулся, будто устал сидеть — наручники с его рук давно исчезли; Кира не помнила, в какой момент. Она выпрямилась на месте — она и сама не заметила, как во время разговора подалась ближе к нему, ловя каждое слово. Но сейчас снова настороженно отодвинулась, словно он мог броситься на неё. Однако он не бросился. Деро просто-напросто присел на край стола, а потом и вовсе фривольно растянулся на нём. Крутанул на пальце кружку, из которой в предыдущую их встречу в царстве снов пил святую воду.       — Вот как ты думаешь, почему люди так стремятся всё протипировать и систематизировать? Почему ты обязательно должен быть кем-то определённым, чтобы тебе на лоб могли наклеить ярлык, и каждому встречному стало понятно кто ты и чего от тебя ожидать?       — Не заговаривай мне зубы, — не повелась Кира на его философствования. — Ты сам же и ответил на свой вопрос — чтобы понять, чего от тебя ожидать.       — Ну хорошо, пусть я буду демоном, тебе от этого легче? Как собираешься бороться со мной? Святую воду мы уже попробовали, что там ещё в стартерпаке? Кресты? Серебряные пули? Экзорцизм?       — Хорошая идея про пули. Их я и попробую.       — Не жалко будет меня дырявить? Я думал, что нравлюсь тебе.       Насмешка заставила Киру скрипнуть зубами. Ну разумеется, он тоже всё понял, причём сразу, а не как Кира, когда это стало очевидным. Понял и забавлялся с ней. Ведь на самом деле у него уже была куча возможностей забрать её сердце в любой момент, когда она проваливалась в сон, но он этого не сделал до сих пор, предпочитая играть с ней… Кире претила эта избитая метафора, но иного сравнения, как кошка с мышью, подобрать она не могла. Это не было поведением обычного хищника. Когда хищник голоден, он убивает мгновенно и не раздумывая, едва поймает жертву. А этот хищник был сыт и просто развлекался.       — Мне не жалко демона. Ты чудовище.       — А ты погуглила само слово “демон”? Знаешь, что такое даймоний? Гений? Это христиане взяли название греческого полубожества и превратили его имя в беса. Но даймон — не равно дьявол. Это сущность, которая в равной степени может служить и злу, и добру. Не читала Сократа и его рассказ о том, как им управляет добрый демон, отвращающий его от зла и направляющий на путь света? А Платон называл их посредниками между богами и людьми.       Кира ощутила накатившее раздражение. А ведь слова в тех статьях, что она читала, были кликабельны, но она не стала переходить по слову “демон”, так как была уверена, что и так знает его значение. Теперь этот демон со снисходительным видом делал из неё необразованную дурочку.       — Ты — посланник бога? — процедила она. — Ты скорее стоишь между богом и человеком.       — Так говоришь, как будто это что-то плохое. А в каком-то смысле так и было. Я был гением одной выдающейся личности. Вдохновлял его, подавал идеи, а потом он внезапно заявил, что я ему только мешал, и послал… как он считал, к батюшке. Но сатана мне не отец, и идти мне было некуда.       — Кто же он тебе, если не отец? Твой господин? Что-то мне подсказывает, что в вашей иерархии чертей ты занимаешь не самое высокое положение.       Деро осклабился и расслабленно растянулся на столе. Лишь повернул голову в сторону Киры и снисходительно ответил:       — Хочешь, чтобы я сдал тебе своих подельников или сразу того, на кого работаю? Разочарую. Это моя личная инициатива.       — Тебя что, выгнали из ада?       — Это что, подколка насчёт моей неудачной карьеры? Намекаешь, что я пытаюсь так реабилитироваться? Следующий вопрос.       — А какой смысл их задавать, если ты всё равно увиливаешь? — бросила Кира, прожигая его взглядом. Он лежал перед ней в беззащитной позе, но она всё равно не ощущала себя в лидирующей позиции, и это злило. — Сомневаюсь, что ты хоть раз ответил правду. А желания? Ты хоть раз честно выполнил загаданное тебе желание? Без уловок и извращённых трактований?       — Ну, однажды мне встретился юрист…       — Дай-ка угадаю. Юристу было восемнадцать лет, студентка с таким зимним именем…       Глаза Деро, до этого смотревшие на Киру с ленивым любопытством, сверкнули и прищурились. Она торжествующе усмехнулась.       — Что, думаешь, я ничего не знаю?       Почуяв наконец своё превосходство, Кира угрожающе склонилась над расслабленно лежащим на столе Деро и оперлась ладонями в столешницу.       — Даже если знаешь, тебе это не поможет, — сказал он с ответной усмешкой.       — А вот мы посмотрим! Даже если я не смогу воспользоваться её способом, у меня всё ещё остаётся оружие. Это сейчас мы в твоём измерении, но я повторяю — я найду способ, как вытащить тебя в моё. И вот там увидим, сколько у тебя власти. А если не поможет оружие — я перегрызу тебе глотку зубами, и даже не надейся…       Она не успела заметить, как это произошло, но в следующий момент его ладони оказались на её запястьях, а потом он дёрнул их в стороны и вниз, и Кира оказалась лежащей на его груди. Их лица опасно приблизились друг к другу.       — Обожаю ролевые игры, но давай в следующий раз.       И Кира вдруг снова упала, только уже на стол, на котором больше не было Деро. Не удержавшись в неудобной позе, она повалилась на пол и отчаянно извернулась всем телом, чтобы сгруппироваться при ударе.       Она распахнула глаза и рот в судорожном вдохе. Она так и лежала на полу рядом с книгой, что упала ей на голову со шкафа. Мягкий свет настольной лампы лился ей на щеку и освещал пустой кабинет, где кроме неё самой, не было никого.       Он сбежал. Он просто сбежал! Стоило ей упомянуть Снежану, как он предпочёл прервать праздную болтовню и скрыться. Видимо, только в этой девочке и крылось Кирино спасение.       Телефон на столе провибрировал, сигнализируя о новом уведомлении. Кира поднялась на затёкшие ноги и взяла телефон. Открыла сообщения. В окне диалога, под её полной отчаяния просьбой о помощи к загадочной Снежане, было только три слова:       “Сыграй с ним”.