Торжество осени

      За окном пели птицы, радуясь восходящему солнцу. День обещал быть погожим и теплым. Дворец гудел подобно пчелиному улью, и каждый был занят своими делами.       В роскошные и просторные покои своей сестры вошла аранель, недавно еще размышлявшая о предмете разговора. Она поприветствовала Гвельвенэль, сидящую в обитом темно-синей узорчатой тканью кресле. Облаченная в привычно темные одеяния со сверкающими вкраплениями драгоценных камней и нитей, но пока еще без венца, эллет встретила ее взглядом. Ганнель сразу отвела глаза.       Юная аранель не любила смотреть в глаза своей сестре, так как видела там только холод зимних небес над горными вершинами, без намека на проблески лучей искренней радости. Она помнила, что так смотрел на нее отец, ласки и внимания которого она жаждала не меньше, чем того же от матери.       — Садись, — тонкими, бледными, наверняка холодными пальцами она указала на кресло, стоящее рядом. — Как тебе спалось во дворце?       — Непривычно, но хорошо, — Ганнель постаралась придать своему голосу более радостный тон.       — Я рада. Я позвала тебя, чтобы поговорить о сегодняшнем балу. Ты не впервые будешь присутствовать на подобном мероприятии, но я вынуждена предупредить тебя. Почти никто не знаком с нами в Таур-ну-Фуин, потому ты должна вести себя более сдержанно, чем на праздниках в Келардоне. Полагаю, ты понимаешь меня, поэтому мне нет нужды объяснять тебе все.       — Да, понимаю, — выждав перед этим несколько секунд, сказала аранель. — Могу я задать тебе вопрос? — дождавшись медленного кивка, эллет проскользила взглядом от своих сложенных на коленях рук по светло-зеленому подолу. — Ты ведь не хочешь выдать меня за аранена?       Эта фраза, пропитанная беспокойством, почему-то вызвала у рин смешок — губы едва дрогнули в подобии улыбки.       — Не всегда, при наличии двух наследников королевств, их родители захотят заключить подобный союз, — Гвельвенэль медленно поднялась со своего места и проследовала к окну, сохраняя царственную осанку. — Так что можешь об этом не думать. Но установить доверительные отношения с молодым принцем тебе не помешает. Можешь идти.       Ганнель тут же встала с кресла, сделала легкий реверанс и, поблагодарив, удалилась в коридор. «Доверительные отношения с принцем… Неужели и здесь ты хочешь что-то выведать, Хетумериль?..» В ее голове вертелось множество мыслей о намерениях сестры. Ей было свойственно искать любую выгоду даже в обычных знакомствах. Хотя, у рин редко случались именно «обычные».       Быстро пролетал день. Ганнель сама не замечала его течения, для начала приняв в покоях портного, который доставил и довел до совершенства выбранное ей платье, затем прогулявшись вместе с Латронэль в саду, немного побеседовав с Наурэль и наблюдая за суетящимися в Большом зале слугами с вершин лестницы. Ее взор остановился на несколько выделяющейся из толпы других девушке. С темно-коричневыми, немного кудрявыми волосами, убранными на эльфийский манер. В сиреневом келардонском платье, из-за небольшого роста казавшемся длиннее обычного. Девушка держала в руках корзину с алыми лентами, сплетенными с цветами, подавая по одной другой служанке.       — Латронэль, это та аданет?       — Да, моя аранель.       — Позови ее ко мне. Мне хочется поговорить с ней.       — Сию минуту, аранель.       Служанка тут же упорхнула вниз по ступенькам, и Ганнель с интересом наблюдала за тем, как с расширившимися от удивления глазами аданет посмотрела наверх и, извинившись перед своей «наставницей», поспешила вслед за Латронэль.

***

      Торопливо переставляя уставшие ноги, Женя поднималась по лестнице. Неужели она уже что-то успела натворить? Но служанка не выглядела озадаченной или напуганной, а принцесса — сердитой…       — Не забудь сделать реверанс, — напомнила эльфийка, на что девушка кивнула.       Наконец они добрались до небольшого расширения, на котором и стояла принцесса. Евгения взглянула на нее — на вид девушке было лет шестнадцать или семнадцать, не более. И в глазах ее, вопреки представлением о надменных эльфийских господах, читалось искреннее любопытство и даже доброжелательность.       Вспомнив о словах служанки, Женя сделала реверанс — из-за репетиций с Ринантиэль в комнате вчерашним вечером, выходило чуть лучше.       — Здравствуй, аданет, — от улыбки принцессы по залу будто заскакали солнечные зайчики. — Скажи свое имя.       — Меня зовут Евгения, — несколько заторможенно ответила девушка. Принцесса ей показалась самым прекрасным созданием, которое она видела. Как же тогда на нее повлияют истинные монархи? «Наверное, свалюсь в обморок,» — подумала Женя.       — Какое необычное имя, — эльфийка приподняла брови. — Я слышала, что и город, из которого ты прибыла, также имеет странное название.       — Да, я… прибыла из Санкт-Петербурга.       Не найдя, что сказать еще, и чувствуя некоторую скованность перед такой важной особой, Женя поджала губы. Принцесса сделала плавный жест рукой на проход, ведущий в сторону.       — Что это за город? Мне хочется узнать о нем больше.       — О, это очень хороший город, он расположен в большой стране. Моей стране, где живут только люди. Вообще, во всем нашем мире живут лишь люди… — протянула девушка, касаясь шеи. Стоило ли ей много говорить о месте своего прежнего обитания? Могло это навлечь на нее какую-то беду? Хотя, о какой беде речь, в эльфийском обществе она была сравнима с тенью…       — Это так необычно! У вас наверняка и о магии не слышали? — Женя мотнула головой, и принцесса задумалась. — Как же вы живете?       — У нас делали множество открытий и изобретений, которые вполне компенсируют отсутствие магии, — пожала плечами девушка. Видя заинтересованный взгляд собеседницы, она попыталась вспомнить что-то необычное и простое одновременно. Чтобы немного впечатлить. — Например, свет! Мы не используем огонь для освещения комнат, у нас существует такое изобретение как лампочка. Она… как бы это сказать… преобразовывает электрическую энергию в световую.       На лице принцессы отразилось искреннее желание понять, о чем говорила Женя. И та пустилась в объяснения. Они вышли на наружную террасу, и Ганнель задавала все больше и больше вопросов, на которые «гостья» едва успевала давать ответы.       — Простите, аранель, — надеясь, что не допустила ошибки в произношении, Евгения склонила голову, — мне кажется, что Ринантиэль будет меня искать.       — Если ты желаешь продолжить подготовку к балу, то можешь идти. Однако мне все еще интересно будет узнать о тебе. Я отправлю за тобой Латронэль, когда придет время.       Неловко раскланявшись, девушка покинула это место, следуя за служанкой. Ганнель спрятала улыбку и устремила взор вниз, прямиком во двор. На достаточном расстоянии от дворцовых стен, возле восточных ворот, находились конюшни. Левее виднелась еще одно строение — казармы воинов. Аранель о чем-то задумалась на пару мгновений, а затем решительно нырнула в тень коридора и вскоре оказалась во дворе, бодро пересекая расстояние до конюшен.       «Надеюсь, Латронэль уже успела привыкнуть к моим внезапным желаниям,» — подумала Ганнель, немного замедляя ход, расправляя платье и выпрямляя спину.       Кивком поприветствовав главного конюха, который как раз выходил из стойла, аранель изъявила желание прокатиться на своей лошади.       — Сейчас ее запрягут, аранель, — с поклоном ответил эллон, отдавая указания одному из более молодых подчиненных.       Улыбнувшись, эллет вошла в тень стойл, обводя взглядом ухоженных красивых лошадей и чистую дорожку под ногами. По сравнению с ароматами дворца, пахло довольно… непривычно. Но Ганнель с наслаждением прикрыла глаза, понимая, что уже несколько недель не совершала визиты в подобные места.       Проходя мимо лошадей разной окраски с блестящими гривами и лоснящейся шерсткой, девушка увидела свою любимую кобылу, радостно фыркнувшую при виде хозяйки. Нифредиль проделала вместе с нею путь от самого Келардона, и успела соскучиться не меньше.       — Моя мельдис, как ты поживаешь? — проводя по белоснежной мордочке рукой, Ганнель заглянула в светло-серые блестящие глаза. Нифредиль ткнулась теплым носом в ладонь эллет. — У меня нет ничего с собой, моя хорошая… Но в следующий раз я тебя обязательно угощу!       Лошадь еще раз фыркнула — эта привычка нравилась принцессе — и мотнула головой. Молодой эллон, явно смущенный присутствием аранель, подправлял подпруги, не отрывая взгляда от своих рук.       — Аранель Ганнель, доброго вам дня.       Голос за спиной заставил эллет обернуться, и глаза с небольшим удивлением обнаружили капитана стражи рин Келардона. Облаченный не в латы, а в обычное серо-синее одеяние, Каланрад по-прежнему выглядел сосредоточенным и задумчивым. Небольшая морщинка между его черных бровей, нависавших над васильковыми глазами, разгладилась, и лик посветлел.       — И вам того же, капитан Каланрад, — приветливо улыбнулась девушка. — И с Эндери!       — С Эндери, — эхом отозвался эллон. — Я слышал, Нифредиль снова захотела пищи.       — Значит, не только на меня действует ее очарование! — Ганнель снова повернулась к лошади и погладила ее между глаз.       — Позволите предложить ей угощение? — в руке капитана будто из ниоткуда показалось крупное красное яблоко, к которому Нифредиль сразу потянулась.       — Ох, спасибо! Теперь она будет точно счастлива, — с кивком забрав блестящий сочный плод, аранель на раскрытой ладони отдала его своей питомице. Та тут же его схрумкала.       — Ваша лошадь готова, аранель, — оповестил конюх, оправляя в последний раз седло.       — Спасибо, — взяв в руки узду, Ганнель вывела Нифредиль из стойла, жестом приглашая Каланрада присоединиться к небольшой пешей прогулке. — Вы тоже пришли проведать своего жеребца?       — Все так, аранель. Заботу о нем я не могу доверить никому, — держась на полшага позади, как полагалось, произнес Каланрад.       — Неужели у вас хватает на это времени?       — С приездом в Темнолесье его стало немного больше.       — Что ж, ваша забота весьма трогательна, — они вышли за пределы конюшни, и Нифредиль, нетерпеливо прядая ушами, ждала свою хозяйку. — Надеюсь, на сегодняшнем балу вы будете присутствовать?       — Разумеется, как обязывает положение, — Каланрад заложил руки за спину.       На секунду лицо аранель удивленно вытянулось. Отточенным и плавным движением она забралась в седло.       — Значит, и в Келардоне вы посещали праздники лишь из-за положения? — несмотря на нежелание принцессы показывать этого, тон голоса стал немного холоднее.       — Увы, аранель, я не любитель больших торжеств. Простите, если чем-то расстроил вас, — он склонил голову.       Удерживая рвущуюся в рысь Нифредиль, Ганнель произнесла:       — Это совсем не так, капитан, — она посмотрела на стены дворца. — Передайте Латронэль, что я прогуляюсь верхом недалеко от замка. Пусть она не беспокоится.       — Слушаюсь.       Развернувшись, аранель пришпорила лошадь и вскоре скрылась из виду. Ее сердце застучало быстрее не то из-за быстрой езды, не то от неведомого разочарования. А капитан, недолго смотрев вслед темноволосой эллет верхом на белой лошади, снова нахмурил брови и быстро направился ко дворцу.

***

      Вечер наполнялся гулом голосов, частым биением сердец, многочисленными взглядами — от заинтересованных до неприязненных. Шорохами дорогих одежд, звоном посуды и переливами мелодий. Едва на Таур-ну-Фуин начала опускаться темнота сумерек, во дворце оказались первые гости, прошедшие в украшенный бальный зал, где их уже встречали музыканты и слуги, внимающие любому приказу.       Постепенно зал наполнялся разноцветной шумной толпой, готовой проводить весь вечер и ночь в танцах и беседах, выпивая прекрасное вино и пробуя изысканные закуски. Однако же праздник в этом году — необычный. Таур Трандуил пригласил гостей из таинственного Сверкающего королевства. Потому все с интересом и предвкушением ждали появлении Владычицы и ее свиты.       Высокая светловолосая женщина — бренниль Хетунэль, одна из приближенных короля — поприветствовала сверкающей улыбкой только что прибывших гостей. Она будто ступала над начищенным до блеска полом, ее блестящие золотыми нитями светлые одежды трепетали подобно крыльям белой голубки, а взор был ясен и чист. Бренниль Хетунэль пользовалась при дворе большим уважением, а к ее мнению иногда прислушивался сам король. А среди простого народа она была известна своей добродетельностью и мягким нравом.       — Бренниль Лагорэ, — она легко кивнула статной рыжеволосой женщине в темно-зеленом одеянии. — Рада вас видеть.       — Здравствуй, бренниль Хетунэль, — ответила дворянка с узкой, но искренней улыбкой. — С великим Эндери! Наконец он пришел в наши края.       — Воистину. Еще не успели соскучиться по двору?       — О нет, Хетунэль, — умиротворенно покачала головой женщина. — Моя фэа находится в покое в отдалении от дворцовой суеты. А как твоя жизнь?       — Ни дня не проходит без происшествий, — бренниль рассмеялась переливами серебристого колокольчика. — И нет поводов для скуки… А ваш сын, бреннон Менельнаур прибыл с вами?       — Конечно. Он, как всегда, завел разговор с другом, — развела руками арфенэт. — Его неугомонность с йенами не проходит… А где же ваш брат?       — Хеледир, как и всегда, занят, — улыбнулась эллет. — Вне торжеств нам почти не удается видеться.       — Ах, понимаю, понимаю… — закивала бренниль Лагорэ. В ее глазах показался слабый интерес. — Вы уже виделись с Владычицей Келардона?       — Виделась. Но, к сожалению, еще не говорила. Наши гости из Сверкающих королевств — самая обсуждаемая новость за последнее время.       — Не мудрено, Хетунэль, ты ведь знаешь, сколько всего говорили о его правителях… Но, раз уж рин решилась прибыть в Таур-ну-Фуин, на некоторые тайны, быть может, прольется свет.       — Пусть будет так. Я оставлю вас, бренниль Лагорэ, мне нужно поприветствовать гостей.       Дворянки простились на время, и каждая вскоре снова оказалась в водовороте нескончаемых светских разговоров.       Женя во все глаза разглядывала шевелящуюся, гудящую толпу. Казалось, что с приходом эльфов весь зал наполнился мерным сиянием. Такое количество красивых — ослепительно красивых — людей в одном месте она еще не видела. Едва взгляд прицеплялся к одному лицу с правильными чертами, к шелковистым волосам и воздушным одеяниям, как тут же переходил ко второму. Затем к третьему, четвертому, и девушка готова была упасть в обморок от большой концентрации произведений искусства в первые три минуты.       Рядом стояла Ринантиэль в праздничном двухслойном сиреневом платье, как и у всех остальных слуг. На Жене одежда немного отличалась покроем, чтобы ее не спутали со слугами. Из-за роста оно сидело чуть хуже, а рукава были менее удобными и привычными. Ринантиэль предупредила, что позовет на помощь только при необходимости, поэтому Евгения могла наслаждаться балом в отдалении, так как не числилась при дворе.       Место обзора ее полностью устраивало: ее не видел никто, зато она могла видеть всех. И девушка уже представляла триумфальное появление правителей, предварительно спланировав свое падение. Отсюда ей даже были слышны разговоры, и Женя, поначалу не испытывая желания «греть уши», обнаружила тему одного весьма интересной. Поэтому все же вслушалась.       — Туда не допускают эдайн вовсе, — говорил какой-то мужской голос, — и эльфийские послы ранее попадали тоже редко.       — Так откуда же вы об этом узнали? — заинтересованно спросил женский.       — Мой дядя бывал в Келардоне еще во времена правления арана Гарондина. И рассказывал, что король был холоден и прямолинеен. А также издавал весьма жестокие законы.       — Наверное, эти качества передались и его дочерям, — с долей неприязни в голосе произнесла девушка. Женя вдруг вспомнила принцессу Ганнель и внутренне не согласилась с говорившей. — Неудивительно, что Келардон продолжает находиться в отдалении от королевств своих собратьев.       — Но позвольте, бренниль, раз уж рин со своей свитой в Темнолесье, выходит, эта традиция вскоре прервется?       — Я не питаю подобных надежд.       Женя задумалась, отступая на несколько шагов, чтобы не выглядеть в собственных глазах сборщиком секретной информации. Она уже достаточно услышала и о жестокости бывшего короля, и о его отплытии в Валинор, бессмертные эльфийские земли, и о сомнительных качествах правящей королевы. Однако почти никакие из этих слухов не подкреплялись реальными примерами. А этого ее журналистская натура начала отчаянно требовать.       Поэтому, мысленно вписав этот пункт в свой список дел, Женя на время отвлеклась от подобных размышлений. Ее внимание привлек шум, похожий на громовые раскаты. Двери в зал открылись, и к затихшей склонившейся толпе вышел король. По рекомендации Ринантиэль, да и по соображениям вежливости, Евгения также выполнила реверанс. Довольно долгий, отчего у нее немного начали зудеть икры.       Вскоре толпа выпрямилась, и девушка, привставая на носочки, увидела поднявшегося по лесенке к трону короля. Таур был самим олицетворением величественности и гордости. Во взгляде, в осанке, в повороте головы и взмахе руки — везде виделись могущество и стать. Алым пламенем горел плащ, стекающий вниз по ступеням блестящей волной. В короне — переплетении тонких ветвей — сверкали яркие листья. И в холодном, блестящем сине-серебряном взгляде читалась печаль, проницательность и усталость.       Женя подумала о том, что и без венца, без украшений и посоха король не потерял бы своего величия. И не хотела бы она пересекаться с ним взглядом. Возле трона стоял лорд Хеледир, советник, который, казалось, внимал каждому слову, слетевшему с уст короля.       — Приветствую вас, мой народ, на празднике Эндери. В этом году он ознаменован большим для Таур-ну-Фуин событием. Правительница Сверкающего королевства ответила на приглашение на праздник согласием и прибыла сюда вместе со своей свитой. Примем наших гостей с почестями!       Двери на другом конце зала открылись, и, под полившуюся с высоты таинственную мелодию, в зал вошли те, о которых шла речь так давно. Небольшая процессия, будто окутанная дымкой, двинулась прямиком к трону, не замечая прикованных взглядов. Впереди ступала правительница, при виде которой практически каждый невольно затаил дыхание.       Красота, о которой слагали легенды, поистине была такой же холодной и сверкающей, подобно свету звезды или блеску драгоценного камня. Бледная кожа, смоляные волосы, голубые глаза. Голову королевы украшала корона, сочетавшая в себе мягкие линии и острые углы сплетающихся линий черного серебра. В них сверкали многочисленные камни — темно-фиолетовые, на свету играющие красноватыми и бирюзовыми оттенками. Лиловое платье, ослепляющее роскошью вышивки и сложностью покроя, в свете свечей рассыпалось на тысячи блестящих огней, а прозрачный плащ с тонкой вышивкой казался сплетенным из теней.       Рядом с ней следовала принцесса, облаченная в многослойное, состоящее из легких искрящихся тканей, платье насыщенного лилового цвета. На ее лице читалась доброжелательность, и только едва заметный румянец выдавал волнение. Замысловатую прическу укрывал венец — более легкий, но с теми же странными камнями. А после шли придворные в темных блестящих одеяниях.       Засмотревшись на бесстрастное, почти ничего не выражающее лицо правительницы, Женя прослушала небольшой обмен любезностями. Она напоминала ей Снежную королеву из любимых с детства сказки и мультфильма. Та тоже была одной из красивейших женщин, но ее холодность вызывала некоторое отторжение и нежелание пересекаться. И как же королева отличалась от своей сестры!       То же самое подметили и говорящие впереди, чьи слова Женя не смогла понять:       — Юная аранель выглядит нежным цветком фиалки рядом с рин — несокрушимой скалой, — произнесла какая-то женщина.       — Скала — слишком грубое описание, мельдис, — ответила ей другая. — Скорее, каменная статуя…       Когда гости расселись на почетных местах возле короля, было объявлено начало бала. Сразу начали собираться пары, полилась музыка, и Женя с искренним интересом наблюдала из своего укрытия за плавными движениями эльфов. За танцевальными фигурами и переходами. Кто-то развлекал себя разговорами, кто-то осматривал каждого присутствующего. И девушка, не сумев справиться с желанием, повернула голову к монаршим особам.       Король выглядел несколько скучающим. Он сидел, закинув ногу на ногу, отпустив советника (или дав ему приказ) потанцевать. Музыка не давала Владыкам говорить на большом расстоянии. А сокращать его в присутствии представителей обоих дворов считалось бы наверняка верхом неприличия. Потому рин говорила со своей сестрой, осматривающей глазами зал в поисках кого-то. Один эльф, приняв это, видимо, за своеобразный сигнал, осмелился с низким поклоном подойти к гостьям и, после представления, увлечь принцессу танцевать.       Глядя на кружащиеся в танце пары, рин погрузилась в одной ей известные мысли. Ее взгляд скользнул левее, замечая трепет пламени свечей в атласном королевском плаще. Эндери — не первая встреча монархов соседних королевств. И об этом не дано знать никому, кроме них самих.

***

      Это случилось много лет назад, когда над Великой пущей еще не висела тень Мордора. Когда Средиземье было безопаснее, а королевства — дружнее. Когда в Келардоне правил еще не успевший зачерстветь аран Гарондин, а в Великой пуще — Владыка Орофер. И у обоих королей были наследники. Эрниль Трандуил и аранель Гвельвенэль. Оба любили одиночество, оба любили природу за стенами дворца. Оба жаждали одобрения своих отцов и… не понравились друг другу при первой же встрече.       Король Гарондин покинул Келардон тайно, вместе с дочерью, чтобы заключить выгодный для могущественных королевств союз. Аранель старалась держаться позади отца, чтобы не показывать ему своего хмурого настроения. Смогла с величайшим трудом показать королю Ороферу — высокому и могучему синда — улыбку, чтобы потом, получив от арана Гарондина разрешение на отдых, отправиться в свою комнату. Одно лишь могло вызвать небольшую радость: эрниль не присутствовал на сегодняшней встрече. А это значит, что эллет еще могла провести какое-то время наедине с собой.       За тягучим малиновым закатом опустилась теплая лунная ночь. Летние сады за окном таинственно шелестели, и в их шепоте Гвельвенэль улавливала подтверждение своим мыслям. Вся ее душа противилась тому, чтобы послужить своему королевству таким образом. Быть выданной за неизвестного, невиданного прежде принца, о котором при келардонском дворе ходили противоречивые слухи. О его строгости, вечно каменном лице и полном подчинении правилам. Худшего для себя привыкшая к относительной свободе Гвельвенэль и представить не могла!       Ночь манила ее своим дыханием и пением ночной птицы. И эллет, переодевшись в костюм с брюками, надела темный плащ, взяла кинжал и выскользнула из покоев. Еще днем наведавшись в одно место, аранель безошибочно запомнила дорогу к нему. А потому, подобно тени, скользила по коридорам дворца. Конюшня была погружена в сон. Лошади мирно дремали в стойлах, и среди них Гвельвенэль почти сразу нашла своего черного жеребца.       Тот, проснувшись, едва не подал голос и не перебудил всех вокруг. Но хозяйка провела ладонью по шее в успокаивающем жесте:       — Тише, тише, Иэстиль…       Быстро оседлала его и вывела из конюшен, по траве выводя за ворота. А дальше — пустила рысью прямиком в спящий зеленый лес.       Она не слышала ничего, кроме топота копыт и свистящего в ушах ветра. Затерявшийся в кронах деревьев свет луны, дорога впереди, черная грива коня… И свобода. Свобода, которой она так жаждала, которой никогда не могла насытиться. И которую у нее могло отобрать неожиданное замужество ради политики.       На мгновение прикрывая глаза и припадая к шее коня, Гвельвенэль постаралась не думать ни о чем, кроме дороги. Вдруг Иэстиль спешно затормозил, громко заржав, а наездница, потеряв бдительность, перелетела через его шею. На мгновение перед глазами все смешалось, и аранель перестала понимать, где находилась земля, а где — небо. Далее шло болезненное столкновение с землей и топот копыт. «Затопчет!»       Гвельвенэль не успела даже вскрикнуть, как ее кто-то резко оттащил в сторону, вместе с ней скатываясь с дороги. На ее теле будто лежало что-то тяжелое. И прежде, чем девушка успела продумать, как будет выбираться из-под груды камней или бревна, тяжесть куда-то делась. Открыв глаза, аранель с немалым удивлением увидела отряхивающегося от дорожной пыли высокого эльфа.       Виден был только его силуэт — простой охотничий зеленый костюм, ножны с коротким мечом на поясе и белые, поблескивающие в свете луны, волосы.       — Куда это ты так спешишь среди ночи, эллет? — он нескрываемым раздражением оправил одежду, посмотрев на Гвельвенэль. Та почти не рассмотрела его лица — в глаза бросились только широкие брови и светлые глаза, блестящие высокомерием. — Да еще и не смотря на дорогу.       — Куда спешу — лишь мое дело, — поднявшись, произнесла девушка, недовольная произошедшим. Она оглянулась: от Иэстиля уже и след простыл. — А ты виновен в испуге моего коня. И в моем падении. Я жду за это извинений.       — Напротив — я спас тебя от его копыт и ожидаю благодарности. Если позволишь, из тебя плохой наблюдатель, а наездник — никудышный.       Аранель возмущенно вдохнула, ее взор тут же вспыхнул:       — Простому ли охотнику, за лигу не слышащему топот копыт, говорить об этом?       Юноша заинтересованно наклонил голову.       — А ты кем будешь, раз простой охотник не может тебе так сказать? Неужто благородная эллет? — зазвучавшая в голосе неприкрытая насмешка заставила Гвельвенэль почти задохнуться от злости.       — А если и так? За твое дерзкое поведение по отношению к почетному гостю Его Величества тебе грозит наказание…       — Его Величества? Самого Владыки Орофера? — охотник, казалось, совсем не страшился своей участи. — Откуда же простому эллону знать о гостях его? Окажите мне честь — назовите свое имя.       Чувствуя какой-то подвох, аранель прищурилась. Но, в конце концов, решила:       — Я — аранель Гвельвенэль, дочь арана Гарондина, правителя Сверкающего королевства.       — В таком случае, позвольте и мне представиться, — с нескрываемой издевкой эллон неожиданно грациозно поклонился. — Мое имя — Трандуил, эрниль Великого Зеленолесья.       На пару мгновений эллет замолчала, чувствуя, как участилось биение сердца и вспыхнули кончики ушей. «Столько наговорить принцу!.. А хотя…»       — Знаете, а вы совсем не такой, каким вас описывают, — ее голос приобрел притворно нежный тон.       — Вот как?       — Да. Вы вовсе не скучный, безэмоциональный, эрниль. Вы просто невоспитанный и несдержанный наглец! — оборвала она, с наслаждением видя перемену в вытянувшемся лице принца. Она ни за что не станет отказываться от своих слов, простой эллон ли перед ней или сын короля.       Однако вместо гневных речей губы растянулись в усмешке. Эллон негромко свистнул, и с неприметной тропы вывернул гнедой конь.       — Спасибо, что открыли мне эту правду, аранель, — выделяя последнее слово, эрниль запрыгнул в седло. — Желаю вам удачно добраться до дворца! Надеюсь, своего коня вы дождетесь!       И ускакал прочь, поднимая облако пыли. А Гвельвенэль стояла на месте, удивленная, разгневанная и обеспокоенная еще сильнее прежнего. Ночная прогулка верхом обернулась неожиданной встречей. А чем мог обернуться завтрашний день?..