АКТ 5. ПРИГЛАШЕНИЕ

Лифт чудесным образом снова заработал, и Церера Сатор поднялась до пентхауса Сноу за считанные секунды. «Ну конечно, это же Саторы», — горько подумал Кориолан. Для них даже неработающий лифт мигом оживает. В ушах звенело от требовательной трели звонка. Сноу щелкнул замком и открыл парадную дверь, про себя молясь, чтобы та предательски не заскрипела. — Кориолан Сноу? — небрежно бросила элегантная женщина с порога и вошла, не дожидаясь приглашения. Высокая и статная, с безупречными платиновыми локонами, заколотыми под шляпкой. — Вы звонили, — это не было вопросом, но Кориолан все равно кивнул и протянул руку, чтобы принять ее пальто. Церера Сатор проигнорировала ее. Она явно не намеревалась здесь долго задерживаться. — Рад приветствовать вас в доме Сноу, госпожа Сатор. От Кориолана не укрылось, как она стрельнула взглядом по холлу — секунды оказалось достаточно, чтобы сложить впечатление об их социальном статусе. Об их реальном социальном статусе. Кориолан был уверен, от ее пронзительного взгляда вообще невозможно было что-либо утаить. Сколы и царапины на мебели, пыльные следы пальцев на комоде, шматок паутины на люстре, куда они с Тигрис не могли дотянуться, — Кориолан словно увидел холл ее глазами. Не меняясь в лице, он с очаровательной улыбкой мысленно скрипнул зубами. — Где она? — обернувшись, тут же спросила госпожа Сатор, опустив все формальности с приветствиями. За ее спиной безликой массой маячил охранник в безупречном сером костюме с красным шелковым платком-паше. Его одежда была гораздо лучше, чем то, во что одевался Кориолан. — Леда! — рявкнула она, словно ударила хлыстом. Кориолан вздрогнул от неожиданности. У него снова зазвенело в ушах. Его нисколько не удивило, что Леда не торопилась выходить. Он упустил момент, когда Церера Сатор стремительно прошла мимо него. Теперь она металась в коридоре, дергая ручки и без разбора ломясь в закрытые двери. Кориолан догнал ее и встал перед одной из немногих незапертых дверей, которую она чуть не открыла. Это была комната Тигрис. — Я ее приведу, — с нажимом сказал Кориолан, пытаясь вернуть хоть какие-то остатки уважения к семье Сноу. — Подождите в гостиной, — он жестом указал в противоположную сторону. — Может быть, чаю? Церера Сатор посмотрела на него так, словно сейчас плюнет ядом. Ее глаза хищно сузились, а безупречно накрашенные красной помадой губы уродливо скривились. Скорее она съест ложкой банку крысиного яда, чем будет пить чай в их доме. Кориолан первый не выдержал ее взгляд и опустил глаза, как сопливый мальчишка. Его щеки пылали. Он чувствовал себя таким ничтожным перед ней. Это кислотой жгло его изнутри и он ничего не мог с этим поделать. С высокомерным видом госпожа Сатор неохотно прошла мимо. Кориолан подумал, что такой же через какое-то время станет и Леда. Великолепная и заносчивая снобка, способная уничтожить мановением руки. Из-за двери опасливо выглянула Тигрис. Она успела переодеться и заколоть волосы. — Все в порядке, — постарался уверенно, но в то же время негромко произнести Кориолан. — Проследи, чтобы злобная фурия не выходила из комнаты, а я пока разберусь с ее нерадивым птенцом. Тигрис с испуганным видом, будто он посылал ее на съедение чудовищу, засеменила в гостиную. В каком-то смысле она была права. Кориолан шмыгнул по коридору в сторону и деликатно постучал в дверь костяшками пальцев. — Леда, — строго позвал он, но, как и ожидал, ему никто не ответил. — Госпожа Сатор ждет вас в гостиной, — более формально продолжил он. Кориолан хотел сказать «твоя тетя», но передумал. Сноу испытывал необходимость в последний раз как следует уколоть ее. Наверняка Леда не выходит из-за того, что трясется перед своей теткой и собирается с духом. Хотел бы он на это посмотреть. Кориолан нажал на ручку, подавшись вперед, но дверь вдруг сама собой открылась, и он чуть не столкнулся с Ледой нос к носу. Она не выглядела сколько-либо испуганной. Скорее раздраженной. Девушка смерила его откровенно враждебным взглядом, кривя губы совсем также, как он видел минуту назад в исполнении ее тети. Леда перевела взгляд ему за спину и скрестила на груди руки. Ее глаза сузились, а подбородок гордо взлетел вверх. В руках у нее был тот самый бархатный пояс от халата, но она даже не подумала его повязать и прикрыть наготу. Кориолан обернулся, хотя уже знал, кого там увидит. — Ба! Посмотрите-ка кто у нас здесь! Неужели живая! — преувеличенно жизнерадостно и оттого фальшиво воскликнула Церера Сатор у него за спиной. Позади нее с беспомощным видом стояла Тигрис, подавая Кориолану отчаянные знаки, что ничего не могла поделать и как-либо удержать ее. Кориолан охотно этому верил. — А я ждала к чаю новости о твоем расчлененном теле, найденном в какой-нибудь канаве, — старшая Сатор бесцеремонно оттеснила Кориолана в сторону. — Так и вижу заголовки газет: «Голова Леды Сатор найдена в сортире самой убогой выгребной ямы Капитолия», — она картинно взмахнула рукой, затянутой в узкую перчатку. Перед глазами Кориолана невольно возникла черно-белая фотография на первой полосе. Обшарпанная кабинка, унитаз в трещинах. Фаянс облепили мокрые спутанные волосы. Ткнувшись носом в коричнево-оранжевый потек, на самом дне лежит голова с безобразной рваной линией отреза в основании шеи. Мутные полузакрытые глаза со слипшимися ресницами. На щеке и разбитых губах вязкая беловатая жидкость. Совсем недавно он смывал такую же с собственных пальцев. Чертов переродок. Кориолан сглотнул и перевел взгляд на живую Леду. — Прости, тетя, но, как видишь, я очень старалась, — в тон ей ответила племянница и, расправив плечи, откинула назад волосы, угрюмо демонстрируя следы побоев. Кориолан увидел отчетливые синяки от пальцев на ее шее и верхнюю часть холмиков груди, стянутых кружевным бельем. — А еще я откусила одному из них нос. Воцарилось молчание. Глаза Цереры расширились, на высоких скулах туго заходили желваки. Кориолан подумал, что ослышался. Об этом Леда ему не рассказывала. Не говоря больше ни слова, старшая Сатор схватила Леду и потащила по коридору, вцепившись в рукав халата. Кориолан услышал, как трещат нитки. — Уже уходите, миссис Сатор? — рассеянно проговорила Мадам-Бабушка, как привидение некстати выплывая из кухни. Церера едва обратила на старуху внимание, подталкивая молчаливо упиравшуюся Леду к выходу. — Кто это, Кориолан? — кудахтающе спросила она. Достаточно было обменяться с Тигрис напряженными взглядами, чтобы кузина обвила Мадам-Бабушку руками и повела обратно на кухню, на ходу что-то сбивчиво объясняя. Кориолан, галантно заложив руку за спину, стоял на лестнице, провожая гостей. Ни благодарности, ни слов прощания не прозвучало. Церера Сатор резко ткнула кнопку лифта. Леда стояла рядом, опустив голову и сгорбившись, словно силы внезапно покинули ее. Лицо скрывали волосы, из-за чего Кориолан не видел выражения ее лица. Девушка словно сжалась и поникла. Она совсем не походила на ту Леду, что распахнула перед ним полы халата и буквально свела его с ума. Кориолан про себя заклинал ее в последний раз посмотреть на него. Он хотел напоследок запечатлеть ее образ в памяти — впитать, высосать и присвоить себе. Леда словно слышала его мысли и, как назло, исподлобья смотрела в противоположную сторону, упрямо поджав нижнюю губу. Она чуть повернула голову, чтобы волосы прикрывали разбитую бровь. Кориолану увидел, как у нее дрожат руки — совсем как тогда в «Корсо» перед тем, как он укрыл ее своим пиджаком. Она сжала их в кулаки, но они продолжали подрагивать. Лифт прозвенел, с грохотом отодвинулась массивная решетка, и Леда первая вошла в кабину, из которой раздавалась легкая музыка. Кориолан задумался, слышал или он когда-либо ее до этого. Кажется, нет. Чертовы Саторы. Вот и добился их расположения. Едва за ними закрылись решетчатые створки и лифт поехал вниз, Кориолан почувствовал, как часовая бомба в его голове начала свой неотвратимый отсчет. Как скоро Леда обо всем расскажет тете или, может, без лишних посредников заявится и выложит все отцу? «О, я узнаю об этом сразу, — мрачно подумал Кориолан. Он закрыл за собой дверь и, прижимаясь к ней спиной, устало сел на пол и прикрыл глаза ладонями. Немного посидел так, калейдоскопом за секунду прокручивая в голове все произошедшее за последние сутки. — Откусила нос? Серьезно?» — вдруг скривился он.

***

В лифте Леда не проронила ни слова. Она стояла, скрестив на груди подрагивающие руки, нисколько не беспокоясь, что тетя подумает о ее внешнем виде. Леда знала, что тетю он беспокоит в самую последнюю очередь. Больше всего Цереру задели следы насилия на ее теле. Леде даже стало ее жаль, но в следующее мгновение ей пришла мысль, от которой она чуть не закричала. Только перед выходом на улицу Леда порывисто запахнула халат и рывком завязала пояс. Охранник открыл перед ней дверь автомобиля. — Ты знала об облаве на ночной клуб, — выдохнула Леда первые слова, все это время крутившиеся у нее голове, нарушив напряженное молчание. В ее голосе прозвучали обвиняющие нотки. Внутри салона пахло нагретой на солнце кожей. Леда почувствовала запах роз, который, скорее всего, принесла с собой. — И поэтому вчера тайник с морфлингом и другими штучками был пуст. Ты хотела, чтобы я осталась дома, — Леда сказала это преувеличенно громко, чтобы охранник, занявший водительское сиденье, тоже наверняка услышал. Она не помнила, как его зовут, но он был безгласым, как и многие другие из их прислуги. Безгласым, но не глухим. Он мало чем мог ей помочь, но ей безотчетно нужен был свидетель вероломства ее тети. — Не представляю о чем ты, — невозмутимо ответила Церера, закрывая звуконепроницаемое окошко, отделявшее салон от водительского места. — Знаю только, что глупая девочка вечно сует свой любопытный нос куда не следует, — она сняла перчатки и, достав из сумочки пудреницу с зеркалом, начала как ни в чем не бывало поправлять алую помаду на губах. Леда поморщилась, вспомнив ощущение плоти под зубами, когда откусила рабочему кончик носа. Это не укрылось от цепкого взгляда тети, которая, казалось, была всецело поглощена своим отражением. Церера Сатор бегло осмотрела и обвела ее пальцем с острым загнутым ногтем, похожим на птичий. — Это все при облаве? — Не твое дело, — огрызнулась девушка. — Тогда это явно дело твоего отца, когда я ему обо всем расскажу. И это будет не только про сегодняшнюю ночь. — Делай что хочешь, — заносчиво ответила Леда. В глазах предательски защипало. — Ну, если ты и правда этого хочешь… Это очень глупо с твоей стороны. Они сверлили друг друга взглядом — одинаково цепкими серыми глазами. Леда остервенело, Церера с мраморным спокойствием и с ноткой усталости. — Ладно, — сдавшись, процедила Леда, все еще избегая смотреть на тетю, чтобы та больше не могла приглядываться к ее лицу. — Нет, не при облаве. Я не дошла до клуба, в соседнем переулке на меня напали рабочие из дистрикта. Их спугнули свистки миротворцев. — Ты запомнила их? — Конечно, — хмыкнула девушка. — У одного есть кулак, а у другого нож. — Я серьезно, — вскинула бровь Церера. Леда только неопределенно пожала плечами и уставилась в окно. Больше по пути домой они не разговаривали.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как Леда вернулась в Сатор-холл. Жизнь пошла своим чередом, словно злополучной ночи и не было. В одной ночной рубашке Леда сидела перед зеркалом и задумчиво рассматривала идеально гладкую кожу, на которой всего пару дней назад красовался огромный лиловый кровоподтек и уродливая ссадина с подсохшими струпьями. Как обычно постарался их семейный врач, который видел Леду изувеченной по несколько раз в месяц. Он привык к виду порезанных запястий, посиневшим губам после порции крысиного яда, покрасневших глаз с сеткой капилляров, но ее текущий вид его озадачил. — Пробуешь что-то новенькое? — спросил он, закрепляя ремни на ее руках. — Типа того. Несколько неприятных инъекций под кожу в скрипучем кожаном кресле, чудовищное жжение, от которого хотелось содрать кожу ногтями, и нападения словно не было. Жаль, что также нельзя было вытравить его из памяти. Леда периодически будто зависала, погрузившись в воспоминания. Ее больше не трясло, но она уже пару раз по нескольку часов просидела в ванной и задумчиво смотрела перед собой, держа сигарету в мундштуке в виде кольца с зажимом. Вода давно остыла, но она этого не замечала. На розоватой ароматной пене чернели опавшие с догорающей сигареты хлопья пепла. Леда обняла себя за плечи и задумчиво грызла ноготь. Так ее застала безгласая. Служанка думала, что Леда уже давно в спальне, и пришла убраться. Леда не сразу на ней сфокусировалась. Девушка, не спеша, потушила сигарету о мраморный бортик и вылезла из ванной, не заботясь о том, что оставляет за собой мокрые следы. Леда повернула голову и заметила в отражении, что также исчезла маленькая родинка на скуле, которая так раздражала тетю Цереру. Видимо, родинку убрали по ее распоряжению. Личный заказ Цереры Сатор их семейному мяснику. Добралась-таки и до этого крошечного знака неповиновения. — Ты написала письмо? — словно вынырнув из ее мыслей, спросила тетя Церера. Она, как обычно, вошла в комнату Леды без стука. Леда вздохнула и разгладила перед собой полупустой лист с оттиском герба Саторов. — Зачем вообще писать это дурацкое письмо? — Затем, чтобы Сноу знали свое место, — резко парировала тетя, садясь рядом с ней и пробегая глазами написанные строчки. Леда по привычке нервно поскребла ногтями чистую белую кожу без единого изъяна, который бы выдал, что Леда много раз вспарывала вены. От Цереры не укрылся этот жест. — Покажись, — она оторвалась от письма и бесцеремонно взяла Леду за подбородок, чтобы тщательно осмотреть. Леда прищурилась, когда тетя задержалась именно на том месте, где была родинка. Они встретились взглядами. Леда не удержалась от горькой усмешки. — Ты можешь считать меня плохой сколько угодно, но я пекусь лишь о благополучии дома Сатор. О тебе и о твоем отце, — холодно сказала тетя, выпуская ее. — Если с тобой что-то произойдет, Деметрий этого не переживет. Когда твоя мать… — Церера осеклась. — Помнишь, что произошло со мной? — Леда неуютно поерзала и кивнула. — Ублюдки из дистрикта измывались надо мной целую вечность. Унижали, били, насиловали, — голос Цереры стал хриплым. — И все только потому, что я Сатор. Леда прекрасно помнила эту историю, хотя тогда была совсем маленькой. Это был сложный период для их семьи. Цереру Сатор похитили и пытали, даже не назначив сумму выкупа. Целью было подорвать авторитет Саторов и поднять мятеж в Одиннадцатом Дистрикте. На одиннадцатый день Цереру, как в насмешку, выбросили из грузовика перед Сатор-холлом — нагую, лысую, всю в крови от чудовищных рваных порезов, с вырванными ногтями и пошатнувшимся рассудком. Все ее тело было в шрамах. Позже Церера убрала их, оставив только один между грудей как напоминание. Она говорила, шрам остался от подвешивания на крюке, ублюдки чудом не задели сердце. Вскоре после этого оказалось, что Церера беременна. Срок указывал на то, что это был один из насильников. Ходили слухи, что она решила вопрос самостоятельно, использовав спицу от абажура. Аборты в Панеме были строго запрещены, но Деметрий замял инцидент. О похищении не написала ни одна газета, а численность Дистрикта Одиннадцать резко сократилась — по официальным документам в регионе случилась вспышка оспы. Рабочую силу восполнили новые комбайны. Волнения в Одиннадцатом затихли, мятеж задохнулся, так и не начавшись. Семью Сатор чествовали как модернизаторов. — Ты сильная, — с жаром продолжала тетя. — Гораздо сильнее меня. Никому не позволяй усомниться в этом. Слышишь? Дашь слабину и поплатишься за это. Ты поняла меня? — Да, тетя. Церера поцеловала ее в висок и встала. — Твой отец крайне обеспокоен и разочарован твоим поведением. Леда вскинула брови. За все это время она так и не видела отца и впервые услышала о его отношении от тети. У Леды была мысль, что он нарочно избегает ее, но после смерти Виргилии отец всегда предпочитал работу общению с дочерью. — Позже мы сообщим о наказании, — продолжила Церера — Наказании? За что?! — возмутилась Леда. — Ты много раз меня отпускала в ночные клубы и ничего. Я не виновата, что на меня напали! — Я смотрела на все сквозь пальцы до тех пор, пока в Сатор-холл не позвонил мальчишка Сноу и не сообщил о твоем местонахождении. Анонимность — вот о чем мы условились. Делай что хочешь, я все равно не смогу тебя удержать, но это не должно выходить вне стен дома и ассоциироваться с фамилией Сатор. Разве я недоходчиво объяснила в первый раз? Леда угрюмо молчала. Ей было кого винить во всех своих неприятностях, и это точно не была она сама. — Кстати, судя по всему, ты еще не видела, — Церера снизу вверх посмотрела на несвежую ночную рубашку Леды и поймала непонимающий взгляд девушки. — Открой, — она кивнула на двери гардеробной. — Тебя ждет сюрприз. Леда неуверенно поднялась. Подошла к дверцам с позолоченными ручками и распахнула их. Ее взгляд заметался, но в первый момент она ничего не заметила. Те же полки с бесконечным рядом туфель, шкафы с драгоценностями и бесчисленное количество нарядов. А потом ее взгляд зацепился за большой круглый пуф, обитый бархатом и украшенный по низу золотой бахромой. На нем лежали пальто и сумочка. Те самые пальто и сумочка, которые у нее украли в переулке. Девушка похолодела. Сзади подошла Церера и жестом пригласила посмотреть поближе. Леда повиновалась и приблизилась к пуфу. В ее голове лихорадочно металась лишь одна мысль — напавших на нее нашли. Их нашли. Леда одновременно хотела и не хотела знать, что произошло с ними дальше. Пальто было вычищено и отглажено, но вряд ли Леда когда-либо еще его наденет. Больше всего ее манила сумочка. Ей вернули все или нет? Леда рывком открыла ее. Вместо наркотиков в ней лежали леденцы в ярких обертках. — Ха-ха, очень смешно. — Ты в детстве любила их, — с легкой улыбкой сказала Церера и провела по ее волосам ногтями. — И куда подевалась та девочка? — Выросла под твоим чутким надзором, тетя.

***

Через неделю семья Сноу получила среди очередной пачки счетов письмо с золотыми вензелями на конверте и большую плоскую коробку. Держа письмо в руке, Кориолан испытал приступ удушающей паники. Его пальцы подрагивали, пока он рвал бумагу. Что это — время и место, где его накажут, повестка в суд или что похуже? Пробежав первые строчки, написанные от руки легким стремительным почерком, Кориолан удивленно вскинул брови. Это была благодарность от дома Сатор. Правда, благодарность, сквозь которую завуалировано звучала угроза, если кто-то из его семьи будет много болтать, но в нее так же был вложен чек на крупную сумму. Кориолан мысленно присвистнул — этого хватит, чтобы покрыть как минимум треть их долгов. Деньги были единственным, от чего Кориолан не мог отказаться. От кого бы они ни были. Даже от девчонки Сатор. В конце письма была приписка от руки: «P.S. Если чек окажется невостребованным, я потрачу эти деньги на покупку «Корсо» и буду продавать там…» Под строчкой был рисунок капусты и элегантно выведенные инициалы. Буква «Л» походила на лебедя, а «С» на набегающую волну. «Л.С.» — Леда Сатор. Кориолан погладил буквы на холодноватой шелковистой бумаге. Он на мгновение представил, что такой же должна быть кожа Леды. Холодная как змея, но горячая, если вспороть ей брюхо. Она писала это, думая о нем. «P.P.S.» — значилось над сгибом бумаги в обратную сторону. Это явно было не все. Кориолан развернул лист и уставился на очередной рисунок: бурно эякулирующий пенис с белокурыми кудрями, едва прикрывающими мошонку. — Что там, Корио? — спросила Тигрис, заглядывая в письмо у него из-за плеча. Кориолан вздрогнул и, смяв письмо, сунул его в карман халата. — Благодарности от семьи Сатор, — он беззаботно улыбнулся и пожал плечами, словно сам очень удивлен, когда Тигрис недоверчиво на него посмотрела. — Тут еще что-то доставили. Плоская коробка была перевязана лентой с пышным атласным бантом. К лентам оказался прикреплен второй конверт — серая плотная бумага с изысканным тиснением и золотой сургучной печатью. Кориолан пригляделся — оттиск витиеватой буквы «С», переплетенной колосьями пшеницы. Герб Саторов. — Тигрис, это тебе, — сказал Кориолан, задумчиво рассматривая адресата второго письма. — Мне? — удивилась кузина, принимая серый конверт у него из рук. Кориолан внимательно наблюдал за лицом кузины, пока та ломала печать и открывала конверт из плотной бумаги. Он взглядом спросил, может ли развязать ленты. Тигрис рассеянно кивнула и подняла на брата ошеломленный взгляд. — Это приглашение на ежегодную вечеринку Саторов. «Тигрис Сноу плюс один», — ошарашенно сказала она. — И что-то мне подсказывает, оно для этого «плюс один», а не для меня, — она нервно улыбнулась и сунула конверт обратно, но Кориолан его проигнорировал, открывая коробку. Внутри оказалось роскошное нежно-розовое платье с золотыми пайетками и объемными рукавами, обшитых перьями, а под ним, под слоем шелковистого тишью цвета стали, покоился мужской жилет с бриллиантовой брошью. — На приглашении твое имя, — Кориолан сделал вид, что не понял ее и даже старался не смотреть на кузину, словно ему было безразлично, хотя в этот момент его сердце бешено билось о ребра. — Можешь пойти с кем хочешь. Фабриция просто сойдет с ума от такого предложения. Но будь осторожна, она наверняка представит все так, будто это она тебя пригласила, а не… Тигрис вдруг рассмеялась, вызвав у брата недоуменный взгляд. — О, Корио, ты такой душка, когда скрываешь эмоции. Но открою тайну — они все написаны у тебя на лице. И чем больше ты стараешься, тем это очевидней, — Тигрис весело погладила надувшегося брата по щеке. — Это ты притаскиваешь девиц ночью, а не я, поэтому спрашиваю только один раз — ты будешь моим «плюс один»?