Праздник?

      Тамамори очнулся в той же комнате владельца магазина. Обстановка в ней не поменялась. Самого владельца тоже не было. Только атмосфера будто стала иной. Воздух более тяжëлый и спëртый. Неужто ли время действительно совсем другое сейчас?       Тамамори вышел в основное помещение, и ощущение инаковости только усилилось. Было некомфортно, но непонятно, из-за чего. Распахнутые двери радушно зазывали покупателей, а ещё это указывало на то, что идëт дождь. Тамамори взял зонт и перешагнул порог. "Стало как-то холоднее", — отметил он, вдыхая носом студëный воздух и выдыхая клубистый пар. Смена погоды его удивила, но не настолько, чтобы задуматься над этим подольше и основательнее. Вместо этого он просто более рьяно поспешил на трамвай.       Остальные пассажиры были одеты куда теплее Тамамори. А за окнами мелькали голые деревья — чëрные и иссохшиеся, как костлявые руки трупов. И дождь лил иной — редкий, мерзкий, холодный; почти незаметный в общей серости и колкости апокалиптического пейзажа. У Тамамори леденело на душе и в теле. Словно головоногий моллюск наутилус помпилиус, он складывался в самого себя, ища тепла и укрытия в складках промëрзшего до ниток кимоно. Чем больше он понимал внешнюю обстановку, тем холоднее ему становилось.       Тамамори решил проложить свой путь к резиденции Икэда. "И пусть Кавасэ только попробует оставить меня за воротами!"

***

      — Тамамори-кун, зимой и летом одним цветом? Ты хоть не замëрз?       — Не... ни-ни-ни... Нет! — как можно горячее возразил Тамамори, но зуб на зуб не попадал.       — Вижу-вужу. Писатели как йоги — им ни к чему кутаться в кучу одежд как простым смертным, да? Можешь от меня возвращаться совершенно нагим, если тебе угодно.       У Кавасэ лицо чуть ли не по швам трещало от глумливой улыбочки. Тамамори, пытаясь огрызаться, лишь потешно перестукивал зубами. К его счастью, Кавасэ открыл ворота без вопросов. Он будто ждал его. Даже любезно проводил к парадной, а затем к гостиной.       Там у Тамамори отвалилась челюсть так же, как в рождественском межвременном трамвае. Потому что гостиная тоже была украшена в западном рождественском стиле! Те же гирлянды и венки, над камином висели вязаные красные чулки, а у окна стояла большая пышная ель, над нарядом которой трудился... Минаками! Он медленно развешивал украшения одной рукой, а в другой держал книгу, самозабвенно потеряв в ней глаза. Однако со своей нынешней задачей он добросовестно и аккуратно справлялся. Только, по всей видимости, жутко медленно.       — Тамамори-кун, помоги этому книжному червю обползти всю ëлку. Я не сомневаюсь, что он управится до полуночи, но он занят всем этим с утра. Я устал на это смотреть.       — Ещё чуть-чуть осталось... О, привет, Тамамори, — Минаками вернулся в реальность ровно в то мгновение, когда оторвался от книги, чтобы повесить игрушку в подходящее место. И, как минимум, чтобы не уронить еë.       — Угу, — скептически промычал Кавасэ.       Тамамори их не слышал. Его глаза горели, и искры рассыпались многократно сквозь очки.       — Что... Это всë?.. Что происходит? — губы Тамамори едва шевелились.       — Ты рад? — спросил Кавасэ, косо глядя на него.       — Не понимаю...       — Не понимаешь, рад ли ты?       — Ничего не понимаю!       Тамамори схватился за голову.       — Что за день сегодня такой?!       Глаза Кавасэ расширились.       — Ты шутишь? Или на радостях память потерял? Отметить католические Рождество было твоей идеей.       Тамамори вновь разинул рот, но осëкся и промолчал.       Кавасэ продолжил:       — Мне нет дела до этой европейщины, но раз, с твоих слов, это хороший повод собраться вместе, я не стал возражать. Тем более, нам, кхм... Посодействовали.       Даже в такой загадочной ситуации Кавасэ умудрялся что-то не договаривать. "Неужели сейчас декабрь?" — только и понял Тамамори. Немудрено, что стало так холодно.       Это всё совершенно отличалось от того, что происходило ранее. Но Тамамори был полностью солидарен с "собой" из этого зимнего мира — он бы точно захотел отпраздновать Рождество! И резиденция Икэды лучше всего подходит для этого. Он бы уговаривал Кавасэ до последнего!       Тамамори с умилением посмотрел на Минаками, который размеренно крепил петли к игрушкам и развешивал их на ветвях вечнозелëного дерева, вместо того, чтобы подобнейшим образом "украшать" собой мост. Если в этом мире дожили до зимы как минимум два его друга, то этот мир явно лучше предыдущих.       — Вы хорошо постарались! Я так рад! Выглядит просто замечательно! — воскликнул Тамамори отчасти искренне, отчасти чтобы не вызывать подозрений.       — Похвалой нам не поможешь. Теперь твоя очередь наводить красоту, — отрубил Кавасэ.       — Помочь Минаками с ëлкой? А ты чем занят?       — Я готовлю еду.       — Еду?!       Минаками подал голос, осторожно объясняя ситуацию:       — Я предлагал поменяться, но... Игрушки пыльные.       — Ага... — понял Тамамори. — Из двух зол Кавасэ выбрал золу на кухне.       Кавасэ раздражëнно выдохнул.       — Пускай готовит. Тамамори, давай ты будешь протирать игрушки, а я — вешать. Так будет быстрее. Можешь тоже вешать — снизу, например. Или до куда дотянешься, а я остальное.       — ДА Я ДО ВСЮДУ ДОТЯНУСЬ!       — Хорошо...       Кавасэ посмеялся над ними и ушëл из гостиной.