Глава 12. Сбежавшие и пришедшие

Изначально, конечно, как и все из Ватикана, Горо считал Аллена опасной личностью. Ной — говорило о многом и, по сути, должно было отразиться в его голове красным флажком опасности и немедленной ликвидации. Горо сомневался во многом. Он не шёл открыто против своего клана, старался выполнять свою роль до средней отметки, не прикладывая больше усилий. Так и решил оставить Ноя в покое, не решаясь докладывать. Натворил бы что-нибудь? Он остался бы непричастным и не знающим инспектором. Не его дело выслеживать Ноев, его дело следить за порядком и докладывать о нарушителях. Быть может, он бы не поднял руку на человека, чьë лицо напоминало о Реми и его исчезновении. Он только надеялся, что Реми погиб быстро и безболезненно. Видел он, что и сам Ной жалел о содеянном, скорее всего, являлся совсем молодым и не привыкшим к подобным трагичным действиям. Да и сам мужчина не привык мстить открыто. Правда, изначально он хотел при первой же эмоциональной возможности задушить его, но, посмотрев в его добрые глаза и почти невиданное сочувствие, передумал. Да и сам Аллен ничего не творил и играл свою роль хорошо. Сам дядя был довольно добрым человеком, только вот суровая жизнь дала лишь один путь. В Ватикан. Он был отпрыском клана Рувелье, да и сменил фамилию только потому, что не считал себя её частью и всеми силами старался уйти. Фамилия жены ему была по душе, родной и тёплой. Красиво звучала и была намного благородней. Но в своей жизни он мало что решал сам. И с удовольствием промолчит о нахождении Ноев прямо под носом, чтобы не много насолить Ватикану. Его жизненный путь художника, невысказанные в своё время чувства на холстах, перечеркнули и разорвали с костяным хрустом, переписав его дальнейшую судьбу на повиновение и службу Ватикану. Что однажды сломали, уже не подлежало восстановлению, и Горо никогда не сможет ощутить вновь своё истинное желание. И только узнав об Аллене и его желании работать инспектором, он решил отдохнуть и подпортить репутацию клана Рувелье, втайне надеясь на полный крах Ватикана. Быть может, в нём остались какие-то чувства? — Зачем ты напросился в Орден? — Из-за проекта, — помахал головой Аллен. — Я… хочу забрать его, раз скоро придёт Граф. И вам бы лучше уйти. Я обязательно верну вам вашего племянника. Краткие, немного несуразные высказанные слова были полны смысла и веры. По крайней мере, этому Ною хотелось доверять. — Почему я должен тебе верить на слово? Аллен потупил взгляд и дрожащей ладонью потëр шею. — Он у нас самый добрый и отзывчивый Ной, не верить его словам всё равно, что не верить предсказаниям Тысячелетнего Графа, — высказала своё Роад и нахмурила брови, с некой злостью смотря на расслабленного мужчину. — Потому что из-за меня исчез Реми, он должен был жить… — Аллен прикусил губу и окончательно отвернулся. Приблизившись к Неа достаточно близко, он опëрся макушкой о его грудную клетку, замолчав. Что однажды переживёшь сам, не захочешь чтобы переживал кто-то другой, и Неа частично понимал его чувства. Конечно, другие его родственники думали иначе, но Аллен был Ноем, что олицетворял Милосердие, и это что-то да значило. Порой Аллену казалось, что он был ближе к Богу, чем к Семье. Его поступки, его особенность как Ноя были полностью противоположны деятельности Ноев и, не будь Маны и Неа рядом, что растолковали и объяснили довольно выборочную структуру самой Сущности, юноша точно бы потерялся в противоречивых мыслях его аморальности. Нои не были плохими, а были отдельным миром. Они нацелены на человечество, что когда-то само себя испортило и продолжает обезображивать окружение. И Аллену не обязательно желать людям того же. — Я… буду верить в твои слова, Аллен, — неожиданно прозвучало из уст полуулычивого мужчины. Он хочет верить в чудо, и противостоять эмоциям для Горо непосильно. Быть может в нём всё ещё плещется часть его убитой души? Странно и противоречиво. И Аллен в ответ улыбнулся. В его глазах загорелись огоньки веры и счастья, но он не обернулся. Показывать открыто свои чувства другим больше чем нужно он не хотел. Не сказать, что их отношения были холодными и безжизннными, но, по крайней мере, стали похожи на разговор двух хороших приятелей, которые не смели шагнуть на стадию дружбы. Не имели права. Частые вопросы, нелепые разговоры не по делу всё чаще были услышаны Ноями. Недолгий разговор о будущей встречи и её безопасности был главной темой обоих. Роад и Неа мирно молчали и мысленно считали считанные секунды до… В коридоре послышались взрывы и крики людей, громкие предыхания. Там, за металлическим дверьми кипела жизнь во всех её проявлениях и стадиях. Семья очень любила эту музыку, что неимоверно сильно тянула к себе. — Надеюсь господин Граф оставит парочку сильных, — подал голос Четырнадцатый, через силу повернул голову обратно к мальчику. — Или? — Я на него страшно, прямо смертельно обижусь, — по-детски надул нижнюю губу Неа. И действительно обидеться по-ноевски, не попытается убить, но, по крайней мере, причитать о его не заботе о младшем братике будет точно. За дверью, совсем рядом, послышался лязг меча. Узы одновременно вздрогнули и обняли друг друга, Роад отреагировала на звук противоположно чувствам Джасдеби: надыбилась, взлохматила волосы и приготовилась прыгать на шею Главы её Семьи. Не сказать, что остальные были столь же рады, но… Аллен стремился подойти ближе к инспектору, чтобы в случае чего защитить собой. Его не тронут ни при каких ситуациях — это он знал точно и нагло этим пользовался. Ной исполосал железные двери графским мечом, покачиваясь, то в бок, то прямо, величественно зашёл внутрь. И первым увидел Аллена. Прежде всего, как любящий родитель прошёлся по нему внимательным взглядом на видимые повреждения, если как таковых не намечалось, переходил на наличие внутренних и душевных травм. Серые глаза были светлые, ярко поблëскивали золотым цветом у кромки зрачка. Губы тянули улыбку, показывая передние зубы. Слегка напряжённый, но не раненный. Подозрительно быстро дышащий, но вроде держащий равновесие и порядок. Беглый анализ заботливого Графа прошёл успешно и явных проблем не обнаружил. Но остальные тоже не остались без внимания. Неа приветливо махал ему рукой, а Роад потихоньку наступала. Под ногами копошились два тела и непонятливо хлопали глазами. Обычная непримечательная встреча, лишь обстановка и место другие, ничего критичного. Разнообразие всегда было в почёте. Под его ногами что-то или кто-то звонко икнуло. Он опустил взгляд и наткнулся на сконфуженных на полу Уз, в непонятной скрюченной позе, пожëвывающие сладкий попкорн. Джасдеро снова громко икнул, смутился и закрыл рот рукой. — Я говорил быстро есть не стоит. — Воды лучше бы ИК дал. После обвинительно посмотрели в глаза друг другу и снова вернули своё внимание к пока не принимающим попыток действовать Графу. И не к добру янтарные глаза Главы под очками переменились из опасно-злого на опасно-мягкие. Те самые, которые только взглядом готовы придушить в семейных тисканий. Быть задушенным Графом считали почётной смертью. И недостижимой, потому как сам Мана почти всегда знал меру и ещё никого не успел осчастливить такой честью. Граф выронил меч и раскинул руки и с характерным мягким плюхом кинулся на Уз, обнимая. — Мои хорошенькие, — завыл он, сильнее прижимая два тела к костюму. Контуженные Узы, которые постепенно, как в зыбучем песке, утопали в мягком костюме, за спасением обернулись на Аллена. Граф раскрыл глаза, покрутил голову и, подняв краснеющих Уз, не переставая обнимать, с тяжёлыми вздохами подошёл к остальной группе, раскрывая руки шире и с новой силой стиснул оставшееся семейство. И для особо одарённого, который отошёл дальше положенного, Граф поднял теперь уже четырёх Ноев и, дошагав до Аллена, не заметив лишнего ошеломлëнного не по-детски человека, с характерным рыком поднял последнего и окончательно замкнул кольцо из удивительно длинных рук. — Мои родненькие… — Да-да, мы тоже все рады тебя видеть, — как смог Неа похлопал по спине рыдающего от счастья расчувствовавшегося Ману. — Несколько часов разлуки, конечно, большой срок, да, господин Граф? — Пощадите… — ИиК! Было тепло, тесно, немного некомфортно, но почему-то Аллену хотелось всё больше и больше улыбаться и обнимать в ответ. И хихикать от Уз пытающихся вырваться из пут Маны. Разве забыли, что это невозможно? — Всё, хватит с вас разъездов, — театрально вытер слезинку под левым глазом Граф, после странно хрюкнул и разомкнул руки для свободы выживших. И в припадке радости Мана даже на миг забыл, зачем он так сюда рвался. Он опустил их окончательно и отошёл, совсем не заметив подкрадывающегося другого Ноя… Двуручный меч, точная копия Леро, в одночасье, словно из воздуха, образовался над вышитым бисером цилиндром и ребром улетел на голову Графа. Глава плюхнулся прыгучим животом на пол, чудом не придавив семейство. Образовавшийся позади тушки тела Трайд закрепил за спину меч и красными глазами, с полопавшими капиллярами, ментально прожигал спину Маны. А после, набрав в лёгкие воздуха, зарычал холодной присмертью. — Господин Граф, нельзя только из-за эмоций врываться неподготовленным в Чёрный Орден! — Но Аллен… И Неа, и Узы… Малышка Роад! — пропищало живое, всё ещё лежачее тело. Аллен миролюбиво присел напротив лица Главы на корточки, обхватил дрожащие ноги руками и отчего-то надулся и совсем не заметил пылающий в свою сторону взгляд Правосудия. — Аллен вне опасности, а Роад и Четырнадцатый в силах о себе позаботиться. И… Узы, — Трайд медленно обернулся на вздрогнувших. — С вами проведём небольшую беседу. И Джасдеби поняли, что качественная промывка мозгов от Правосудия им обеспечена. Недовольный провёл взглядом по семье и, увидев за их спинами непохожего на Ноя человека, потянулся за мечом. — У нас тут лишние уши появились. Трайд недобро сощурился и шагнул ускоренным шагом к мужчине. Замахнулся на сидящего Горо, но Аллен встал поперёк и перегородил путь. А меч остановился прямо перед носом мальчика. Мана с приглушëнным криком поставил себя на ноги и из последних неотрофированных мышц в горле выдавил: — Правосудие, убери меч! — это была не просьба, а приказ, сказанный надрывным голосом, но не менее действенным, потому как произнёс сам Первый Ной. Настоящий кошмар наяву Маны: оружие Правосудия над головой его сына… — Аллен… И мышцы Второго, повинуясь, сжались и вернули меч обратно за спину, оставив хозяина в полном недоумении. — Никогда не смей вставать на моём пути, Аллен. Перед мечом особенно. — Если понадобится встану. Столь смелую фразу мог высказать самому Трайду только смертник или… Аллен со своими новыми желаниями и с принципами словесной защиты. Такой смелый, решительный и уверенный в своей абсолютной безопасности перед Правосудием. Не было ни страха, ни лишних эмоций. Аллен прекрасно осознавал, что не предал семью и бояться Второго не имело смысла. Оттого Правосудию он нравился. — Я понимаю, это тот самый Горо Эллингтон. Ты не хочешь его смерти, — пришёл к логичному выводу Трайд, полностью игнорируя пищащего Графа. — Почему? — Он хороший… — тихо пробубнил юноша в пол и, подняв глаза, продолжил с энтузиазмом. — Я лишил его дорогого человека и намерен вернуть Реми! Не знающие всех подробностей, естественно, оказались в замешательстве и непонимании. А некоторая графская личность неразборчиво кряхтела до последней нервной клетки и старалась трезво подумать. — Я знаю, что его можно вернуть… — Ты его не поглотил? Аллен покачал головой. Удивительно, но сам Горо лишь наблюдал за происходящим и ни разу не показал страха. Конечно, до всей суматохи Аллен успел ему промолвить пару просьб, но пойти против он мог всегда. Он расслабленно, почти устало, всё также сидел на дряхлом стуле и старался думать, анализировать. То, что Тысячелетний Граф печëтся об Аллене, он понял стразу, и догадки его подтвердились. То, что это был некогда Мана Уолкер мужчина сомневался. За всё время никто не обмолвился в обращении друг к другу в родственных связях, значит, сохраняли какую никакую анонимность. Мана от бессилия над ситуацией плюхнулся на пол мягкой точкой и тяжело выдохнул, не находя глазами ничего. И только Роад хихикала, и придерживал еë неугомонное трясущееся в припадке тело Неа. Узы медленно, но верно тянулись к попкорну, ожидая второго акта в лице новых актёров. Не знай Трайд истинных намерений Аллена и его характера, поступков… и много всего из жизней мальчика, точно бы подумал, что он намеревается погубить Тысячелетнего Графа изнутри. — И тут ещё, — показал ручкой Аллен на колбу. — Это. И по велению этой ручки, двое незнающих Ноев повернули головы в указанную сторону. Ту самую сторону, где преспокойно в своём закрытом стеклянном домике почивал сформировавший окончательно своё тело Ной. И то, что это был именно Ной, Мана понял сразу, не только по серой коже и слабо проявляющимся стигматам, но и по внутреннему чувству. В этом теле уже жила новая сущность с её носителем, спала и выжидала своего часа. — Это… любопытно, — единственные произнесённые слова Трайда и его хоть какой-то реакции. — Господин Граф? Названный обернулся на непроницаемого Трайда, после усталыми зрачками посмотрел на слегка смущённого Аллена, а позади мальчика скучал инспектор. И единственный непонимающий Мана сидел посередине нескольких случившихся разом ситуаций. Он вздохнул, попытался усмирить бешенные мысли и немного успокоиться. — Аллен… — Он не опасен! — и не понятно, кого он имел в виду. — Мальчик мой, подожди. И Аллен прикусил губу, опасливо, но с горящим желанием и надеждой смотрел исподлобья. С той самой искрой надежды, от которой не может отвернуться Мана. Тяжело отказать молящему взгляду и затаëной верой в глубине серой радужки. Граф проговорил про себя несколько успокаивающих слов и закрыл глаза на несколько секунд. После открыл вновь и склонил голову. — Аллен, начнём с того, что именно из-за него, — указал на стеклянный домик. — Мы прибыли в Орден. — Что? — напряжённый взгляд переменился в потерянный и боязливый. — Мы ничего не будем делать, всё хорошо, мальчик мой, — спокойно сказал Граф и, встав, немного отряхнулся. И протянул примирительно руку к Аллену. — Пойдём домой. — Но как… вы узнали? — напряжённые юношеские плечи опустились. — Мы можем поговорить дома, правда? Аллен моргнул и тонкий намёк понял, покосившись на инспектора. — Вы встретитесь в более мирной обстановке, когда решим другие проблемы. Аллен кивнул сам себе и протянул руку в ответ. Его спокойно обняли, прошептали что-то успокаивающе и повели к открывающимся вратам. — Господин Граф, мне оставить его в живых? — уточнил Трайд. — Оставь, мы не за этим пришли. Трайд молча кивнул и грозно фантомными пинками заставил Уз резко встать, доесть наконец повидавший многое попкорн и первыми пойти домой. Хорошего такого ментального пинка, близнецы аж подпрыгнули и гуськом ушли во врата. Аллен прошептал Мане просьбу, и Граф взмахнул рукой, закинул пробирку со всем громоздким аппаратом во врата. — Я с вами встречусь, когда смогу вернуть Реми, — обернулся Аллен к мужчине и вымученно улыбнулся. Ему ответили мирным кивком и дальше продолжили грустно обозревать руины. И почему нервы не сдали при первом же появлении Тысячелетнего Графа оставалось загадкой. И нет, они оказались не совсем дома — первым делом подтвердил Аллен, осматриваясь. Тёмный Ковчег как всегда был немного мрачным, но мёртвым не казался. Тёмная дорожка из каменных плит и не примечательная деревянная дверь, в которую первым зашёл Мана, потащив за собой и Аллена. И, обернувшись, никого на горизонте мальчик не увидел. Видимо, их отправили домой, а его… — Хранитель? — произнёс Аллен и понял, почему эта дверь казалась ему знакомой. — Доброго дня, Аллен. Я тебя с нетерпением ждал, — доброжелательный мужчина не сидел на своём любимом месте, вдалеке за столиком, а умеренной ходьбой, сразу увидев гостей, нетерпеливо ринулся на них. Мана буквально вручил Аллена Хранителю, после извернулся и присел за столик, сразу накладывая десяток кубиков сахара в образовавшийся чай. Скорее всего от нервов. — Что… происходит? — непонимающе взирал он и хмурился от стреляющей боли в голове. — С нами — ничего, а с тобой — это нужно разобраться, — он перехватил его руку и повёл к столику. — Ты зачем приютил у себя новое существо, малыш? Нерождëнным существам нужно питание из вне, знаешь? Несопротивляющегося, но непонимающего Аллена усадили и положили на макушку чужую ладонь. Хранитель прикрыл глаза на мгновение и открыл почти сразу, задумчиво хмыкая и навëрствывая новые круги по помещению. Мана посматривал то на кружку, то на юношу, а после мысленно решил налить в свободную чашку чай и незаметно поставить дезориентированному Аллену. Всё же потуги двух бушующих проблем в Графской голове заключили, что отвести к духу и накормить одновременно неплохое решение. — Что вы имели в виду под «Новым существом»? Я не… — Аллен дрогнул от касания неожиданно образовавшейся тёплой чашки. — Вы знаете? То есть, вы имели в виду его? — Процесс почти завершён, что удивительно, без особых проблем, — Хранитель поморщился и резко обернулся. — Мана, он в отличном состоянии, не смотря на то, что за ним зафиксирован паразит, это странно… — он нахмурил брови и закончил нервные похождения, переходя в неслышащее и игнорирующее всех существо. — Обычно энергия идёт равномерно до паразита, ухудшая физическое состояние носителя. Однако, энергия идёт с большими перебоями, из-за этого Аллен успевает отдохнуть и набраться сил. — Это похоже на состояние Чистой Силы, — легко выдохнул Аллен, улавливая некое задумчиво-отстраненное состояние, подобное Хранителю. — Правда, напоминает носителя с низкой синхронизацией. Ведь чем ниже синхронизация, тем тяжелее использовать Чистую Силу. — А если энергии слишком много? Они обернулись на Ману. — Может быть такое, что равномерное снабжение шло во вред предыдущим опытам? Если… — Мана тяжело вздохнул. — Чистая сила иногда бывает «тяжёлой» для экзорциста. И лучший способ не убить носителя Невинности это или развивать человека, или сократить использование Чистой Силы. — Но Ной сам забирает много энергии, без помощи. — Как котёнок или ребенок, не знающий чувство меры, — хмыкнул Граф. Аллен осоловело хлопал глазами, поворачивая голову то к одному, то к другому. — И… Что делать дальше? — резонно поинтересовался мальчик. — Сейчас — ничего, — Хранитель посмотрел на напрягшегося Ману. Немного смешного такого, что продолжить развивать мысль сразу расхотелось. — Разрывать связь немного болезненно, да процесс почти завершён, дождаться, когда Ной сам выйдет из домика, и всё. Поэтому Аллена можно похвалить и вручить шоколадную медаль. И непонятно, чем именно был рад Аллен: завершением или наверняка вкусной медалью. Мана предполагал заявленной и обещанной сладкой едой, потому как собственное состояние Аллена редко волновало. Та самая мысль, от которой Граф не смог избавить мальчика. Его весело потрепали по голове и растормошили волосы, одаривая его благодатной улыбкой. После Хранитель чуть наклонился, положил ладони на щеки Аллена и коснулся лбом чуть выше серых глаз. — Светлый ребёнок. Аллен удивлëнно разинул рот, и отчего-то щеки покрылись лёгким румянцем. Видимо, Хранитель подобного от себя не ожидал тоже, потупил взгляд и прикоснулся пальцами к губам. — Прошу прощения. Смущëнного Хранителя Аллен видел впервые, наверное, как и Мана. Хранитель ещё немного походил вокруг и вздохнул. — Думаю, я загляну к вам на днях. Чтобы посмотреть на тёмное детище и утвердиться, что всё хорошо.