Часть 2

Un jour ou l'autre on sera tous papa,

Et d'un jour à l'autre on aura disparu. (Stromae - Papaoutai

12 лет назад, Вашингтон, NASA.

      У капитана Герберта Стоуна родился сын, и он проставлялся всему руководству, коллегам и подчинённым. В разгар вечеринки его вызвали в управление. Он ворвался в конференц-зал с шампанским наперевес и мгновенно пожалел об этом. Профессор Кэтрин Беннетт не одобрила выходку, как и то, что он демонстративно перед всеми поцеловал её руку.       — Рабочий день закончился, к чему экстренное совещание? — поинтересовался Герберт, поставив шампанское перед носом Кэтрин.       — Сядь, — приказала она.       Он покорно сел и осмотрел лица присутствующих. Не лица, а кислые морды. Как их только впустили сюда, да и в принципе в NASA. И кислее всех морда товарища — Коннора Тенета.              — С завтрашнего дня официально вы начинаете готовиться к миссии, — объявила Беннетт. — Это не рядовые вылеты.       Она включила голограмму карты звёздного неба:       — Данные, полученные с колоний на Альфа-Центавре, позволили нам освоить технологию создания червоточин, с помощью которых время перелётов сократилось. Уже множество летательных аппаратов переходили через червоточины без проблем.       — Это… сфера? — задумчиво произнёс Коннор. — На всех известных нам изображениях червоточины имеют иную форму.       — Изображения показывают механизм работы червоточин, — пояснил Герберт.       Он подошёл к голограмме, взял специальный маркер и нарисовал точку А и точку Б:              — Допустим, ты хочешь попасть из А в Б, но это далеко. Червоточина искривляет пространство так, что ты срезаешь путь. — Стоун руками сжал голографический экран, приблизив точку А к точке Б. — В двухмерном пространстве круг изображает эту червоточину, а что такое круг в трёхмерном?       — Это сфера. Ладно, умник, садись уже. — Коннор хоть немного улыбнулся. — Даже поддатый умничаешь…       — Вопрос только, зачем нам лететь к Сириусу? — Герберт не сел, он встал напротив Беннетт и не сводил с неё взгляда.       — Мировое правительство потрясено достижениями, и оно хочет найти ещё следы сирианцев, — теперь встала и Кэтрин. — К тому же Альфа-Центавра недавно получила десятый по счёту зашифрованный сигнал из этой солнечной системы. Очевидно, нас обнаружили.       — Невозможно, — резко выплеснул Стоун. — Мы не обнаруживали экзопланет у Сириуса. Даже если они там есть, то они выжжены из-за Сириуса B. Там нет жизни. Проект обречён на провал.       — Стоун, вспомни, мы многое считали провальным, — сказала Кэтрин. — Мы не верили и в то, что сможем летать дальше хотя бы нашей солнечной системы. Науку напрасно считают точной. У нас никогда ни в чём нет точных данных и гарантий, одни гипотезы, догадки, теории. Но ведь ты летал и видел, как твои предположения рассыпаются прахом всякий раз, но ты не бросал дело.       Он устало вздохнул. На экране мерцало созвездие Большого Пса. Ярче всего — Белый Сириус А.       — Легко не будет, это правда, — заговорила доктор Элизабет Манн. — Нас ждут трудности, смерть, но… не зло.       — Считаете, космос добрый? — спросил профессор Игорь Сеченов.       — Ну, не Злой же Дух, — пожал плечами Герберт и улыбнулся. — Он не виноват в том, что мы его изучили не до конца.       — А как же «Чаад Шин», «Тах-Ум» и прочее? — не унимался Сеченов.       Кэтрин закатила глаза:       — Это метафора. Единственный Вечный — это космос. А сеет он зло лишь потому, что он тёмный и непонятный.       — Для первобытных людей и гроза была злом, и холод, и извержение вулкана, — напомнил Герберт. — Но позже мы познали природу вещей. Будем реалистами — катастрофы, которые не произошли, мало волнуют наше правительство, их заботят лишь те, что уже случились. А мы смиренно выполняем свой гражданский долг перед любимым отечеством, поскольку никто не давал нам права отказаться. Кстати, кто же тот счастливчик, который отправится туда, не зная куда?              Коннор странно нахмурился вновь.       — Это ты, — сказала в абсолютной тишине Кэтрин Беннетт. — С тобой полетят Сеченов, Манн, Шмидт, Тома.              Стоун молчал. Не ссался кипятком от радости, как Беннетт предполагала, наверно. Для Коннора Тенета её слова были не просто ударом по самолюбию, они были ударом по яйцам. Он, сколько его Стоун знает, пашет ради ответственной миссии, а его кинули даже не на скамью запасных, а куда-то дальше, в тёмный угол. Зато у него есть шанс достойно воспитать сына и засыпать в постели с любимой женщиной. О чём жалеть?       — Круто, обрадуйте, пожалуйста, мою жену за меня. Уверен, она просто ёбнется от новости, что не увидит отца своего ребёнка ещё дольше. — Герберт, наконец, сел. Он обратился к Коннору: — Я никому не доверю настраивать мой автопилот, кроме тебя.       — Я и сам их не допущу, — пообещал Коннор Тенет.       — И позаботьтесь о моей семье.       Спустя три года родилась дочь, а ещё через год, в 2084-м, Герберт вместе с поредевшей из-за потери руки доктора Манн командой покинул свою семью и Землю, возможно, навсегда ради поиска неизвестного.

      ***

      Пробуждение из криосна подобно второму рождению. Сэм проснулся с криком. Он неуклюже ступил из криокамеры, в которой находился, — конечности ещё оттаивали и казались просто затёкшими. По коже скатывались на пол мелкие ледяные капли. Сэм медленно осмотрел помещение. От яркого света глаза заслезились, и эта плёнка мешала рассмотреть людей, сидевших рядом. Сознание возвращалось дольше всего. Иногда до нескольких часов приходилось терпеть все прелести выхода из искусственного сна. В этот раз ему повезло. Сердце разогналось за полчаса. Воспоминания пришли через два. Доктор Камилла Братт даже удивилась, проверяя реакцию организма на внешние раздражители, и осталась довольна.       — Вы меня разбудили, — это был вопрос, но с интонацией он пока не подружился.       Она завершила проверять, не расширились ли молекулы воды в клетках, и угрюмо кивнула:       — Пришлось. У руководства дерьмовые новости. Только не вставай резко.       Человек, сидевший с ней рядом, был Коннор Тенет.       — Твоя мать скончалась в госпитале Святой Марии пару часов назад. Мне жаль. — У Тенета будто тоже проблемы с интонацией, по тону его голоса ничерта непонятно, сожалел ли он на самом деле.       — Моя сестра?.. — спросил Сэм.       В памяти обрывками всплывали сны, которые он видел, пока находился в криокамере. Никаких образов. Никаких сюжетов. Всегда одна и та же программа, словно кто-то её внедрил в мозг, — он идёт в кромешной холодной тьме, а из неё доносится голос. Сперва это даже не голос, а сигнал, похожий на Азбуку Морзе. Потом неразборчивые слова на незнакомом языке. И в конце концов этот некто из темноты зовёт его по имени, будто пытается достучаться, потому что в этой темноте больше никто ему не отвечает. И этот некто нуждается в помощи. Возможно, это была Саманта… Она пыталась предупредить его?       Сознание вернулось к мысли о смерти матери. Бури чувств он, благодаря заторможенности эмоций, не испытал, лишь сжал кулаки. Упрямая Мэри Стоун до конца своей жизни отказывалась принимать помощь EDF даже в лечении опухоли. Она доверила свою жизнь молитвам, а не докторам. И вот итог.       — Твоя сестра дома, её отстранили от учёбы, чтобы пережить утрату легче, — объяснил Тенет, похлопав Сэма по плечу.       Все слова, прикосновения, запахи казались симуляцией, компьютерной игрой, не более.       — Одна? — вопрос уже звучал явно в голосе Стоуна. — Я должен быть с ней.       — Будешь, — пообещал Тенет. — Тебе дадут увольнительные на время похорон, там и повидаешься с сестрой. На большее не рассчитывай. Через месяц запуск нового крейсера и тестирование на уровне стратосферы, ты нам нужен здесь.       — Мне нужно оформить опеку над ней, Коннор.       — Остынь, герой, — Тенет крепко сжал его плечо. — Это всё очень круто. Но ты же помнишь, кто ты и чем ты занимаешься, условия контракта?       — Коннор, перестань ходить вокруг да около. Я всё это время обеспечивал семью, почему мне не дадут оформить опеку над сестрой?       Ему с 12 лет выдают бабки за сотрудничество с EDF. Поначалу, это были бабки отца, которого признали погибшим. Но с 18 лет Сэм стал полноправным членом организации, и платили уже ему.       — Потому что, — ответил Коннор, — ей нужен человек, который всегда будет рядом, с минимальными рисками бесследно исчезнуть в космосе, разбиться на летательном аппарате и далее по списку. Сечешь?       — Не до конца.       — Директор Элизабет Манн уже оформила над ней опеку. Её сочли лучшей кандидатурой на эту роль.       В гневе он разбил вентилятор в своей комнате, выбросил в окно компьютерный стул. Кулаки превратились в мессиво, разбитые о стену. Но больнее всего было из-за понимания, что ничего изменить нельзя и что Коннор Тенет, будь он неладен, прав. Если Сэм погибнет в ходе одной из миссий, кто останется с Самантой? Директор Манн не самый плохой вариант. Она помогла Сэму избежать колонии, не турнула из школы из-за низких оценок, и была в прошлом приятельницей их отца. Уж лучше, чем кто-то из немногочисленных родственников, либо сторчавшихся, либо спившихся, либо просто не общающихся с ними.       Благодаря ей Сэма определили сюда. Как бы ни злилась мать, он исправил здесь все свои отметки. Но Мэри Стоун предупреждала, что EDF нихрена просто так не дают, и он понял это только сейчас. Они дали ему билет в жизнь взамен на службу.

      ***

      Он терпеть не мог рубашки. Но EDF настояли на том, чтобы всё прошло красиво. Хотя мероприятие в честь памяти Герберта Мэттью Стоуна было лишено всякой пышности, даже носило засекреченный характер. А сейчас собрались все. Они оплатили ритуальные услуги, завезли в дом много еды для фуршета. Даже генерал-лейтенант Говард Брэнд присутствовал и пожал Сэму руку, приобнял Саманту.       Гроб погрузили, и каждый подошёл к могиле, чтобы насыпать горсть земли и сказать доброе слово. Саманта первая подошла и сквозь слёзы сказала что-то. Сэм не слышал. Хорошие мысли о матери будто испарились. Он помнил её ругань, упрёки, подзатыльники и пощёчины, из-за одной из которых на губе остался заметный шрам. Она воспитывала в них ненависть к отцу, к космосу… пыталась, по крайней мере. Она задерживалась на работе, оставляя воспитание Саманты на Сэма, мало заботилась об их интересах и нуждах. И ушла, наплевав на то, что нужна Сэмми.       «Эгоистичная сука». — Первые крошки земли упали на гроб из красного дерева под эти мысли.       — Ты была прекрасной матерью, — сквозь зубы промолвил Сэм, надеясь, что движение его желваков и хмурое выражение лица никто из гостей не заметил.       На фуршете Сэмми скрылась в комнате. Если бы Стоун мог, он бы выгнал всех этих людей из дома, лишь бы она успокоилась. Но, понимая, что лишь подставит себя, просто отправился вслед за сестрой. Комната была закрыта. Он нажал ручку несколько раз подряд, затем постучался — в ответ ему звучала тишина.       — Сэмми, — позвал он. — Открой, прошу тебя, давай поговорим.              Щеколда щёлкнула, и Сэмми впустила его внутрь. За время его отсутствия она сильно изменилась: вытянулась, поумнела, стала менее непоседливой. Быть может, мальчишки за ней даже пытались приударить в школе. И он сожалел, что не сможет их погонять.       — Коннор Тенет сказал, что ты завтра утром уезжаешь. — Сестра хрустела пальцами рук, обняв подушку.       Вот ублюдок…       — Да, мне придётся уехать, — пришлось признаться Сэму. — Но я не хочу уезжать, не поговорив с тобой.       — А если я не стану с тобой разговаривать, ты останешься тут? — Сэмми толкнула его подушкой. — Почему не ты мой опекун? Мне нужен ты, а не директор Манн!       Она расплакалась. Сэм увидел в чертах её лица черты отцовской внешности. Это ещё раз напомнило ему последнее сообщение Герберта Стоуна, уверенного в том, что он не вернётся, но следующего своему долгу до конца. Он обнял сестру и чмокнул в лоб.       — Нет, Манн нужна тебе, она добрая, она всегда будет рядом. — Такие банальности не прокатили бы, но ничего другого Сэм не мог придумать.       Отцу было так же сложно, когда он прощался с матерью? Или он говорил твёрдо, без заминок? Без дурацких банальностей…       — Пусть в жопу идёт, — Сэмми встала у окна.       — Это… — у него аж дыхание спёрло. — Кто тебя такому научил? Точно не мать…       — Она тоже пошла в жопу. И отец… только ты всегда со мной делал уроки, готовил нам, убирался, играл со мной. Когда тебя забрали, я осталась одна. И я надеялась, что теперь мы будем вместе, что ты уж точно не бросишь меня, как отец это сделал. Но… кажется, я ошиблась.       — Я никогда тебя не бросал и не брошу. Сэмми, у меня есть обязательства, которые я не могу нарушить. Они выбрали меня. Ты знаешь, что случилось тогда в школе. Ты знаешь, что они спасли меня. И я не могу их подвести.       — Папа тоже не мог. И где он теперь? Где-то в космосе… Если ты уйдёшь туда, то мы можем никогда не встретиться больше. Ты слышишь?!       Сэм скрестил руки на груди, глядя на сестру. Он слышал каждое её слово, и каждое её слово вновь и вновь раздавалось в его голове, как будто он перематывал время назад. И всякий раз ничего не менялось, она повторяла те же слова.       — Мы встретимся. И в следующий раз, когда я обниму тебя, я буду в звании капитана, может быть, и, возможно, открою новую планету, и мы переедем туда…              Она посмотрела на него стеклянным взглядом.       — Сэмми, пожалуйста, давай не будем расставаться в ссоре. Я не хочу уезжать вот так. — Сэм попытался обнять сестру, но та вынырнула из-под его рук.       — Как ты можешь говорить, когда вернёшься, если не знаешь точно? Ты грёбаный лжец! — она выбежала из комнаты.       Будучи в замешательстве, он не сразу нашёл её. Сэмми разговаривала с Элизабет Манн. Она плакала в её руках. Пришлось выйти из дома, чтобы никто не подумал, будто эти слёзы из-за него. Холодная ночь обняла его свежестью и успокоила. Так происходило в криосне. Сначала паника, а после бесконечное спокойствие.       На террасе стоял Коннор Тенет, потягивая сигаретный дым и выпуская его в небо. Он повернулся к Стоуну. На лице его сияло выражение выполненного долга. Сэм не думал ни секунды. Он сжал кулак и направил его точно в челюсть Тенета. Коннор лишь немного отшагнул и схватился за нос. В его глазах читалось непонимание. Посмотрев на кровь, вытекшую из губы, Коннор ответил:              — Ах, ты, мелкий сукин сын…       Его удар был жёстче. Сэм не устоял на ногах. Приземление на задницу вышло болезненным. Он постарался встать, но Коннор ударил ещё раз. И ещё раз.       — Какого хера вы делаете? — их разнял генерал-лейтенант Брэнд, появившийся на улице.       — Ничего страшного, сэр, просто отрабатывали приёмы. — Коннор встал, вытер кровь с губы и подал руку Стоуну.       — Через месяц испытания нового аппарата, а вы тут бои устроить решили? Коннор, ты ведь не долбоёб. Можете оба вылететь со своих должностей, если я ещё раз увижу нечто подобное.       Он уехал на своём бронированном внедорожнике из новых марок, создаваемых объединёнными силами пяти стран, только название Сэм не запоминал, хоят уже катался на подобных, и они превосходили по многим параметрам привычные землянам автомобили. Освоенные сирианские технологии и лучшие умы человечества творили чудеса…       Коннор Тенет протянул Сэму платок и сигарету. Терпкий дым не вызвал кашля, как дым других сигарет. Этот табак был особенным. Он не наносил вреда здоровью, поскольку EDF нуждались в абсолютно здоровых людях. Именно по этой причине было запрещено покупать табачные изделия, алкоголь и даже ширево за пределами базы. И именно по этой причине EDF ориентировались практически только на показатели здоровья Сэма семь лет назад, беря его под своё крыло.       — Зачем ты сказал Саманте? — прохрипел Сэм, выдыхая дым.       — Упростил тебе жизнь, придурок. Думаешь, твой разговор с ней вышел бы на порядок пизже, скажи ей ты сам, что уедешь, может быть, навсегда? — Коннор подал ему куртку, но Сэм отказался.              Холода теперь совсем не чувствовалось. Щёки и ладони горели от адреналина, ещё долбящего по венам.              — Она умная девочка. Пройдёт время, и малышка Сэмми отпустит тебя. В нашем деле привязанности — это вещь, которая не даёт нам возвыситься, и не стоит идти у них на поводу. Но я вижу, как и генерал-лейтенант, что тебе мало нашего мира.       — Я с детства мечтал летать, как отец, даже думал отправиться с ним в его дорожной сумке, но в последний момент меня заметила мать и вытащила оттуда.       Тенет хохотнул.       — Меня тянет в космос, даже не знаю, почему. — Сэм задумался, ловя взглядом звёзды — чёртово городское освещение.       — В этом нет ничего плохого, — пожал плечами Коннор. — У нас благая цель. Мы ступаем в неизвестность ради науки, которая принесёт пользу человечеству.       «Благими намерениями вымощена дорога в ад», — сказала бы на доводы Коннора Мэри Стоун. Ей мир представлялся чёрно-белым. Хотя сейчас Сэм мог бы заявить, что понял её боль, осознав, как мучается Сэмми. Она не отпустила отца даже спустя двенадцать лет, поэтому не могла заниматься ни воспитанием детей, ни собственной жизнью, и нашла утешение в религии.       У Коннора Тенета были сейчас самые чистые глаза, в которых отражались самые чистые помыслы. Но правда была в том, что Сэм до сих пор не знал, для каких целей построили новый космический крейсер, и отчего его так сильно спешат испытать. Когда Тенет заходил в дом, Стоун подумал оттащить его подальше и допросить. Только вряд ли такой крепкий орешек бы раскололся от его детских ударов, ведь это Стоун в их системе сраный салага, а Тенет уже ветеран, прошедший дохера всякой херни. Даже генерал-лейтенант с ним на ты.       Сэм сел на террасе. Небо казалось полностью чёрным, хотя он знал, какие звёзды можно увидеть над Нью-Йорком и Нортпортом в частности. Но проще закрыть глаза и представить их. Бетельгейзе, Альдебаран, Кастор, Поллукс, Процион, Ригель, Сириус А… Ясно одно — в космосе его ждёт разное дерьмо, поэтому руководство всё скрывает, не хотят наводить панику среди сотрудников. Однако его смерть в список этого дерьма не входит уж точно… у него есть обязательства и перед сестрой.       Ночью уснуть не удалось. Сэм сидел около сестры, сочиняя для неё прощальное письмо. Он знал — Саманта утром не выйдет провожать, но ему было важно попрощаться с ней. В подарок он оставил телефон, разработанный на основе сирианских технологий, чтобы она всегда оставалась на связи, и настроил его так, чтобы звонки с его номера сестра отклонить не могла.