Часть 4

Like a startling sign

That fate had finally found me

And your voice was all I heard

That I get what I deserve

(linkin Park — New Divide)

      Скука. Она темнее и больше самого космоса. Она пронизывает собой все окружающее пространство и внутренности. Лёгкие дышат нехотя. Кровь застывает в жилах. Сознание воспаляется. И вдруг происходит взрыв… нет, не на корабле. Он такой же беззвучный, как любой взрыв в космосе, но его последствия ощутимы. Это мыслям становится тесно в мозгу.       Люди за толстыми стеклянными шторами криокамер выглядели застывшими в формалине типовыми экземплярами. За ними интересно наблюдать, если ты не проснулся пять минут назад, а вокруг тебя — ни души, кроме этих, «обмороженных» и безмятежно спящих пассажиров.       Сэм поёжился в термоодеяле, чувствуя бегущий по спине холодок. В этот раз ему не снилось ничего. Он почти нутром ощутил прикосновение чего-то чужого и ледяного, как сам космос, и это мгновенно вытащило его из состояния обморожения. Учёные твердили, что проснуться самостоятельно во время запрограммированного на определённое время криосна нереально.       «Да ты чёртов везунчик». — Стоун потёр виски, отгоняя мысль о том, что для упомянутых учёных он сейчас стал бы идеальной подопытной крысой.       Попытки вспомнить сон ни к чему не привели. Он словно потерял ключи от мозга или выбросил их из распахнутого иллюминатора. Или… кто-то надёжно спрятал их.              За иллюминатором виднелся Сатурн и его кольца. Отсюда уже не видать Земли. Она сливалась с другими белыми точками. Лишь вспомнив о направлении движения крейсера, Сэм различил более крупную точку, отливающую голубым светом, хотя и не был уверен в своей догадке.       Судя по всему, через три-пять часов, а может и меньше, Survivor совершит скачок через червоточину к Альфа-Центавра. Там гравитационный манёвр, а после — Сириус А.       Живой пилот не требовался. Учёные на Земле проложили идеальный маршрут, чтобы крейсер не столкнулся ни с каким телом. Ему надо уснуть. Сейчас. И, желательно, на пару месяцев. Как кстати на этой космической лодке оборудовали медицинский отсек с медикаментами, а у него, как у капитана, были ключи от каждого из них.        Карточка уже была в его руках, готовая коснуться сенсорного замка, но тут ждал второй сюрприз. Дверь была открыта. Внутри кабины горел светильник, выдвижной столик — раскрыт.       — Что за херня? — выдохнул Стоун, осторожно шагая внутрь.              В помещении витало облако женских духов. Вишня.       — У меня к вам тот же вопрос. — Сара Эванс, скрестив руки на груди, стояла позади, в самом проходе. — Что за херня с вами происходит, капитан Стоун?       — Я… я… я… м-м-м… — Сэм попятился от неожиданности.       Это не она, это грёбаный глюк. Ещё одна игра сознания, не более.       — Да, вы чертовски красноречивы сейчас. — Сара подобралась ближе, взглянула, приподняв одну бровь. — Ваша криокамера работает исправно. Что насчёт вас? Сколько мне ещё раз придётся укладывать вас баиньки? Может, спеть колыбельную? — она подходила всё ближе, и более явно доносился запах вишни, напоминающий так сильно о покинутой ими Земле. — Рассказать сказку?       Сэм, наконец, упёрся в стенку медкомнаты. Эванс улыбнулась. Что она несла своим дьявольским британским акцентом, в котором чёрт запутается? «До тебя слова доходят, как в космосе?» — спросила из глубин памяти мать, и она была права.       — Я проснулся пятнадцать минут назад и понятия не имею, о чём вы. — Возможно, агрессия в его голосе заставила Сару отойти.       В её красивых глазах плескался страх. На неком инстинктивном уровне Сэм чуял — она боится не его.       Сара сверилась с часами.       — В прошлый раз вы спали десять часов, сейчас — всего лишь час, — сказала она и быстро записала что-то в журнал наблюдений.       — Так дайте мне что-нибудь, чтобы я не просыпался, — рыкнул Стоун.       — Нельзя. Транквилизаторы употребляют до криосна, а потом они не действуют и могут навредить… мы уже пробовали.       После пробуждения мозг должен работать надёжно, как часы. Отчего сейчас никаких воспоминаний о том, что он пробовал уснуть под действием транквилизаторов, нет? Там пусто.              — Почему вы не в криокамере? — поинтересовался Сэм.       Этот вопрос подкосил внешнюю уверенность Сары. Она дёрнулась, как от пощёчины.       — Меня кто-то разбудил, — процедила Сара. — Потом я не смогла уснуть. — Её взгляд обратился к стенке и маленькому иллюминатору. — Это напрягает меня. Несколько слоёв алюминия, а за ними пустота. Отсюда не сбежать, как с тонущего корабля, не катапультироваться, как с дымящегося самолёта.       Она обняла саму себя и отступила в сторону от иллюминатора. Видимо, о дымящихся самолётах она знала не по наслышке. Он аккуратно подошёл и прижал её к себе. Эванс сдалась. Её щека уткнулась в его грудь, отчего сердце забилось быстрее. Однако Сара не разрыдалась, а лишь несколько раз тяжело вздохнула и отпустила его.       — Пойдёмте. — Сэм не знал, что делать, он просто потащил её за собой в отделение управления крейсером, и Сара последовала за ним без лишних слов.       По приближении они услышали музыку.

And every bright neon sign

      Неоновый свет нескольких десятков мониторов и приборной панели освещал эту область крейсера. Сэм оставил Сару позади себя, за своей спиной, и осмотрелся.

Turned into stars

      На его зов никто не вышел. Глаза, не привыкшие к темноте, видели плохо, но он знал, что здесь правда никого нет.

      And the sun and the moon

      Музыка лилась из динамиков ненавязчиво, тихо. Сэм увидел на главном мониторе плейлист и, пока Фрэнк Синатра допевал: «Seemed to be ours» — нашёл необходимую кнопку и выключил звук.       — Поздравляю, господа и дамы, теперь прошу вас пройти в ресторанное отделение для главного представления! — из динамиков заговорил знакомый голос.       — Расмуссен?! — первая догадалась Сара. — Что он делает?       Первой в ресторанное отделение ворвалась именно она, но замерла на полпути к столику, где сидел Расмуссен. Астрофизика окружали пустые бутылки разного алкоголя. И, когда он обернулся на вошедших, его лицо сияло удовольствием. Хотя это больше напоминало эйфорию, которую мигом захотелось стереть кулаками.       — На небе только и разговоров, что о море и о закате. — Ханс указал ладонью на столик, за которым он сидел. — Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах.       Он предложил Стоуну и Эванс наполненные до краёв бокалы с, возможно, шампанским, и протянул упаковку сигарет, но Сэм предпочитал виски, поэтому принял из рук датчанина лишь сигарету и закурил. Имитированный запах никотина вызвал имитированное облегчение и разнёс его по венам.       — И еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине… — Ханс отсалютовал бутылкой водки и щедро хлебнул.       — Что за дерьмо, Ханс? — не выдержала Сара, хлопнув по столу.       Оказалось, их британская королева не отличалась знаменитыми британскими манерами.       — Дерьмо? — Расмуссен наклонил голову вбок. — Скука — вот настоящее дерьмо, леди Сара.       — Вы пьяны, — констатировала она, как будто кто-то из присутствующих ещё не понимал этого.       — Не от алкоголя, не подумайте. — Ханс странно улыбнулся. — Я пьян этим миром.       — Какого чёрта ты разбудил меня?! — Сара встала и нависла над Хансом. — Я полторы недели бродила в коридорах этого крейсера одна, не зная, что ты тут развлекаешься.       Её злость буквально электризовала воздух между ними, и Сэма это электричество пробрало, а Расмуссена и не удивило. Кажется, он совсем не здесь развлекался.              — Вы когда-нибудь видели червоточину, леди Эванс? — полюбопытствовал Ханс совершенно спокойно. — Видели, как корабль минует её?       Сэм подумал, что учёный и вправду не пьян от алкоголя, ведь он не идиот. В эту миссию идиотов не набирали, как и настоящий алкоголь, если только сам датчанин каким-то образом не пронёс, но Сэм лично проверял каждого, кто взбирался по трапу на судно, и у них бухла не было.       — Вы когда-нибудь наблюдали вблизи Сатурн? Или вы отправились в это путешествие не затем, чтобы доказать своему сексисту-мужу, что вы тоже чего-то стоите? Простите, если я не прав, и вы здесь только ради криосна. — Невозмутимый взгляд Ханса настораживал.       В Саре что-то переменилось. Она посмотрела в широкий иллюминатор. Его здесь установили, чтобы люди наблюдали за принятием пищи картинку сумасшедшей красоты. И Сара умолкла.       — А что насчёт вас, капитан? — когда Ханс повернулся к Сэму, стало заметно, что взгляд у него стеклянный, а зрачки расширены — вероятно, это не местный алкоголь повлиял, а кое-что похлеще.       — Моё задание прописано в контракте, как и ваше, — напомнил Стоун, выдохнув дым. — То, что вы сделали, противоречит всем протоколам, я обязан в отношении вас применить дисциплинарное взыскание и насильно повести в криокамеру.       — У нас разные контракты, — усмехнулся уголком губ Расмуссен. — Бьюсь об заклад, вам и половина запланированного Кэтрин Беннетт неизвестна.       — Вас это волновать не должно.       — Ух ты, полегче, сэр. — Ханс в примирительном жесте выставил ладони, показывая, будто он сдаётся. — Конечно, меня в большей степени волнует несколько иной вопрос.       — Зачем вы нас разбудили?       — Только вас, капитан, я не будил. — Теперь и голос и взгляд Ханса лишились флёра нетрезвости. — Но я обнаружил закономерность. Чем ближе Survivor к червоточине, тем вы чаще просыпаетесь. В первый раз вас обратно уложил я, во второй раз я решил, что всё-таки единственный толковый медик здесь способна сделать это лучше меня.       На чёрном полотне космоса в относительной близости к спутнику Сатурна — Титану появился странный объект, напоминающий прозрачную сферу, в которой плавали галактики и звёзды. Оторвать от этой сферы, в которой умещались другие миры, взгляд было сложно.       — Бывали случаи, когда люди просыпались внезапно, но это всегда неправильная работа криокамер. Что касается вас — это аномалия. Быть может, она вызвана этим… — У Ханса в руке появился приёмник с видео.       На маленьком экране появился человек, смутно знакомый Сэму — ключи от мозга всё ещё валялись где-то в самом дальнем отсеке крейсера, куда ему доступ закрыли.       — Воздуха всё меньше. — Человек тяжело вздохнул и закашлялся. — Боюсь, это моё последнее сообщение… Тенет, завистливый ты сукин сын… вчера умер Тома, сегодня — Сеченов. Я отнял твою должность, но причём здесь они… — Ещё один громкий вздох — попытка ухватиться за жизнь. — Если это сообщение дойдёт до Земли, я хочу, чтобы люди знали — экспедиции к Сириусу бессмысленны. Вы ни…       Survivor тряхнуло. Сара чуть не упала со стула, но Сэм удержал её, в последнюю секунду схватив за тонкое запястье. Бутылки запрыгали на столе со звоном. Стало ясно, что одной встряской не обойдётся — автопилот не справлялся с задачей.       — К управлению, живо, — скомандовал Стоун.       — Скафандры и шлемы… — напомнила Сара, двигаясь очень осторожно.       — Нет времени.       Пары минут едва хватило, чтобы забраться в кресла пилотов и пристегнуть ремни безопасности. Второй раз крейсер наклонило на примерно 45 градусов и резко вернуло в привычное положение.       — Сила притяжения, чтоб её. — У Расмуссена глаза сверкнули неподдельной радостью. — Прощай, Солнечная система…       Разделять его радость не удавалось. Во всём корабле взревела сигнализация. Приборные панели завизжали от резких скачков. Сэм попытался облегчить вхождение в червоточину ручным управлением, но сделал только хуже. Survivor крутанулся, совершив «бочку», и панели заорали громче.       — Оставь, — крикнул Ханс, — в гиперпространстве мы бессильны. Мы можем только наблюдать и записывать.       Сэм посмотрел на Сару. Она не дрожала даже, только чуть побледнела, будто уже когда-то летала.       — Что это? — голос Эванс донёсся как будто с другого конца корабля.       Беспорядочно мигали светильники. Разглядеть под ними что-то стало настоящим квестом. Сэм прищурился. Рядом с Сарой нечто искривляло очертания корабля. Она подняла руку и боязливо коснулась искривлённых линий. Но Сэм смотрел не туда, а на её ремни, и что-то в их положении ему не нравилось.       — Это приветствие, — ответил Ханс и тоже коснулся искривлённого пространства.       Они неслись в коридоре звёзд, качаясь из стороны в сторону. Сэм убрал руки с приборной панели и смотрел вперёд. Их всегда учили не отвлекаться, доверяя технике, но сейчас вся техника оказалась бесполезной.       Сара вскрикнула. Он краем глаза заметил, что она выпала из кресла. Её несло к иллюминатору. Сэм отстегнул ремни и бросился к ней. Крейсер со скрипом наклонился влево, и Стоун ударился носом об свой подлокотник. Боль пронзила, точно разряд. Она повалила с ног, не дав подняться сразу. Из носа потекло что-то тёплое с железистым привкусом. Сэм схватился за подлокотник и чуть не выдрал тот, но удержался и подобрался к Саре. Спустя пару секунд она была у него в руках, на его коленях, держась за его плечи. Её лицо на фоне звёзд было самым красивым. В её глазах, блестящих сквозь тонкие пряди волос, точно образовывались вспышки сверхновых.       — Спасибо, — шепнула она.       Survivor совершил ещё один полный разворот вокруг себя и остановился. Все оповещательные системы заглохли. В заложенных ушах звучало лишь эхо их визга. Теперь крейсер возвращался к привычной скорости. Автопилот проснулся и выровнял траекторию движения.       — Мы на месте, — сказал Расмуссен.       — У вас кровь, — Сара критически посмотрела на нос Сэма. — Я сбегаю в медицинский отсек.       Ханс согнулся пополам и еле слышно пробормотал:              — Эванс, тащи таблетки от укачивания… все…

      ***

      Тампоны с перекисью водорода пропитались кровью насквозь. На переносице Эванс держала кусочек льда. Компактным сканером она осмотрела возможные переломы, но, ничего не найдя, успокоилась. Когда тампоны вытащили, кровь уже не текла. Сэм задумчиво сидел на стуле около выдвижного стола, глядя на лежащего на кушетке Ханса, страдающего укачиванием уже полчаса.       — Что с вами, капитан? Вы, никак, злого духа увидели, — подал голос астрофизик.       Это не злой дух искривлял пространство и время в червоточине, а люди, которые её установили — это и детям известно. Они же организовали исследовательскую экспедицию, в ходе которой погибло несколько учёных, но не остановились, а продолжили посылать к Сириусу других, не подозревающих о том, что их там ждёт.       Сэм несколько раз без звука прогнал видеосообщение. Их хватило, чтобы восстановленное сознание вспомнило этого человека. Для запоминания его слов хватило и одного просмотра.       — Тенет, завистливый ты сукин сын…       Короткий тяжкий вздох.       — …я хочу, чтобы люди знали — экспедиции к Сириусу бессмысленны.       Человек по ту сторону экрана не выжил. Возможно, умер он совсем недавно, или, наоборот, гораздо раньше, а сообщение дошло только что.       — Я не буду совершать гравитационный манёвр, профессор, — выдал Стоун после недолгих размышлений. — Мы сократим время полёта до Сириуса, минуя световой барьер.              Учёные переглянулись. Сара забыла про кровавые тампоны в своих руках.       — Без глупостей, капитан, — Ханс аж потихоньку сел. — Если вы помните, у нас проложен маршрут и ограничено топливо.       — Это был не вопрос или просьба в консультировании, — Сэм отрицательно мотнул головой, наблюдая за тем, как кровь медленно окрашивала пальцы Сары. — Меня готовили к этой миссии с двенадцати лет. Я в состоянии рассчитать траекторию полёта, чтобы не врезаться в какую-нибудь планету.       — Вы нарушаете инструкции контракта, — возмущение Ханса образовало на его лбу глубокие морщины. — Такие решения надо обсуждать с начальством.       — У каждого из нас свои инструкции в контрактах. — Сэма этот факт, произнесённый теперь им самим, даже позабавил немного.       Пока Сара молчала без тени удивления во взгляде, а Ханс лез в карман за ответным словом, Стоун объяснил:              — Я потрачу топливо, но сэкономлю время. Если лететь на световой скорости по инструкции, есть шанс не вырулить и сгореть заживо. Светимость Сириуса в 25 раз больше светимости солнца. Разгоняться там на световой скорости — самоубийство. И так у нас больше шансов не проебаться в космической гонке…       — О чём ты говоришь, мы стартовали первыми!       Тут кровавые тампоны выпали из рук Сары.       — Он прав, Ханс, — заговорила она — вот уж от кого Сэм не ожидал поддержки своих действий. — Конкуренты у нас на хвосте.       — Ты… ты защищаешь его?       — Я просто знаю немного больше вас всех, потому что… потому что я вступила в EDF по приказу своего мужа.       В пору пропустить стаканчик другой или бутылку с настоящим вискарём. Сэм во второй раз за всё время ощутил липкий неприятный холодок в области поясницы.       — Что ты сделала?! — Ханс не усидел на месте, а Сэм погрузился в размышления о том, кто же муж Сары Эванс.       Он упустил момент, когда руки астрофизика сомкнулись на шее Сары. Он прижал женщину к стене и повторил вопрос, но она упрямо молчала, рывками глотая воздух. Тогда Сэм приказал ему отпустить её. Расмуссен отпустил, и Эванс стекла вдоль стены на пол.       — Через два часа он перейдёт сквозь червоточину и окажется здесь. Если оставите прежнюю скорость, они обгонят нас. — Сара потёрла шею и поднялась, опираясь о стену. — Я не могла поступить иначе, он держит меня на коротком поводке. Вам не важны мои проблемы, знаю, но всем нам важно оказаться у Сириуса быстрее, чем это сделают Китай или Россия.       — Кто ваш муж? — не удержался от вопроса Сэм.       — Русский олигарх, сколотивший миллиарды на продаже оружия, — ответил Ханс. — Ему принадлежит одна из частных компаний по производству космических крейсеров — в самой России говорят, что не имеют с ним ничего общего, потому он строит в других странах ближнего Востока — типичная показуха. Бывший муж, как мы все думали.       — Что ж, мэм, — Стоун убрал столик и выбросил журнал её наблюдений в мусорный бак. — Не знаю, через что вам пришлось пройти, но я вам благодарен. А теперь разбудите для меня Джона Сеймура и Джеймса Ларсена — нам понадобятся ещё пилоты.       Когда она покинула отделение, Ханс вытащил сигареты и всунул в рот сразу две:       — Вы с ума сошли, капитан.       — Зато вам теперь не будет скучно, Ханс, — улыбнулся Сэм, — должно быть, нелегко два месяца было ловить сигналы с Сириуса и пытаться их расшифровать. Или вы хотите поскучать ещё три месяца в пути до?              Эмоции на лице астрофизика сменялись быстрее, чем со скоростью света.       — Откуда вы знаете… — промямлил учёный.       Сэм пожал плечами:       — Потому что я здесь капитан, Расмуссен, и один очень хороший друг моего отца перед отлётом расписал мне цель каждого человека в этой экспедиции.       — И вам наплевать на предупреждения вашего отца?       Отцовские слова давно перестали иметь для Сэма значение, хотя это не отменяло его любви к нему. В том видеосообщении Герберта Стоуна пронизывал ужас близости смерти. Он не был способен трезво рассуждать о необходимости полётов к Сириусу. Гораздо важнее его слов сейчас было добраться до звезды, которую Сэм видел с детства в своих снах. Если кто и «звал» его, то они находились там.              — Да, наплевать, профессор, — кивнул Сэм, удаляясь из помещения.