Часть 3

      Fly me up on a silver wing

Past the black where the sirens sing.

Warm me up in the novice glow

And drop me down to the dream below.

(Linkin Park - Castle of Glass)

      В подземном ангаре, как назло, вырубили освещение и повели их по тёмному коридору, вручив клятые светодиодные фонарики. Коннор видел уже третий сон, когда командование вломилось в его комнату и потребовало явиться в ангар. Оказалось, не его одного выдернули из лап Морфея. Рядом шагал астрофизик Ханс Расмуссен. Его табло выглядело ещё более заспанным. Либо засиделся на работе, либо… просто навернул заключительную стопку аквавита — он любил принять на работе, как и все датчане, хотя иной раз перебирал с долей алкоголя. Возможно, стоило заглянуть к нему перед сном. Здесь только у скандинавов не отбирают персональные бары, даже поставляют им бухло, лишь бы не нарваться на культурный конфликт.       Чуть поотдаль от них виляла бёдрами Кэтрин Беннетт, сопровождаемая генерал-лейтенантом Говардом Брэндом. За девятнадцать лет внешне она нихрена не изменилась, ибо баловалась криосном, как остальные женщины баловались походами к косметологам, хотя в копне чернее ночи и проглядывали белые волоски. Коннор даже невольно провёл ладонью по бороде, в которой с каждым днём всё прибавлялось седины. Возраст, чтоб его… но он был уверен — внутри все они остались прежними.       Ещё одну девчурку лет двадцати семи Коннор не узнал. Хорошенькая, стройная. Он нарочно посветил фонариком ей в лицо, чтобы убедиться, что чутьё на симпатичных девок его подводить не стало. Чёрт, да она ещё лучше, чем он предполагал. Осталось лишь разгадать, откуда эта чертовка в EDF.       За ними следовал нейрохирург Готлиб Кизель, инженер Томас Лоу, лингвист Джуди Хоппер, ведущий айтишник Марк Уокер и прочие, но эти лица были привычны и неинтересны так, как новенькая.       Когда массивные выдвижные ворота открыли им путь в ангар, Коннор закурил. Внезапные подъёмы среди ночи знатно расшатывают нервную систему, а никотин действует на неё, как лейкопластырь на разбитый стеклянный бокал. Впрочем он сделал это, скорее, специально, ведь всем запрещали тут дымить. Он сделал это ради рокового пронизывающего взгляда больших серо-голубых глаз Кэтрин Беннетт, моментально метнувшегося с Говарда на Коннора. Мсье Тома, невесомость ему пухом, называл её femme fatale. До сих пор, и в период климакса, она выглядела настоящей властной сукой, держащей всех подчинённых своими тонкими жилистыми руками. Той, которую все хотят, но она неприступна, подобно Каркассону. Коннор помнил, как эта крепость сдавалась ему с громкими стонами ещё шестнадцать лет назад, а теперь у неё новый рыцарь? Хреновы дела… рыцарей, которые не имели доступа к воротам её железного сердца, ждала паршивая участь.       Однако Кэтрин не удостоила его приказом затушить сигарету. Запах никотина — имитация. Ей ясно, что Коннор не дебил, чтоб устраивать тут пожар. Он сам наспех докурил и потушил ногой дымящийся фильтр.       — Можем начинать, мистер Лоу? — минуя взглядом Коннора, спросила Кэтрин.       Её вопрос больше походил на дозволение. Томас кивнул, не уверенный в том, что его согласие необходимо, и умчался куда-то в темноту. В середине помещения послышался шорох. Следом зажглись светильники, напитавшиеся за день от солнечных батарей. И, наконец, появилось ОНО. Огромное чёрное нечто, размерами превосходящее многие существующие земные авианосцы. И к техникам за объяснением не ходи — пташка даст прикурить всем космическим аппаратам, что собирали до неё. Благодаря обтекаемой форме она наверняка была удобна для манёвров как в небе, так и в космосе, а в качестве металла, прочности деталей, обшивки и мощности двигателя сомневаться не приходилось.       — Я представляю вашему вниманию, дорогие коллеги, Проект «Survivor». — У Кэтрин на лице читалось: «Посмотрите, что я сделала». Хотя её нежные ручки не приложили и капли усилий строителей, она, несомненно, считала ЭТО своим достижением. — Благодаря крейсеру «Survivor» мы преодолеем световой барьер и…        — Заебись, а что насчёт русской олигархии и китайцев? — поинтересовался Коннор, спустив Кэтрин с небес на матушку-землю на световой скорости. — У разведки есть подтверждённые данные о том, что они при поддержке коммерческих корпораций S&E и HBM тоже взялись за подобные проекты.       Говард побелел после слов Коннора и почти незаметно прикоснулся к руке вскипающей понемногу Кэтрин.       — Это же нарушение договоров, — удивился профессор Кизель.       — Перестаньте нести бред, — махнула рукой Беннетт, придя в себя. — Договоры в космической гонке не действуют.       — Во всяком случае они нас не обгонят, — заявил Говард Брэнд. — Мы будем у Сириуса первыми.       Беннетт таинственно улыбнулась, посмотрев в сторону Говарда. Коннор убедился, что между ними натянута невидимая для всех нить, ведь не просто так этот генералишка начал ошиваться в зоне космических испытаний всё чаще.               Коннор уже наблюдал похожую реакцию Беннетт шестнадцать лет назад. Интересно, Брэнд знал, что её любимые цветы — гипсофилы, а любимое место для секса — стол в конференц-зале, и что она обожает жёстко и без прелюдий, чтобы сэкономить драгоценное время?       — В этом вы неправы, генерал-лейтенант, — подал голос Расмуссен. — У всех нас ещё достаточно времени и чтобы обосраться, и чтобы обогнать конкурентов. Вопрос в том, успеем ли мы освоить технологию развития световой скорости, как её освоили и развили сирианцы, или мы ещё недостаточно хороши для этой херни.       — Успеем, — сказал Томас Лоу, выдыхая ноздрями пар, как бык на родео — терпеть не мог сомнений в его инженерских способностях.       — Подготовка пилотов играет немаловажную роль, — напомнила незнакомая девица.       — Уверяю вас, пилотов у нас хватает, — рыкнул Говард Брэнд.       — Да, но каких пилотов? — вступил в спор Готлиб Кизель. — Выдержат ли они те перегрузки, которые возможны при развитии таких скоростей?       — Корабль надо оборудовать многими станциями для разных областей науки…              Кэтрин не трогала их, понимая, что этим людям нужно выговориться. С ними собачился Говард. И пока он это делал, Коннор подошёл к ней и заговорил, как со старым другом:       — Когда ты планируешь вылет?       — В 2104-м году, — она посмотрела на Брэнда, словно ждала его помощи. — Всё уже готово. Нужен лишь капитан, который может отправиться в неизвестность, который болен своим делом, но единственный таковой навсегда остался в космосе где-то между нашей и чужой галактикой.       — Я напомню тебе: ты отправила его, не рассчитав заранее все возможные результаты, в ебеня галактики, с которыми автопилот не справился, — шепнул он практически около уха.        В такой близости отчётливо слышался запах её духов. Она пахла чем-то далёким и холодным, как космос. И это не отталкивало, а лишь заводило, вызывало чисто животное желание прижать её к стенке, как прежде, и затеряться в этом космосе.       — Это ты настраивал автопилот. — Ладонь Кэтрин оказалась на его груди.       Сучка, вскрыла не зажитую рану своими короткими алыми ноготками и гадко улыбнулась. Блеск в её глазах напомнил блеск лезвия гильотины.       — Нет, детка, тебе тоже снятся кошмары, потому что и я, и он стали заложниками твоей оплошности, — Коннор взял её запястье и сдавил его до того, пока в её глазах не появился страх.       Она боялась не Тенета.              — И в этот раз результаты не гарантированы, но ты готова отправить людей на смерть, потому что на самом деле больна космосом здесь ты, но ты слишком ссыклива, чтобы стартануть туда лично.       Красный лак на её ногтях на мгновение показался кровью. Эта кровь медленно перетекла с её пальцев на тыльную сторону его ладони и ниже, под рукав. Коннор отпустил Кэтрин.       — Результаты никогда не гарантированы, ни тогда, ни сейчас — гневно прошептала Беннетт. — И тебе надо уяснить, что тот, кто поднял меч, от него и погибает. Не обвиняй меня, будто грёбаный терпила, который не знает, как устроен наш поганый мир. Нам нужен капитан, в котором мы можем быть уверены, как в самих себе, и твоя задача — выбрать капитана из твоих подопечных щенков.       Холодная, как космос… равнодушная, как космос… но рассуждала она здраво и верно. С её доводами не поспоришь.       — Такого капитана здесь нет, Китти.       — А где он?       — В стратосфере.

      ***

      Сэм ожидал от перехода на скорость света значительных изменений. Какого-то хлопка, физических ощущений… но лишь по массивным двигателям крейсера прошла странная волна. Всё. Он летел наравне со светом. Всё выше и выше в стратосферу.       — 10 километров, — считал второй пилот Джеймс Ларсен. — Резво набираем высоту.       За облаками уже не разберёшь домов.       20 километров.        Небо над ними чёрное с лёгкой синей дымкой. Он не видел этого своими глазами, просто знал, наблюдая за тем, как бешено движется счётчик километров, о том, что на этой высоте уже видно, как закругляется планета.       30 километров.       Двигатели отказались дружить с автопилотом, и вернуть над ним контроль оказалось сложнее, чем в истребителе. Резкий скачок давления ударил по вискам. Даже в специальном противоперегрузочном костюме потемнело в глазах на долю секунды.       — Сколько перегруз?! — спросил Стоун у второго пилота Джеймса Ларсена.       — Приемлемый: 8g, — отозвался Джеймс. — Сейчас отпустит.       50 километров.       Отсюда шаг до космоса. Их едва не вывело на орбиту, но крейсер плавно перешёл со световой скорости на чуть быстрее скорости звука, отчего нехило качнуло, ненадолго завис в невесомости, а затем рванул вниз, что показалось экипажу ещё быстрее, чем при движении вверх. Нос резал, как нож, облака. На пять секунд Сэм потерял связь с миром, но тут же очнулся.       — Кэп, давай мёртвую петлю! — предложил третий пилот Джон Сеймур.       — Ах ты, грёбаный нигга, адреналин в башку долбанул? — Ларсен пихнул его в плечо, едва дотянувшись.       Сэм нарочно развернул крейсер под небольшим углом, чтоб встряхнуть ребят. В последние месяцы он чаще уходил на тренировочные полёты, предпочитая их тренировкам в криокамерах. Сны с чужими голосами здесь не преследовали его. Да и задумываться об этом дерьме было некогда. Компания располагала. С этими парнями Стоун был знаком с тринадцати лет, и они все ходили под началом Тенета. Оба были старше, но не стремились к его высотам. Им на чёрную бездну над головой вообще наплевать. Они тупо хотели ощущения свободы от этого мира, семей, человечества.       Мёртвая петля давно растеряла смысл своего названия. Ещё в двадцатом веке вся опасность трюка исчерпала себя. В 22-м веке авиация развивалась ударными темпами, и такую машину, как «Survivor», этим не испугать — он самое устойчивое, что есть у людей. Однако кайф, распространявшийся по венам из-за скачка адреналина, был незабываемым.       Потянув рычаг ручного управления на себя как можно сильнее, Сэм, глядя на приборную панель, повёл крейсер вверх. Преодолев верхнюю точку, Survivor скользнул ниже, делая идеальное кольцо. Затем Стоун ещё снизил скорость и направил машину в режиме перевёрнутого полёта, чтобы бойцы не расслаблялись, к базе. По приближении он сообщил в рацию, что подлетает. Подземный шлюз открылся. Сэм нырнул в него, вернув крейсер в привычное положение, и припарковал по намеченному белой светоотражающей краской кругу. Никаких дёрганий, лишний движений, ошибок. Всё надёжно, как песочные часы.       Выходить он помедлил. Ларсен, не успев отойти, блеванул себе под ноги, из-за чего раздался громкий гогот Сеймура, да и Сэм слегка улыбнулся — ибо нехер глазеть по сторонам, когда нужно контролировать приборы. Такими темпами на него таблеток от укачивания не напасёшься. А в космосе, хоть и с созданием искусственной гравитации теперь не было проблем, в любом случае крутить будет сильно. Впрочем, «морская болезнь» лечилась на раз-два частыми тренировками.       Ремни он отстегнул аккуратно, почти с заботой. Сняв шлем, отдышался. Этот крейсер стал почти родным, почти вторым «Я», с которым не хотелось расставаться. Потом Сэм направился к выходу, минуя толпу техников, слетевшихся как мухи на мед. Они шли не с пустыми руками. Сэм увидел коробки с подписью «Огнеопасно». Одна коробка не закрывалась, и из неё торчал ствол.        По протоколу в этот день он должен был посетить медика, проверить результаты очередной прививки, но перед этим Сэм пробежал несколько кругов по локальному стадиону, пытаясь понять, зачем пичкать предназначенный для исследований корабль боеприпасами. Не найдя ответ и понимая, что спрашивать о том руководство небезопасно, он всё-таки отправился в медпункт. Его приняла не та тётка, что колола в запястье какую-то новую дрянь. Эта была моложе, хотя всё же старше него. Он немного притормозил в проходе — она ещё и гораздо красивее. Кабинет прежде не пах так дурманяще вишней, как пахло от неё.       — Вы новенькая? — вырвалось у него.       — Скорее, старенькая, капитан Стоун, — без ужимок ответила медичка, и её британский акцент резанул слух. — Я редко вмешиваюсь в дела, но сегодня особенный день. Я имела честь наблюдать ваш полёт, и мне стало интересно увидеть этого отважного парня, что испытал скорость света, лично.       Кто она? Сама британская королева?       Ухоженные руки, на запястье часы некой крутой американской или швейцарской фирмы, стоящие несколько десятков тысяч долларов. На циферблате несколько шкал с безелями, секундомер, тахиметр и 24-часовой формат времени — напоминает отдалённо приборную панель. Только видно, что это не новая модель. Кто-то уже носил их до неё, лет десять, не меньше. На ударопрочном стекле мелкая трещина, кожа ремешка поизмялась. И они ей велики. Она сделала новую прорезь под диаметр своего худого запястья. Пока она рассматривала след от прививки, Сэм успел обнаружить след от кольца на безымянном пальце. Неудачное замужество, смерть её любимого из-за воздушной катастрофы? Какая трагедия привела её сюда?       — Как вас зовут? — поинтересовался он.       — Сара Эванс, — она посмотрела прямо в его глаза. — Поздравляю, космическая дрянь вас не берёт. Всю следующую неделю я буду обучать вас и ваш взвод оказанию первой помощи.       — Зачем?       — Вы действительно не знаете?       Если бы она не спросила, то он бы и вправду не знал, хотя и чувствовал суету на базе в последнее время. Когда он вошёл в жилой корпус, Коннор Тенет всучил ему договор об исследовательской миссии к Сириусу, к которому шло предписание о неразглашении и пометка «Совершенно секретно». Сэмюэль Герберт Стоун назначался главой NASA Кэтрин Беннетт капитаном исследовательского крейсера и ответственным за успешное проведение операции в солнечной системе Сириуса. Первая мысль, которая мелькнула в его мозгу, была: «Сбылась мечта идиота». В зеркале отразилась его кривая улыбка, и он сразу отвернулся.       — Смотрю, ты просто тронулся от новостей, ковбой, — улыбнулся Коннор Тенет.       У него в руках лежала мечта детства. Как тут не тронуться? Сначала бросило в пот, потом в холод, потом снова в пот. Пальцы затряслись. В голове не укладывалось.       — А какова официальная цель полёта? — спросил Сэм.       — Сбор данных на Альфа-Центавра. Мы будем улыбаться на интервью и нести чушь, но всегда надо помнить о том, ради чего всё это затевалось на самом деле.       Потянулась длинная неделя тренировок, испытаний, ожидания. Ожидание убивало. Оно сводило с ума. Всё, что он делал теперь, казалось незначительным. Идиотское интервью прошло ещё хуже, чем он ожидал — журналюги пытали, а не задавали вопросы, а он чувствовал себя клоуном и лжецом, лишь присутствие Тенета спасало ситуацию.       Только в конце последнего предстартового дня Сэм осознал, что дни промчались, как секундная вспышка, как сон, особенно, прощание с Самантой. Впереди у него была одна неизвестность. И в начале февраля 2104 года «Survivor» с экипажем в 200 человек рванул с Земли именно туда.