Глава 2

После трапезы спустя некоторое время потянуло в сон. Оно и не удивительно, учитывая, что моё привычное утро начинается гораздо позже шести часов. Я взял рюкзак с ноутбуком и зашёл в одну из двух спален на втором этаже. Пол под ногами заскрипел. Лучи солнца, пробираясь сквозь окно, грели небольшую металлическую кровать, аккуратно заправленную советским покрывалом. По всей видимости, не всё успели осовременить, и меня не покидало чувство, будто время в этой комнатушке остановилось. Ненавязчиво запахло деревянным шифоньером, который гордо много лет охранял эту обитель. На прикроватной тумбочке стояла миниатюра какого-то ретро автомобиля. Я взял её в руки, на лице проскользнула улыбка — вроде бы, моя детская игрушка. Удивительно, как бабушка с дедушкой сохранили такую безделушку и не выкинули её. Поставив фигурку на своё место, я положил рюкзак и сел на кровать, отчего последняя немного запружинила. Давно на таком не приходилось спать. Но сам матрас по ощущениям был мягкий, и стоило только лечь на него, как меня ещё больше накрыла усталость после дороги. Голова утонула в пуховой подушке, и я провалился в дремоту. Без понятия, спал ли я вообще или просто лежал, но через неизвестное мне время уши уловили, как дверь в комнату отворилась Я сонно открыл глаза и увидел маму. – Иди помоги дяде Грише, он возле бани, – проинформировала она, будто бы старательно не видя того, что её единственный ребёнок хочет спать. Как обычно, по девизу «просто сделай, и от тебя отстанут», я встал, пытаясь проснуться. Голова жутко гудела, а тело казалось тяжёлым. Вот они последствия дневного сна! Солнце на улице достигло зенита, а значит время было уже точно за двенадцать часов. Дядюшка попросил помочь замерить рулеткой всё, что подлежало ремонту. После проделанной работы я слонялся возле него как щенок, не понимая, в чём ещё могу пригодиться. Но уж лучше так, чем мама снова придумает какое-нибудь занятие, лишь бы я не бездельничал. Так прошло, наверное, пару часов. Неожиданно дяде позвонили, и он отлучился. – Привет, дорогая, – я не планировал подслушивать его, но так уж вышло. – Да-да, мы уже давно добрались, я забыл позвонить тебе. Дочки уже со школы пришли? Дальше последовал не особо интересный разговор, и я решил, что это мой повод смыться в дом. Там дедушка смотрел по телевизору какие-то непонятные документалки, а бабушка рядом с ним вышивала крестиком, надев свои толстые очки. Мамы не было, поэтому со спокойной душой я поднялся в свою временную спальню. Положил рюкзак на кровать, достал ноутбук, подключил его к ветхой розетке и принялся смотреть скачанные видеоуроки по программированию, иногда отвлекаясь на практику. Не знаю, какой язык мы будем изучать в университете, но сейчас просто хотелось заняться чем-то приятным и напоминающим о современном мире. По ощущениям прошло не так много часов, однако на улице уже был закат. В комнату зашёл дедушка со словами: – Пойдёшь в баню? – Да, – я закрыл ноутбук и стал собираться. Рюкзак теперь был свободен, и для удобства было решено сложить всё в него. Порыскав среди множества пакетов в гостиной, нашёл свои вещи и вернулся в комнату. Сменная одежда, полотенце, зубная щётка и шампунь — надеюсь, ничего не забыл положить в банный набор. Впятером мы пошли в гости к семье Риты. Нас встретила худенькая девочка лет двенадцати и протараторила: – Там уже всё готово, и баня почти затоплена. Бабушка вас ждёт! Она со спешкой, которая присуща детям, провела нас в кирпичный дом. Сквозь тамбур мы оказались на просторной кухне, посреди неё стоял круглый стол. Пахло картофельным пюре. Тучная пожилая женщина встала со стула и начала целовать мою бабушку в обе щеки, а та в свою очередь — её. Поднялись различные разговоры, в которых не хотелось участвовать, слушать тем более. Всё слилось в непонятный галдёж, и казалось, что я был тут лишним. Мой взгляд спонтанно отыскал Маргариту, весело участвовавшей в разговоре. Она заметила меня и помахала, а я лишь криво улыбнулся и кивнул в ответ. – Мы с Гришкой на улице поедим, – услышал я голос дедушки. – Надо о своём поговорить. – Конечно, я вам всё вынесу, – закивала Рита. – А ты, Маря, пока поухаживай за нашими гостями. – Так точно! – откликнулась девочка, которая нас встретила. Дедушка, дядя и Рита вышли из кухни, а мы начали занимать места за столом, вскоре вернулась и Маргарита. Мой нюх не подвёл — ужин действительно состоял из мягкого, тающего во рту картофельного пюре, но вдобавок были говяжьи котлеты и салат оливье. Да уж, одно из лучших занятий на свете — это вкусно поесть. После приёма пищи Настасья Петровна предложила чай с тортом, но от меня последовал отказ, ведь не хотелось бы лопнуть в бане. Пока все чаёвничали, я вышел на улицу подышать свежим воздухом. На деревню постепенно опускались сумерки, летняя духота спадала, а лёгкий ветер нежно поглаживал пальцы рук. Дядя Гриша и дедушка сидели за небольшим уличным столиком, они давно доели и теперь, по-видимому, пили самогон, разглагольствуя обо всём на свете. В окнах небольших домиков горели огни, показывая, что жизнь здесь идёт своим чередом. За всё то время, что меня не было, люди продолжали здесь взрослеть, стареть, умирать, вели свою судьбу, и лишь для меня возвращение сюда ассоциировалось с детством. Дядюшка увидел меня и крикнул: – Вот тебя мы и ждали! Пошли париться! В бане меня, откровенно говоря, измучили. Да, признаю, я хиленький, и большие температуры — пытка для такого тела, поэтому не проходило и десяти минут, как не терпелось быстрее выползти в предбанник. Но самое жуткое — это парение дубовым веником по садистской методике дедушки. Дяде, безусловно, такое по душе, но моё состояние было будто на грани обморока. Стоит ли говорить, как они подкалывали меня и смеялись? Однозначно мне не было комфортно, и теперь поход с этими двумя мужчинами в баню под запретом. После всех девяти кругов ада я доковылял до дома Настасьи Петровны. Одно в радость — неимоверное ощущение чистоты, которое не всегда можно получить, принимая ванну. Следующие пошли моя мама и две внучки хозяйки этого дома. Как только я почувствовал, что тело обсохло, вновь вышел на улицу, но уже сел за столик, за которым до этого сидели родственники. Рюкзак решил взять с собой, чтобы снова тихо уйти. Ко мне подсела Маргарита, которая уже закончила банные процедуры. От её потемневших влажных волос веяло костром и шампунем. – Как тебе ужин? Понравилось? – спросила она, смотря куда-то вдаль на домики. Я чувствовал себя неловко от её навязчивого желания пообщаться со мной, но всё же ответил из вежливости: – Да, было очень вкусно, твоя бабушка прекрасно готовит. Рита улыбнулась и перевела взгляд на меня, немного наклонив голову вбок: – А это не она готовила. Маря и бабушка только немного помогли. В конце концов, позвать вас на ужин было моей идеей. – Ничего себе... – для меня подобное было, мягко говоря, странноватым. – И почему тебе так нравится проводить время с моей семьёй? – Знаешь, – уклончиво начала она. – Тебе повезло с ними. С твоей роднёй можно быть настоящим, не притворяясь, потому что ты знаешь –– они примут тебя любым. Может посмеются, пошутят, но не со зла. А я из своих близка только с сестрёнкой и бабушкой. – А родители? – чуть ли не рефлекторно вырвалось у меня. Маргарита печально улыбнулась. – А родителям я не особо интересна. То есть, они точно любят нас с Марей, но, наверное, как-то по-своему. Не так, как бы нам этого хотелось. Я задумался о своей матери. Возможно, мне тоже бы хотелось, чтоб она проявляла свою заботу иначе. Повисла неловкая пауза. Я не знал, надо ли мне расспрашивать Риту об этом подробнее, надо ли поддержать? И, как обычно, выбор пал на пассивное решение – промолчать. Сверчки стрекотали и хоть как-то разбавляли наше молчание в ночной тьме. – У тебя есть мечта? – тихо произнесла девушка, будто боясь меня спугнуть. На секунду все мысли из головы исчезли, оставив лишь небывалую пустоту. «Мечта?» – Ну, хочу закончить университет и найти хорошую работу. Может семью построить, обрадовать маму внуками...– даже я слышал фальшь в своём голосе. – Это не звучит как мечта, – возразила она. – Это похоже на план жизни, расписанный кем-то другим. Подумай ещё раз. Экзистенциальный кризис подполз ко мне нежданно-негаданно в облике названной подруги детства. Меня обуял внутренний страх неизвестности и обречённости от ощущения бесполезной жизни. Чувствовал, как начал испытывать дрожь, а пальцам рук стало холоднее. – Нет у меня мечты, – проронил я, уставившись себе под ноги. Рита с ноткой меланхолии вымолвила: – Это печально. А моя мечта –– прожить хорошую жизнь, наполненную яркими моментами. Знаешь, вот так, чтобы на смертном одре ни о чём не жалеть, даже о плохих решениях. В конце концов, наши жизни –– лишь небольшое путешествие, и только нам определять, каким это путешествие будет. – Звучит ничуть не лучше моей мечты, – я немного засмеялся. – Думаешь? – девушка нерешительно накрутила локон волос на палец, словно обдумывала дальнейшие слова. – А почему ты так долго не приезжал? – С чего бы начать... – начал я своё откровение, адресованное непонятно почему именно ей.– Первый класс школы дался мне тяжело. Я почти ничего не помню, только те эмоции, которые испытывал. А затем всё повалилось как снежный ком, и в конечном счёте даже просто в магазин не хотелось выходить лишний раз. Что уж говорить о том, чтобы ездить куда-то за три девять земель? Игры заменили мне прогулки, а реальное общение сменилось виртуальным. – Что поменялось, раз ты всё же выбрался из берлоги? – по-видимому, ей было и правда интересно меня слушать, что не могло не удивить. – Весь выпускной класс я был как на иголках. Получение аттестата, подготовка к экзаменам, постоянный стресс, накапливавшаяся усталость...Всё это выжало из меня последние соки, – я глубоко вдохнул. – И недавно случился нервный срыв. От него долго пришлось отходить, и мама сказала, что мне нужно поехать в деревню, чтобы сменить обстановку и отвлечься. – Нервный срыв? – на лице Маргариты появилось удивление. – С таким проблемами тебе к психологу надо, а не в деревню. – Может ты и права, стоило бы. – Я вот вообще не переживала об экзаменах. Немного готовилась, конечно, но как сдала, так и сдала. Поступаю лишь для того, чтобы изучать то, что нравится. Не поступлю – буду искать что-нибудь другое. Завидую такому простому и немного беспечному отношению к своей судьбе. Я заглянул в глаза Маргариты, из-за темноты было тяжело их разглядеть, но сейчас карий цвет как-будто был гораздо темнее, нежели чем днём. Она посмотрела на меня в ответ, и дрожь исчезла, а следом отчего-то стало тепло на душе. Но теплота быстро сменилась неловкостью и смущением, будто я не должен был быть настолько откровенным с малознакомым человеком. Уши загорели, сердцебиение участилось. – Ну ладно, пойду, – протараторил я, закидывая на плечо рюкзак. – Передай маме, что я уже домой пошёл. Рита что-то кричала мне вслед, но я, не слушая её, надел капюшон толстовки и пошёл прочь.