Часть 9. Бесконтрольность

      Звонок будильника вернул Киру в реальность. Она подскочила, как ошпаренная, и тут же едва не упала со стула. Она заснула за своим рабочим столом.       Сколько она проспала? Вспомнить не удавалось. Кира только помнила, что застала рассвет, а потом… Особо отдохнувшей она себя не ощущала, но хотя бы перестало казаться, что она вот-вот умрёт. Неужели Деро вдруг сжалился и дал ей отдых? Или всё дело в том, что ей удалось его напугать, и он затаился на время?       Это предположение на секунду обрадовало, но потом тревога взяла своё. Кто знает, как теперь он будет действовать. В то, что он просто решил оставить её в покое, Кире не верилось.       Она проверила телефон. После полученного ответа от Снежаны Кира задала ей уточняющий вопрос, но ответа до сих пор не получила, и что-то ей подсказывало, что уже не получит. Снежана явно не горела желанием общаться на эту тему. Оставалось перебирать варианты.       Вряд ли имелись в виду банальные игры вроде карт. Скорее всего, подразумевалось, что Кира должна подыгрывать ему и повернуть ситуацию в свою пользу. Но в этом и состояла сложность. Как это сделать?       Размышляя над этим, Кира сходила в туалет, где худо-бедно привела себя в порядок с помощью влажных салфеток и зубной щётки, которую она носила в сумке на всякий случай. С опаской заглянула в зеркало, чтобы причесаться — ждала, что оттуда ей оскалится Деро. Но в этот раз зеркало отразило только её бледное лицо с лихорадочно блестящими глазами в обрамлении тёмных кругов.       Косметика немного исправила ситуацию, а чтобы выглядеть посвежее, Кира накрасила губы новой помадой, купленной, казалось, в незапамятные времена, хотя на самом деле не так уж давно. Просто время с тех пор будто магическим образом растянулось, и казалось, что прошли не дни, а долгие месяцы.       День шёл удивительно, подозрительно спокойно. Кира успела один раз сбегать в магазин за энергетиком и мятной жвачкой, и с тех пор сидела, погрузившись в работу, и пила кофе чашку за чашкой. Видимо, спала она всё-таки недолго: усталость вновь начала давить на виски и туманить голову. Если бы не частые походы в туалет из-за большого количества выпитой жидкости, она бы снова уснула.       Во время очередного такого похода закружилась голова. Кира оперлась на край раковины с закрытыми глазами и поняла: жить в таком режиме она больше не может. Мозг перегревался от усталости, как запылённый процессор, по которому давно плакала генеральная чистка, всё никак не устраиваемая нерадивым хозяином. На какой день от недосыпа начинаются галлюцинации? А может, они уже начались, и всё произошедшее с ней было просто бредом, в том числе и ночная встреча? Может, всё же имело смысл найти Снежану и уговорить её поделиться своей историей?       Отдышавшись, Кира открыла глаза и взглянула в зеркало. По-прежнему никакого Деро, лишь она одна, уже сама начинавшая походить на нежить. Она в сердцах отвернулась.       Кира вышла в коридор, но не успела дойти до своего кабинета. Навстречу ей, что-то беспечно мурлыкая, шёл Беликов, весьма бодро для своего почтенного возраста. Видимо, он ещё не осознал, какое весёленькое дельце на него переложили с Кириных плеч, и радовался жизни.       — Добрый день, Кира Андреевна! — бодро поздоровался он в ответ на её полуживую улыбку. — Вы на обед?       — Нет, я к себе.       — Вы хоть не заболели? Нет? Ну хорошо, а то ж болеть — оно мало приятного, поверьте мне, старику. А пойдёмте-ка с нами посидим?       — Куда? — не поняла Кира.       — В мой кабинет. Анна Георгиевна уходит на пенсию, так мы решили её проводить. Скромненько, конечно. Идёмте, хоть чаю выпьете, там и торт привезли уже, Крушинин заказал.       Непонятна была причина такой сердечности. Может быть, Беликов жалел её за выговор у руководителя и отстранение от дела? В любом случае, меньше всего сейчас Кире хотелось участвовать в чужом веселье, но отказать старшему коллеге она не посмела. Особенно по такому поводу — не каждый день заслуженный следователь уходит на пенсию после сорока лет службы.       Анну Георгиевну она, конечно, знала. Строгая дама с аккуратно зачёсанными короткими волосами и властным голосом сейчас сидела в немногочисленном кругу коллег и по-доброму улыбалась. Тепло она приняла и Кирины поздравления, после чего усадила за стол, где уже были расставлены пластиковые тарелки с вилками и красовался большой яркий торт с поздравлением и веским числом “40”. Некстати вспомнилось, что многие не празднуют этот юбилей из-за расхожего суеверия. Но на профессиональную деятельность оно, судя по всему, не распространялось.       Кира скромно сидела за краем стола и рассеянно наблюдала за празднеством. Кроме неё, виновницы торжества и Беликова, тут присутствовали ещё трое человек — Крушинин и двое, которых Кира знала лишь по фамилиям, не пересекаясь с ними непосредственно по работе — Артёмов, молодой парень со светлыми волосами, и Синдеева, женщина неопределённых лет в очках.       Они также, как и Кира, выполняли роль театрального реквизита и мало участвовали в общей беседе. Душой компании был Крушинин.       — Пробуйте, пробуйте тортик! Семён Николаевич, Кирочка, берите. Анне Георгиевне, конечно, лучшую часть, вот эту, с цифрами. Я ещё конфет взял, чтоб уж наверняка кой-чего слиплось, хе-хе… Стол как в еврейском анекдоте: “Ой, я таки смотрю, богато вы живёте, Абрам Израилич, икра вот на столе! И шо, что баклажанная? Так ведь целое ведро!”.       Кира вяло жевала торт, не особо чувствуя вкуса. Было только очень сладко и, кажется, это была первая еда за… ну, за очень долгое время. Желудок, давно заливаемый энергетиком и кофе, с удивлением воспринимал новое. И если бы Кира не боялась обидеть коллег, кофе бы она и ограничилась — аппетита не было совершенно, его убила ставшая вечной тревога.       — Анна Георгиевна, тост за вас, — Крушинин приподнял свою чашку с кофе на манер бокала с вином. — Знаете, как говорят про наш возраст?Это период между концом иллюзий молодости и началом галлюцинаций старости! Ха-ха-ха!       Виновница торжества благодушно хмыкнула.       — Ну, вы мне польстили, как всегда, Виталий Алексеевич! Я всё же постарше вас буду. Никаких иллюзий, как говорится — пора привыкать к земле.       — Да вы что, — замахал руками Крушинин. — Таки не смешите мои тапочки, вы ещё в космос слетаете. Расскажете потом, нашли там бога или нет, ха-ха! А знаете анекдот про атеистов?       — Нет, расскажите.       — Идёт урок атеизма в школе, учительница говорит детям: "Дети, кричите в небо — Бога нет!". Вдруг замечает, что мальчик-еврей стоит молча. Она его спрашивает: "Почему ты молчишь?". А он ей и отвечает: "Если там никого нет, то зачем кричать? А если там кто-то есть, то зачем портить отношения?"       Все засмеялись.       — Зря вы над евреями смеётесь, — подал голос Артёмов. — Они, между прочим, совсем не промах и на всякое способны. Взять хоть масонскую ложу…       — Правильно говорить не “ложу”, а “кладу”...       — А вот был такой случай, — продолжал Артёмов, не обращая внимания на попытку Крушина обратить всё в шутку. — Одному парню из Нью-Йорка начали слышаться голоса из-под земли. Вроде как на иврите разговаривали. Никто ему не верил, все смеялись, посылали к психиатру. А потом оказалось, что под его домом евреи прорыли туннель под землёй прямо от своей синагоги!       — Читал, читал, — кивнул Беликов. — Только причём тут масоны? Они вроде прорыли туннель к женской бане.       — Это в СМИ так написали, — возразил Артёмов.       — Ой, а у меня кофеёк кончился, — воскликнул Крушинин. — Кирочка, организуйте нам чайник, пожалуйста.       Кира, которую неожиданная просьба вывела из равнодушной меланхолии, взглянула на него и внезапно почувствовала, что тело ей больше не принадлежит. Это произошло так неожиданно, в одну секунду, что она поначалу даже не поняла перемену. Просто встала, взяла со стола чайник и отошла к кулеру до того, как захотела это сделать.       — Сейчас-сейчас, с радостью обслужу, — произнесли её губы.       Крушинин засмеялся, но тут же Артёмов вновь вернул к себе всеобщее внимание и продолжил тему.       — Думаете, это шутки насчёт масонской ложи? Да это масоны и придумали, вернее, превратили в шутку — ведь лучше всего спрятано то, что лежит на виду. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть, что они запустили свои руки во все сферы жизни, особенно в политику, чтобы управлять обществом. Взять хотя бы искусство, шоу-бизнес. Те, кто добрался до вершины, будь то писатели, музыканты или актёры, политики, кем бы они ни были, бизнесмены, те, кто добрался до самой вершины, должны быть в масонском клубе, потому что он функционирует как мафия. Так? Так что тебе не удастся достичь вершины, если ты не вступишь в их клуб. Вот и все. Довольно просто и понятно. Но это так. Тебе просто не позволят достичь вершины, если ты не состоишь в их клубе.       “Что со мной? — панически думала между тем Кира, держа чайник под струёй воды. — Почему я так фривольно выразилась? Не может же быть, чтобы…”       Руки её закончили набирать воду в чайник и поставили его на подставку. На блестящей поверхности чайника отразился Деро и заговорщически ей подмигнул. “Нет, только не сейчас!” — мысленно застонала Кира, но её губы лишь растянулись в улыбке. Рука залезла в карман кителя и вынула пакетик с каким-то порошком. Лишь сердце сейчас принадлежало ей — и оно ухнуло в пятки.       “Что это? — мысленно закричала она Деро. — Как это попало ко мне в карман? Что ты собираешься с этим…”. Руки ответили на последний вопрос за Деро. Они быстро и аккуратно вскрыли пакет. Кира в ужасе, не в силах повернуть голову, скосила глаза на компанию за столом. Все слушали оратора, на неё никто не смотрел. Кирина рука отщёлкнула крышку на чайнике и занесла пакетик над ним.       “Нет, не смей! — мысленно завопила она. — Прекрати, не надо, нет, нет, нет!!!” Деро в отражении кивнул, и рука Киры высыпала содержимое пакетика в чайник, закрыла крышку и включила кнопку. Тело отвернулось, и ноги донесли Киру до её места за столом и усадили на стул. На лице продолжала блуждать безмятежная улыбка.       Но никому и дела не было — беседа принимала всё более оживлённый характер. Никто не замечал неестественность улыбки Киры, никто не обращал внимания на её умоляющие глаза.       — Это очень интересно, — с серьёзным видом произнёс Беликов. — Я смотрю, вы хорошо осведомлены в вопросе. А скажите, как это у них организовано? Неужто просто подходят и предлагают вступить в клуб?       — Подходят. Могут, например, подойти и прямо предложить: “Хочешь на телевидение? Мы увеличим твою популярность! Снимем в фильме, это не проблема! Просто позвони мне”. И если позвонишь, считай, ты пропал. В их клубах практикуются сексуальная распущенность, гомосексуализм, оргии и так далее. Тебя будут приглашать на вечеринки. Как в фильме «С широко закрытыми глазами», вот так. Это работает вот так. Я хочу сказать, это похоже на документальный фильм, если хотите. А еще там присутствуют супер-молодые обнаженные девушки в масках, и на тебе тоже должна быть маска. Супер-дорогой костюм и так далее. А потом ты получаешь таблетки бесплатно и так далее. И потом, конечно, там следует заниматься сексом с несовершеннолетними. А потом тебя снимают на видео, а потом шантажируют, как в случае с Эпштейном, и Пи Дидди, и всеми остальными сутенёрами. Бывает такое. Это тоже огромная система шантажа, так? Но это я к тому, конечно, что есть старожилы, и они тебя шантажируют. И как я уже говорил, это огромная мафия, это как проституция, высокопоставленная проституция, шантаж, педофилия и так далее, это все в одном, да, это отвратительная гадость, да!       Щелчок кнопки вскипевшего чайника прозвучал как удар по плахе.       — Не беспокойтесь, я всем налью, — услышала Кира свой голос, поднимаемая с места чужой волей.       — Мне чаю! А мне кофе! — послышалось наперебой, и Кира всё с той же деревянной улыбкой принялась разливать по чашкам кипяток, отравленный… чем? Точного названия она не знала, хотя догадки имелись, не знала и откуда и когда этот порошок взялся в её кармане. Но сомневаться не приходилось — сейчас начнётся.       — Спасибо, Кира, — поблагодарил её Беликов. — А вы что будете?       — Ромашковый чай, — ответил вселившийся в её тело демон её голосом. — Он успокаивает нервы и помогает уснуть.       И её рука налила кипяток в чашку поверх положенного туда чайного пакетика с ромашкой. Кирино тело вновь уселось за стол, а глаза безнадёжно уставились на празднующих. Ей хотелось в отчаянии взвыть и схватиться ладонями за виски, но чёртов Деро не позволил ей сделать и этого. Она лишь с тоской и ужасом смотрела, как коллеги пригубливают свои напитки и продолжают беседу.       — А как определить, масон знаменитость или нет? — поинтересовался Крушинин, делая глоток из своей чашки.       — Глупости спрашиваете, голубчик, — отозвался Беликов, дуя на свой чай. — Они же не дураки, чтобы заявлять о себе непосвящённым, правда, Степан?       Артёмов ожесточённо замотал головой.       — А вот как раз и неправда! Они общаются между собой с помощью знаков. Дают друг другу знать о себе, вот так. И знаки у них такие, что их невозможно ни с чем спутать. Например, закрывание одного глаза рукой, — он положил ладонь на свой левый глаз и многозначительно посмотрел на всех по очереди. — Или вот так, — он сложил из пальцев “сердечко” и продемонстрировал всем. — Только это больше напоминает треугольник. Или принимают на фотографии особую позу. Это всегда видно.       Очевидно утомлённый рассказом, он в пару больших глотков прикончил свой кофе и отставил чашку.       — Однако! А чем же они ещё занимаются, кроме секс-вечеринок и тайного управления обществом?       — Поклоняются дьяволу, само собой.       — Что же, и жертвы приносят?       — Зря вы смеётесь. Да, и жертвоприношения, и оргии, и участие в сатанинских ритуалах. Этого требует дьявол, понимаете?       — Как же всё это интересно звучит! — воскликнул Крушинин. — А у не знаменитых людей есть возможность вступить в этот клуб? Найти бы контакты…       — Разве вы не понимаете, что это продажа души? Знаменитости продают свои души за славу и богатство, и я не понимаю, как можно завидовать тому, что эти люди окажутся в аду навечно, если они не покаются, вернутся и придут ко Христу, я имею в виду, как кто-то может завидовать вечности в аду, это же глупо, правда. Да, они все ещё могут прийти ко Христу и определённо спастись, но чем больше ритуалов они совершают для своего успеха, тем больше ожесточаются их сердца, и тем меньше вероятность того, что они смогут открыть свои сердца для единственного истинного живого Бога Иисуса Христа.       Он говорил, и лицо его менялось. Глаза, и до того как-то подозрительно посматривающие на собеседников, приобрели некий маниакальный блеск, а в голосе внезапно проступил религиозный восторг. Но если это ещё можно было списать на то, что Степан Артёмов только сейчас открыл свою душу, то поведение слушателей охарактеризовать как нормальное уже было нельзя.       Кира со всё возрастающим страхом смотрела, как меняются люди за столом. Крушинин начал хихикать и, казалось, никак не мог остановиться. Синдеева так уставилась в свою опустевшую чашку, словно там было нечто ужасное. Анна Георгиевна вдруг сладко потянулась, томно выгнувшись в хрустнувшей пояснице, и тронула за плечо Беликова.       — А пойдёмте танцевать, Семён Николаевич! Давайте-давайте, уважьте даму, у меня сегодня день рождения!       Беликова долго уговаривать не пришлось: он охотно поднялся со стула, элегантно подал руку даме и бодро вздёрнул её с места. Анна Георгиевна с игривым смешком оперлась на его плечо, и они неуклюже затоптались на месте.       — Это предиктивное программирование, — бубнил Артёмов, не заботясь, продолжает ли его кто-то слушать. — Это происходит на протяжении десятилетий. Верно? Итак, сатанинские масонские элиты, которые планируют использовать стратегические события, такие как войны, пандемии или что-то еще, за десятилетия до того, как они сделают это, на огромных событиях показывают нам, что мир видит, что они будут делать, например, через десять лет. С помощью этого предиктивного программирования, верно?       — Э-э-э нет, неудобно танцевать без музыки! — воскликнул Беликов. — Артёмов, голубчик, а спойте нам!.. Нет? Ай, ничего, я сам спою!       — Пред… хе-хе-хе… диктив… — хихикал Крушинин. — Диктивное… хе-хе… пред… програм… мирование… а-ха-ха-ха!       — Сколько ночей я преследовал тебя? — запел во всё горло Беликов, силясь перекричать какофонию голосов. — Сколько снов назад ты прокляла меня? Сколько ночами я пил твоих слёз? Сколько из сердца я вытянул грёз?       Он кружил свою партнёршу в нелепом, но залихватском танце, а та хохотала в голос и вскрикивала “Браво! Браво!”. Крушинин продолжал давиться смешками. Синдеева схватилась за голову, не отрываясь от своей чашки. А Артёмов бормотал:       — …Подготовить мир к событиям, чтобы мир с одной стороны не был настолько шокирован и скорее согласился, потому что они как-то почувствовали, что знают это и это кажется неудобно, но обычно. И чувствуют, что они знают это, они не знают почему, но они знают это, потому что они были запрограммированы на это событие много лет назад, да, это программирование МК-Ультра, это сатанинская дрянь, дамы и господа, вы только что поняли, что мы живем в сатанинском мире, которым руководят масонские элиты, которые точно знают, что делают. Это психологическая война, псиоп. Они это делают. Я имею в виду, всегда, постоянно, регулярно. Верно? Ага. Вот так оно и есть. Так что придите к истине. Есть только одна истина. Это ваш создатель, Иисус Христос, который имел к вам столько любви и сострадания, что смирил себя, оставил свой божественный престол и стал человеком, прожил совершенную жизнь, которую мы с вами никогда не сможем жить по нашей падшей природе, и умер стопроцентно невинно, свободно и добровольно на кресте, воскресший на третий день, поглотивший наши грехи в царстве смерти, и, конечно, воскресший, потому что был невиновен, и победил смерть. Ради нас, чтобы мы могли жить вечно с ним в раю, если мы решим за него, потому что только его невинная божественная кровь не может смыть наши грехи, и никто другой не предлагает вам этот божественный дар спасения этого искупления, право, он идеальный агнец, который забирает грехи мира, поэтому выберите Христа, вы унаследуете вечную жизнь, вы станете незаслуженно спасенными грешниками. Верно?       — Верно… ха-ха-ха… верно… хе-хе-хе!       — Нет! — вдруг закричала Синдеева и вскочила с места. — Нет! Нет!       И выбежала вон из кабинета, чудом не врезавшись в танцующую парочку.       — От моей жгучей любви, — гремело над ухом Киры, и она с ужасом узнавала голос своего демона, — и дьявол тебя не спасёт! От моей жгучей любви не избавит ни чудо, ни бог!       Кирина рука поднялась и легла на чашку с ромашковым чаем. Пальцы обхватили ручку и начали поднимать. “Пожалуйста, не надо!” — мысленно взмолилась она, но Деро не внял и неумолимо продолжил поднимать её руку с дымящимся чаем к её же губам. “Скотина!” — едва не зарыдала она. Губы Киры покорно приоткрылись, и их коснулся керамический край кружки.       — Ох!       Сильный удар в локоть выбил чашку из её пальцев, и на стол рядом с громким хохотом повалились танцующие — очевидно, споткнувшиеся во время своей пляски. Кипяток выплеснулся на то самое колено, которым Кира проехалась вчера по асфальту, когда её толкнул Ломов. Она услышала собственный вопль боли и схватилась рукой за пострадавшее место. И поняла, что вновь обрела контроль над телом. Кира вскочила с опостылевшего стула и выбежала вон из кабинета.       Она влетела в свою квартиру, захлопнула дверь и обессиленно сползла по двери на пол. Её трясло. От усталости, от адреналина, от страха. Это был уже край. Не был ли это намёк, что лучше бы ей отдать сердце по-хорошему, пока не пострадал ещё кто-нибудь?       Кира вскочила и заметалась по квартире. Вчера она вызывающе интересовалась, сколько у него власти в реальном мире, и сегодня он дал исчерпывающий ответ. Специально дал ей подремать и не трогал всё утро, чтобы она расслабилась, а потом нанёс прицельный удар. И один бог знал, чем это событие теперь обернётся для участвовавших в нём людей и для самой Киры. Её уволят? Посадят за кражу и распространение наркотиков? Стоит ли ей вообще завтра возвращаться на работу или прямо сейчас следует начать сушить сухари?       Ей хотелось выть от бессильной злости. Она бегала из угла в угол, пинала мебель, била кулаком по стенам и не могла найти себе места. Наконец, выдохшись, Кира упала на диван. Но не легла — слишком был велик риск незаметно уснуть. Просто села и уставилась в пространство.       Планов не было. Мыслей тоже. Он просто не давал ей сосредоточиться, планомерно выматывая, не давая отдыха и постоянно подкидывая шутку за шуткой. Но сейчас она дома и никуда уже не пойдёт, чтобы не подвергать опасности людей, что могут оказаться рядом с ней. Сейчас она заварит крепкий кофе, сядет за компьютер и будет искать, как бороться с демонами. Вспомнился разговор с Демьяном, он ведь дал ей какую-то зацепку…       Кира нахмурилась от мыслительных усилий и пошла на кухню. Высыпала в чашку щедрую порцию кофе, потом начала наливать воду и обругала себя за рассеянность — воды в чайнике оставалось буквально несколько капель, причём холодной. Она налила в чайник сырой воды, включила и присела на стул в ожидании, когда закипит вода. Точно, Демьян говорил, что имя демона даёт над ним власть. Она теперь знает его, и оставалось только понять, как использовать это знание. Кажется, она даже читала в детстве какую-то сказку об этом… Про девушку, которой злой карлик пообещал напрясть золота из соломы и потребовал за это первенца. Он предложил ей угадать его имя, и он не тронет ребёнка, и тогда она подслушала, как карлик поёт песню о своём имени. Его звали Ром… Рум… Румпель…       Кира резко открыла глаза. Проклятье, она снова задремала! Хорошо, что ненадолго — индикатор температуры на чайнике ещё показывал около ста градусов. Она тяжело поднялась и залила кипятком размокший кофе в чашке. Помешивая ложечкой, подхватила чашку и пошла в комнату за компьютер. Пока он загружался, она выпила в два глотка сразу полчашки. Жжение на языке её мало беспокоило — хотелось поскорее прогнать сон.       И вновь она обратилась за спасением к поисковику. Первым делом нагуглила ту самую сказку и вспомнила, что гнома звали Румпельштильцхен. Сказок с подобным сюжетом оказалось множество — английских, французских, исландских, — но нечисть в них была как на подбор по-детски наивной и сама себя подставляла, ставя условие и называя вслух собственное имя. Никаким сакральным знанием они Киру не наделили. Следовало искать в другом направлении.       Она забила в строку поиска “какую власть даёт имя демона”, и принялась открывать одну ссылку за другой, допивая кофе. Видимо, её организм уже настолько привык к кофеиновым допингам, что не только не реагировал в положительном ключе, но и наоборот — её только сильнее потянуло в сон. Кира отставила пустую чашку и попыталась сосредоточиться на обработке информации, но мысли расползались как скользкие улитки, каждая в свою сторону. Голова слегка закружилась, тело повело вбок, и Кира испуганно схватилась за край стола.       — Что это… — слетело с её ослабевших губ.       Веки налились свинцовой тяжестью, голову потянуло вниз земным притяжением. И всё, что она успела увидеть перед тем, как отключиться, было отражение Деро в зеркале напротив, который обольстительно улыбнулся и изобразил, будто что-то пьёт из бутылки. “Снотворное”, — успела пронестись последняя мысль, и Кира упала на пол без сознания.       Она смотрела в темноту. Раскинувшаяся перед взором чернота была непроницаемой, и тем не менее ощущения полного мрака не было — ему мешала непонятная красноватая подсветка. Кира перевела глаза пониже, и красный свет усилился. Шевелиться было тяжело, всё тело сковало как при сонном параличе. Впрочем, вставать было незачем — вокруг царила такая же темнота, как и над головой, разбавленная красноватым свечением из непонятного источника, которое ничего не освещало, просто теряясь во мраке. Может быть, лампа находилась за её спиной?       Кира зашевелилась и тут наконец поняла, что лежит, а её руки подняты, разведены в стороны и привязаны. Она испуганно задёргалась, но путы держали крепко — похоже, это были ремни. Ноги связаны не были, и Кира запуталась каблуками в чёрных простынях. Видимо, лежала она на просторной кровати и была привязана к её спинке.       — Так и будешь молча вырываться и даже не попросишь помощи?       Она рывком повернулась в сторону голоса. Властный, проникновенный и убедительный, кому ещё он мог принадлежать? Деро выступил из тьмы, как во всех её снах. Только на этот раз он был обнажён по пояс, и теперь стала видна обширная пёстрая татуировка, закрывавшая его грудь и плечи. Красноватые отблески играли на его коже, отчего та казалась смуглой и горячей на вид. Он растянул губы в улыбке, которая показала крепкие зубы, и сердце Киры сжалось от нехорошего предчувствия.       — Как будто это имеет смысл! — бросила она, насторожённо следя за его неторопливым приближением.       — А ты попробуй.       — Отпусти.       — Нет.       Он приблизился и одним текучим движением присел рядом с ней на постели.       — Если я тебя отпущу, ты ведь убежишь, — терпеливо объяснил он и легко погладил Киру по щеке.       Она отпрянула от прикосновения. И дело было не только в опасении. Когда он её касался, сердце замирало не столько от страха, сколько от постыдного желания — чтобы прикосновение не прерывалось. А она не могла позволить себе поддаваться такой слабости. Это был демон, убийца, преступник. Даже будь он человеком, Кира предпочла бы держаться от него подальше, и тем не менее… Гипнотически притягательный, он не внушал восхищение тонкой, неземной красотой, нет, скорее, от него исходил какой-то животный магнетизм, пробуждающий чисто низменное желание, но такой силы, что это было сродни божественному экстазу.       К нему тянуло, хотелось припасть, прильнуть, прижаться, вплавиться в его горячую плоть, слиться с ней, сгореть в его пышущем жаром нутре. А когда он так недобро улыбался, хотелось одновременно униженно упасть к его ногам и вцепиться пальцами в его горло, чтобы стереть с его лица этот порочный оскал.       — Конечно, убегу, я же не дура вешаться тебе на шею, — поставила разум в приоритет Кира.       В конце концов, это может быть наваждение, власть сна, и на самом деле она ничего не испытывает по отношению к нему. Даже ненависти. Она просто ловит преступника, это её работа.       — Жаль, я бы не возражал, — притворно вздохнул Деро. — Ну хотя бы поболтать со мной ты не против? Нам всё как-то не удавалось встретиться в спокойной обстановке, вечно ты куда-то торопишься. Но сегодня тебе бежать некуда.       Кира внутренне поёжилась от неприятной игры слов.       — А ничего, что я там, в реальности, возможно, умираю? Сколько снотворного ты влил мне в кофе, ты… А главное, как и когда успел?!       — Не умираешь, — отмахнулся Деро. — Но и проснуться от одного желания уже не сможешь. Так что в этот раз наше свидание будет долгим. О чём хочешь поговорить? Или… — он прилёг, опершись на локоть, и стал ещё ближе к Кире. — Или займёмся чем-нибудь другим?       — Я задала вопрос, — бросила Кира ему в лицо. — Не делай вид, что избирательно оглох.       — Пропущу твою грубость мимо ушей, чтобы не ссориться, — миролюбиво отозвался Деро. — Кажется, тебя интересовало, как я влил снотворное в кофе? Да так же, как положил пакетик с экстези к тебе в карман.       Связанные ремнями руки Киры сжались в кулаки. Ну разумеется, сама она этого сделать не могла, но за это легко слетевшее с его уст признание ей захотелось его ударить.       — Пока ты спала, — пояснил он. — Ты ведь заметила сегодня моё, так сказать, влияние? Мне удалось это не только наяву, как ты понимаешь. Ненадолго и неполноценно, но этого вполне хватило. Снотворное я влил, когда ты отключилась за кухонным столом, а за весёлым порошком прогулялся до хранилища, когда ты уснула на работе. Ну и мастерица ты поспать, между нами.       — Ты блефуешь, — дрогнувшим голосом прошептала Кира. — Тебя… меня… так просто не впустили бы в хранилище и не разрешили ничего вынести без письменного разрешения.       — Ты права, — неожиданно легко согласился Деро. — Конечно, так легко мне бы это не удалось. Наверное, пока ты спала, кто-то из твоих коллег зашёл к тебе в кабинет и положил пакетик тебе в карман. Какой вариант правдоподобнее?       — Ты… — Кира задохнулась от подступившей паники. — Ты… Там же всюду камеры!       — Что ж, тогда, если это первый вариант, тебе не повезло.       Кровь бросилась ей в голову. От негодования она не смогла найти слов и просто пнула Деро, метя в лодыжку. Он легко увернулся.       — Ну что ты так расстроилась? Я же могу стереть этот компромат не только с записей, но и из памяти тех, кто увидел.       — Дай угадаю — взамен на моё сердце? — зло процедила Кира.       — Ну, раз ты сама предлагаешь…       — А какая мне от этого будет польза, если я не выживу без сердца?!       Деро пожал плечами.       — Люди рождаются, чтобы умереть. По крайней мере, умрёшь достойно, с репутацией хорошего человека и честного сотрудника.       Кира плюнула ему в лицо. Он не уклонился, наоборот — открыл рот и поймал плевок. С чувством проглотил и ухмыльнулся.       — Мерзость, — нашла слово Кира.       — Да не особо, — признался Деро. — Когда ты меня целовала, ты же наглоталась моей слюны, и ничего.       Она снова вспыхнула, на сей раз от стыда.       — Или ты про другое? Согласен, не самый честный ход. Но говорят, в любви и на войне все средства хороши. Кстати, до сих пор не понял, что у нас.       — Ну уж точно не любовь! — выкрикнула Кира, с ненавистью глядя в его смеющиеся глаза.       — Разве ты меня не любишь? — удивился Деро.       — Нельзя любить того, кого боишься! И если ты думаешь, что я отдам тебе своё сердце добровольно, то ты просто идиот!       — Значит, ты меня боишься.       Кира в сердцах отвернулась, не в силах выносить своё поражение. Его рука легла на её щёку и нежно провела до подбородка. И вдруг схватила за него и повернула Кирину голову обратно. Держа её за подбородок, он медленно провёл большим пальцем по её нижней губе.       — Почему тебе так нужно, чтобы я отдала тебе сердце добровольно? — тихо спросила Кира, глядя в его тёмные глаза, которые почему-то больше не смеялись. — Это принцип? Если не получаешь полюбовно, то хотя бы как уступку на шантаж? Просто хочешь меня сломать, да?       — Знаешь, чего я хочу? — прошептал он, приближаясь и опаляя её горячим дыханием. — Я хочу размазать эту помаду по твоему лицу. Хочу почувствовать тебя изнутри. Позволь мне проникнуть в тебя. Дай мне приблизиться к богу.       Он приник к её губам в поцелуе, медленном, чувственном, ошеломительном. С уст Киры сорвался выдох, который вернулся в её рот с его жарким дыханием, и горячий язык коснулся её верхней губы, вызвав мучительно-сладкий толчок внизу живота. Сердце трепетно забилось в груди. Разум завопил от страха и привёл Киру в чувство. Она укусила Деро за губу, и он отпрянул.       — Хочешь подоминировать, mein Herz? — хрипло рассмеялся он. — Ладно.       Кира не успела осознать как это произошло, как теперь Деро лежал на её месте, привязанный ремнями к кованой спинке кровати, а она сама сидела на его бёдрах.       — Поиграем в злого унтер-офицера и арестанта? — предложил он с призывной улыбкой.       Кира оглядела себя. На ней действительно оказалась фетишная немецкая форма с юбкой, и теперь она отлично вписывалась в общий пошлый интерьер. Не отвлекаясь на эти мелочи, она заглянула в кобуру на поясе и наконец обнаружила там то, чего ей так не хватало во снах. Пистолет. Фетишист захотел поиграть, но проиграл. Она вынула пистолет, со щелчком взвела курок и приставила дуло ко лбу лежащего под ней Деро.       — Что, сразу с козырей? — вздохнул Деро. — Ну ладно, хотя я надеялся услышать, как ты оскорбляешь меня по-немецки. Красивый язык.       — Я не знаю немецкого, но сейчас скажу по-русски, — сказала Кира с торжеством. — Гитлер капут. Ха, смотри-ка, знаю!       — Умница, — похвалил Деро. — Для начала неплохо. А дальше что? Неужели всё-таки пристрелишь меня?       — Сомневаешься в этом?       — Ну да. Обычно людям жалко убивать тех, в кого они влюблены.       — Ты, — прищурившись, начала Кира. — Ты сломал мне жизнь. Не даёшь мне спать. Разрушил мою карьеру. Убил людей. Поглумился над моими коллегами. Угрожаешь моей жизни. И после этого всего до сих пор уверен, что я тебя люблю?       — Да, — спокойно ответил Деро. — Любовь не подчиняется логике и здравому смыслу.       — Можешь убеждать себя в чём угодно, — сухо обронила Кира. — Напоследок. Потому что сейчас я тебя убью.       — Что ж, тогда стреляй.       Она смотрела в его серьёзные глаза, отдающие в зелень в этом странном освещении. В них горели загадочные искры. Сейчас она нажмёт на спуск — и они погаснут навсегда.       — Ну, же, душа моя, убей меня.       И он навсегда замолчит. Больше никогда она не услышит этот глубокий, чувственный голос, ласкающий её слух, заставляющий кожу покрываться мурашками, а сердце замирать в сладком томлении. Он утихнет. Исчезнет. Перестанет ввергать в хаос её жизнь. И больше никого не тронет.       Кира зажмурилась и нажала на спусковой крючок. В звенящей тишине отчётливо, но слишком тихо щёлкнуло.       — Какая трусость — не смотреть в глаза тому, кого убиваешь, — услышала она саркастичный голос Деро и открыла глаза.       Он насмешливо усмехался, глядя на неё снизу вверх из-под упирающегося в его лоб дула пистолета. Кира нажала ещё раз, но эффект был тот же.       — Выбрось ты эту игрушку, — посоветовал Деро.       И тут она увидела, что держит в руках пластмассовый детский пистолетик. Кира отшвырнула его в сторону.       — Дьявол! — выкрикнула она с яростью. — Ну конечно, ты никогда не играешь честно!       — Я что, похож на дурака, чтобы позволить себя застрелить? — резонно возразил Деро. — Вообще, знаешь, я наигрался в фемдом.       И вновь от молниеносной смены позиций у Киры на миг помутилось в глазах и захватило дух. Она снова лежала на кровати, а Деро наваливался на неё сверху.       — Я могу так бесконечно, — хмыкнул он. — И как приятно, что ты не просыпаешься и не сбегаешь от меня. Дай угадаю — потому что тебе нравится?       Он медленно провёл указательным пальцем по её губе. Задумчиво посмотрел на отпечаток, потом растёр след по своей губе. Кира наблюдала за этим странным жестом, тревожно гадая, что он выкинет дальше. И чтобы не дать его мыслям уплыть к пугающим глубинам тёмного сознания, спросила:       — Что за татуировки у тебя на пальцах? Эти кресты. Неужели ты веришь в бога?       — Хороший, а главное, неожиданный вопрос, — с интересом поглядел на неё Деро. — Я не верю в бога. Это в принципе некорректная формулировка. А эти кресты — просто напоминание о моём проигрыше.       — Кому-то удалось тебя обыграть? — заинтересовалась Кира. — И кто это был? Я её знаю?       — Всё тебе расскажи, — хитро подмигнул Деро. — Может, тебе и про мои слабости рассказать?       — Я слушаю.       — Люблю дерзких, — признался он. — С ними интересно играть. До поры до времени.       Его тон не понравился Кире. Кажется, впервые за всё время Деро начал терять терпение.       — Я очень многое им позволяю — пока мне это интересно, — продолжил он, и его рука легла на Кирин подбородок. — Но иногда игра становится настолько однообразной, что начинает терять смысл. Как бесконечная партия в карты, от которой скорее устанешь, чем получишь удовольствие, даже если в итоге выиграешь. Суть же в процессе.       Его пальцы сжались, удерживая голову Киры на месте. Деро начал склоняться к её лицу. И тут до неё дошло со всей отчётливостью — он наигрался. А она доигралась.       — Стой! — в панике запротестовала она, пытаясь его оттолкнуть, но он чертовски ловко поймал её за запястье. Вторую руку, прижатую его телом, она высвободить не сумела. — Ты что, так легко сдашься? А как же условие, что сердце должно быть отдано по любви?       От накатившего страха у неё, казалось, зазвенело в ушах. Это не могло так просто кончиться прямо сейчас! Она не может умереть!       — Я придумал это правило, — отозвался Деро. — Я могу и нарушить.       Он впился в её рот поцелуем. Кира забилась в его хватке, в ужасе сжимая зубы. В голове звенело всё отчаяннее, от страха стало не хватать кислорода. Звон разрывал мозг. Он резал его, как ножом, вгрызался через уши, двоился, распадаясь на разные мелодии. Пока наконец не стало возможным различить, что это надрывались одновременно телефон и дверной звонок.       Кира с трудом разлепила тяжёлые веки и сонно заморгала. Деро рядом не было, не было и чёрной комнаты с красным светом. Она лежала на полу у себя дома. И она была жива.       Телефон прекратил звонить, вместо этого к дверным звонкам прибавился громкий стук. Кто бы ни ломился сейчас в Кирину квартиру, он спас ей жизнь.       Она с трудом поднялась с пола и, пошатываясь, побрела к двери. Спрашивать, кто там, не имело смысла, потому что из-за двери донеслось:       — Кира-а-а!!!       Она отперла дверь, и на неё буквально обрушилась Ольга.       — Кирю-ю-юш, ну ты что! — запричитала она и стиснула Киру в медвежьих объятиях. Голос её дрожал — похоже, сестра не на шутку распереживалась. — Ох, слава богу, ты жива!       — Да, — прошептала Кира и с благодарностью обняла Ольгу в ответ. — Я жива.       — А я уже чёрт знает что надумала! — всхлипнула Ольга.       Она отпустила Киру, уже спокойно закрыла дверь и принялась разуваться.       — Пришла, как договорились, звоню-звоню, а ты не открываешь! Думала, ты опять про меня забыла и сидишь на своей работе. Потом подумала, что ты нашла парня и развлекаешься с ним. Но ты и трубку не берёшь! Тут уже и полезло в голову всякое плохое, а вдруг ты тут лежишь в квартире, умираешь! Слава богу, всё нормально!       Продолжая возбуждённо трещать, Ольга по-свойски прошла на кухню и принялась готовить чай. Кира опустилась на стул и подперла тяжёлую голову рукой, облокотившись на стол.       — Чего ты не открывала-то? — спросила Ольга, оборачиваясь к ней с заварочным чайником. — Уснула, что ли?       — Да, — кивнула Кира. — Оль, если опять начну засыпать, толкни меня, пожалуйста.       — Э-э, да я права была насчёт парня, — Ольга присмотрелась к ней, забыв про чай. — А ну, признавайся, кто тут у тебя? Опять красавчика где-то нашла, да?       — С чего ты взяла?       — Ну вон же, помада размазана, губы припухли. Я ж не слепая. А познакомь нас!       Не дожидаясь ответа, Ольга побежала в комнату и принялась хлопать дверцами шкафов. Кира прошла вслед за ней, остановилась у дверного косяка и устало сложила руки на груди.       — Ну и как, нашла кого-то?       — Нет… — обескураженно сказала Ольга. — А где он? В окно убежал или что?       — Оль, восьмой этаж. Успокойся уже.       — Так ты что, с пылесосом целовалась, что ли? Поэтому и не открывала, да?       — Да. Пойду умоюсь, чтобы больше тебя не смущать.       — Ну давай. А я тогда пиццу закажу.       — И энергетик для меня, ок? — крикнула Кира уже из ванной.       Посиделки затянулись до позднего вечера. Ольга заказала пиццу и ещё всякие вкусности и сначала заваливала Киру рассказами о своей работе, о проектах, потом перешла на светские сплетни и истории о своих знакомых.       Наболтавшись, заставила выбирать сериал для просмотра. На выбор было два: классическая женская мыльная опера и новый сезон остросюжетного детектива. Не то чтобы Кире не хватало расследований на работе, но романтики хотелось ещё меньше. Поэтому она выбрала детектив в надежде, что хотя бы сюжет её увлечёт и заставит взбодриться.       Но на первой же серии её стало давить ощущение потери времени. Украдкой, чтобы Ольга не видела, Кира взяла телефон и принялась гуглить то, на чём остановилась перед тем, как свалиться от лошадиной дозы снотворного, — информацию про значение имени для демона.       — Ну-ка, убери! — сурово воскликнула Ольга, заметив такое дело. — Потом пообщаешься со своим красавчиком. Сегодня сестринский вечер!       Пришлось Кире отложить телефон и со вздохом устроиться удобнее на диване. От бездействия опять начало клонить в сон, и, если бы не громкие комментарии сестры, с азартом следившей за сюжетом, она уснула бы на месте.       Серия закончилась, и Ольга поднялась с дивана.       — Что-то у меня голова разболелась, — пожаловалась она. — Думать всё-таки тяжело. Ой, ладно, смеётся она! — фыркнула Ольга в ответ на усмешку Киры. — Ещё и от этого чесночного соуса мутит, нафига столько чеснока бахнули?.. Пойду ещё чаю налью. Тебе тоже?       — Мне кофе. Двойной.       — Оки-доки.       Ольга ушла на кухню, а Кира снова пошла в ванную — ополоснуть лицо холодной водой. Это немного помогло, сонливость частично слетела. Вытеревшись полотенцем, она тоже отправилась на кухню. И замерла на месте.       Ольга стояла в прихожей. На банкетке перед ней валялась раскрытая сумка Киры. А в руках у сестры блестела оранжевым боком коробочка от “тик-така”.       — Нет!..       Кира подавилась криком, когда одно из сердечек выпало из коробочки на Ольгину ладонь.       — Кир, я возьму одну, ладно? У меня жвачка закончилась. Ой, а чего они такие странные? Это вообще съедобно?       — Нет…       Кира схватилась за голову, и почва, казалось, начала уходить у неё из-под ног. Это сон, это очередной кошмарный сон! Проснуться, надо проснуться! Она ударила себя по щеке.       — Кирюш, ты чего? Всё в порядке? — недоумённо спросила Ольга.       Кира с силой ущипнула себя за руку. Ольга продолжала таращиться на неё, растерянно хлопая глазами.       — Я не сплю… — прошептала она в ужасе.       — Я тоже, — сообщила Ольга и сунула сердечко обратно к остальным. — Пойдём дальше смотреть?       Не обращая больше внимания на застывшую столбом Киру, Ольга сходила на кухню, взяла приготовленные кофе и чай и принесла их в комнату.       — Кир, ну чего ты там встала? — позвала она с дивана. — Твой кофе остынет. Иди, я включаю следующую серию!       Кира механически прошла в комнату, села на диван рядом с сестрой и тупо уставилась на экран телевизора, не видя происходящего там. Перед мысленным взором огромными буквами маячил один вопрос: что делать? Что теперь делать?       — Оль, оставайся сегодня ночевать у меня, — мёртвым голосом произнесла она наконец.       — А? — отвлеклась Ольга от сериала. — С чего вдруг?       — Мне… мне снятся кошмары, — выдавила Кира. — Боюсь умереть во сне от остановки сердца. Пожалуйста, побудь со мной сегодня. Я не могу одна.       — Гм… ну ладно, — без особого энтузиазма согласилась Ольга. — Только мне не во что переодеться.       — Я найду, — Кира открыла шкаф и стала выбирать чистую одежду.       Ладно, сегодняшнюю ночь она не даст Ольге спать, как-нибудь уговорит на продолжение девичника. Может быть, расскажет подробности своих прошлых отношений, сестричка такое любит, еще они досмотрят сериал. И при этом надо решить, как спасти её от демона и спастись самой. Отличный, железный план.       Она легла на диван и снова углубилась в изучение результатов поиска, временами угукая в ответ на Ольгины реплики, чтобы показать свою заинтересованность сюжетом. Находилась всякая бесполезная ерунда вроде художественной литературы, а вот дельного было мало.       Наконец поиски увенчались некоторым успехом: Кира наткнулась на сайт с описанием различных демонов и ритуалов их призыва и принялась его читать. Правда, радовалась недолго: ритуалы были очень сложными и требовали соблюдения множества условий. Уставшие глаза слипались, мозг отказывался работать несмотря на кофе и энергетик. Кира лишь на секунду прикрыла веки и уснула.       Она проснулась в полной темноте. Вскочила, как ошпаренная, и поняла, что лежит у себя на диване, укрытая пледом.       — Оля, ты спишь? — позвала она вполголоса.       Ольга не отозвалась. Чёрт, сколько же она проспала? Встревоженная, она подобралась к выключателю и нажала кнопку. Мягкий свет настенной лампы осветил диван со скомканным пледом. Ольги нигде не было.       Она застонала. Вот и верь после этого сёстрам! Увидела, что Кира уснула, заботливо прикрыла пледиком, а сама тихонько ушла домой. Свет выключила, чтобы не мешал, дверь даже негромко захлопнула! Сколько минут, а может часов назад? Где сейчас Ольга? Спит в своей постели? А спит ли ещё, или Деро успел к ней наведаться? Кира обернулась на электронные часы над телевизором. Время перевалило за одиннадцать вечера. Может быть, ещё не поздно?       Она схватилась за телефон и выбрала контакт Ольги, но в динамике звучали лишь гудки. Не теряя времени, она зашла в приложение такси и заказала машину на Ольгин адрес.       Кира мягко покачивалась на заднем сидении, бездумно провожая взглядом проплывающие мимо ночные городские огни. Они успокаивали, но сейчас Кира не уснула бы при всём желании. Её трясло от тревоги, она не могла расслабиться, сидя на удобном сиденье как на иголках. Ещё несколько раз она пыталась дозвониться до сестры, но безуспешно — наверное, та поставила телефон на беззвучный режим.       Наконец, машина остановилась у подъезда, и Кира мгновенно выскочила из неё, не размениваясь на любезности с таксистом; поездку она оплатила ещё при заказе. Она даже не успела отметить красоту и тепло майской ночи, торопясь попасть в подъезд. Ольга не подходила и к домофону, и звонок бесполезно длился и длился, тревожа ночь. Тогда Кира прервала его и принялась звонить без разбору в другие квартиры. Ответили в третьей по счёту с закономерным вопросом, не намылить ли Кире шею за то, что она не даёт людям спать по ночам.       — Скорая, откройте!       В динамике домофона тут же запищало, и она ухватилась за дверь. Влетела в подъезд и стала нервно ждать лифт. Наконец тот привёз её на шестой этаж, и Кира принялась трезвонить в дверь, как несколькими часами ранее делала Ольга, спасая Киру от смертельных объятий демона. Кира хихикала от абсурдности ситуации и понимала — смех этот истерический. Ольга не открывала.       Поняв, что это бесполезно, Кира отпустила кнопку. Привалилась спиной к двери и обессилено сползла по ней на холодный бетонный пол. А теперь что делать?       Неужели она опоздала, и её сестра теперь лежит мёртвой в собственной постели? По её, Киры, вине. Вызвать МЧС, чтобы взломали дверь? Она не знала, приедут ли они на такой вызов — без оснований, по звонку истеричной растрёпанной девицы, у которой с собой сейчас не было ни удостоверения, ни паспорта. Даже форму она оставила дома, потому что переоделась в домашнее во время просмотра сериала. Волосы спутанными прядями падали на плечи, влажно липли к щекам, и Кира поняла, что плачет. Какой смысл кого-то вызывать, если Оля уже умерла?       Она подтянула колени к груди, обняла их и уперлась в них лбом. В груди ещё теплилась слабая надежда, что Ольга просто заехала по пути в какой-нибудь бар или ночной клуб, так как обычно она ложилась поздно. Кира ведь уснула и испортила ей планы на длинный девичник, вот Ольга и могла поехать куда-нибудь, чтобы продолжить веселье. Кира дождётся её здесь и уже больше никуда не отпустит.       — Кирюш, а ты чего тут сидишь?       Кира подняла голову и увидела Ольгу.       — Ну-ка, вставай, пол холодный, — она помогла ей подняться.       Она вынула из сумки ключи и открыла дверь квартиры.       — Оля, где ты была? — спросила Кира, заходя внутрь вслед за сестрой.       — У мамы, — ответила Ольга. — У неё поднялось давление, она попросила приехать к ней.       — И как мама?       — Уже всё хорошо, — улыбнулась Ольга. — Пойдём, я тебе что-то покажу!       Она скрылась в комнате, и Кира последовала за ней. Ольга сидела в кресле, а на подлокотнике в небрежной позе развалился Деро. Кира замерла в ужасе. Это снова был сон.       — Кирюш, смотри, кто ко мне вернулся! — радостно прощебетала Ольга, беря Деро за руку. — Мой Олежек! Кирюш, я так счастлива, ты не представляешь!       Деро усмехнулся, пронзая Киру недобрым взглядом своих тёмных глаз.       — Оля… Оля! Это не Олег, присмотрись!       Ольга непонимающе оглянулась на Деро, и тот нежно ей улыбнулся. Она обернулась обратно.       — Кир, ты чего? Это же Олег, разве ты его не узнаёшь?       — Оля, приди в себя! — выкрикнула Кира, в отчаянии взмахнув руками. — Олег умер!       — Что ты ерунду несёшь? — хмыкнула Ольга. — Ты заработалась. Вот же он, посмотри — живой и здоровый!       — Мы же поженимся, любимая? — ласково сказал Деро, поглаживая Ольгу по голове, как ребёнка.       Ольга посмотрела на него влюблёнными глазами.       — Конечно, Олежек! — пролепетала она с придыханием. — А когда?       — Да хоть завтра. Я снова приду к тебе, и мы будем вместе навсегда. Пока смерть не разлучит нас.       — Нет! — завопила Кира.       — Ревнивой сестры ответ! — засмеялся Деро и вдруг в секунду оказался перед её лицом и щёлкнул по носу.       Кира распахнула глаза. Она сидела на лестничной площадке, прислонившись спиной к Ольгиной двери.       — Деро, я знаю, ты меня слышишь, — произнесла она в тишине и ощутила, что та к ней прислушалась. — Не трогай мою сестру. Это только наше с тобой дело. Не вмешивай её!       Тишина внимательно слушала, ожидая, что ещё скажет Кира. Что предложит.       — Я… я приду к тебе, слышишь? — тихо проговорила она, зная, что ни одно её слово не будет пропущено мимо ушей. — Приду сама. Завтра.       Завтра. Завтра не станет одного из них — жестокого очаровательного демона или обычного, загнанного в ловушку следователя. И что-то ей подсказывало — победит тот, у кого больше преимуществ.