Первый контакт - 5.

Каждый раз, когда он открывал глаза, он видел осу. Серый шум его мыслей не позволял различить, когда она была реальной, а когда – видением. Хотелось верить, что хотя бы иногда страшное насекомое было ненастоящим, однако ужас, единственное оставшееся незамутненным чувство, делал такие вещи как вера и надежда скользкими и сложноуловимыми. Тело Адзектона вновь само по себе попыталось пошевелиться в сковывающих его цепях. Несмотря на несовместимое с нормальной жизнью истощение, цепи все еще были достаточно маленького диаметра для его удержания. Сколько времени он уже провел здесь? Правильные сутки? Правильную неделю? Сосчитать было невозможно, особенно с таким состоянием. Туннельное разум стрекозы был полностью сконцентрирован на осе, с каждым мгновением становящейся все более мерзкой. З-зачем она п-приш-шла и зар-разила м-мой моз-зг-г своим-м прис-сут-т-тствием? Краем мысли Адзектон осознавал, что по-настоящему она была тут всего пару раз, задавала вопросы, блокирующиеся его восприятием. Это осознание тут же забылось и уступило место ужасу перед осой. Бесконечный цикл тянущегося забвения и кратковременной памяти. Внезапно его бродячий взгляд зафиксировался на новой цели: где-то там, наверху, приближалось колоссальных размеров Нечто. Адзектон видел эту необъятную массу сквозь потолок, сквозь атмосферу и космос, и на него нахлынули воспоминания. Когда-то давно, будто бы в прошлой жизни, он пытался улететь от Нечто. Почему Нечто преследовало его? Потому что частичка Нечто была внутри его тела. Почему она там оказалась? Потому что его тело прошло через бурю, окружающую Нечто. Почему он оказался так близко? Потому что ему хотелось доказать себе, что путь в Бездну был преодолен не зря. Почему путь был начат? Потому что он хотел доказать остальным, что он не трус. Кому? Ответ на последний вопрос не дался так же легко. Поначалу прорисовывались простые формы: линии, круги, прямоугольники. Со временем они приобрели знакомую форму, подобную его телу. Стрекозы. Очень размыто, будто бы из-под воды, слышалась их речь, полная заботы и любви. Каждое новое слово становилось все более узнаваемым, но недостаточно, чтобы Адзектон понял смысл, части тела становились все более отчетливыми, но лица оставались размытыми. Он направил все свое сознание на лица, но без толку: перед ним будто бы стоял ментальный барьер. Впавший в состояние отчаяния Адзектон продолжил биться, пытался достучаться до силуэтов, но без толку. Глубокая боль от неведомых масштабов утраты захлестывала все его существо. В конце концов сквозь терзания из закромков мозга наружу вылезла последняя осознанная мысль. Я так и не сказал им о том, как сильно любил их. Почему он хотел плакать? Организм был слишком иссушен, чтобы выпустить даже мельчайшую слезинку. Он поднял свой взгляд наверх, на приближающееся Нечто, занимающее большую часть неба. Он закрыл глаза. Это не помогло - Оно было видно сквозь веки.

---

- То есть, у Вас нет никаких насекомых опылителей? - Нет, нет, Мисс Джовель, Вы меня неправильно поняли, - уверял павлин. - Есть и опылители, и цветы, в довольно большом количестве. Просто я никогда не слышал о полосатых желтых насекомых с иглой сзади. - Весьма занятно, - протянула девушка и объяснила: - дело в том, что большинство населенных разумной жизнью планет имеют схожие экосистемы и существ. Например, многие межзвездные граждане запросто узнают, что Вы павлин, так как на их родной планете они наверняка существовали. Молчавший Мистер Грапель решил вмешаться: - Всегда есть исключения. Уважаемый Щполди, Вы даже не догадываетесь, насколько сильно окружающие сторонятся нашей Джовель лишь из-за того, что она оса! - Я заметил странное поведение в ее сторону, но неужели все настолько плохо? – Повернувшись к осе, он спросил: - Неужели Вам нравится такое отношение? - От предрассудков не избавиться, - сухо ответила оса. – В конечном итоге, неплохо, когда к тебе заранее относятся с уважением. - А главное – Вы рядом с ней всегда в безопаности! – вставил ленивец. Щполди бросил взгляд в сторону осы. Она не казалась ему какой-то угрожающей, мерзкой или пугающей. Скорее наоборот: Джовель предстала ему довольно дружелюбной и красивой (насколько красивым для авиана может казаться огромное космическое насекомое) девушкой. Внутри павлина проснулась жалость из-за несправедливости по отношению к хорошей личности. Его мысли прервал Мистер Грапель: - Именно поэтому ей придется переждать нашу встречу с Императрицей. Словно по команде, Джовель посмотрела на часы и встала со скамьи. Вот-вот для них должны были открыться ворота в тронный зал, и ее присутствие могло быть источником потенциальных проблем. Пожелав удачи, она поспешным, но спокойным шагом, удалилась. Щполди сглотнул и через какое-то время признался: - Если честно, это все очень волнительно… В плане, я совсем не ожидал, что когда-нибудь первым из павлинов предстану перед императорской особой далеко в космосе. - Не переживайте, мой милый друг, все будет в порядке. Это – величайшая честь для любой планеты, не принадлежащей межзвездной цивилизации. Вы должны гордиться собой! - Полагаю, Вы правы. - Главное – соблюдать наши правила приличия. Мисс Джовель проконсультировала вас касательно наших обычаев? Щполди начал прокручивать в голове события последней пары дней. Пары правильных дней. На каждой управляемой муравьями планете была своя система отсчета, однако, чтобы не оскорблять ничьи муравьиные чувства, существовала единая система, в которой эталонами выступали правильные единицы с одной из влиятельнейших планет Империи. Правильные метры, правильные килограммы, правильное время, правильное ускорение свободного падения – все это использовалось в науке и общении между гражданами разных планет (по крайней мере, достаточно сообразительных для осознания того, что существуют другие способы отсчета, помимо их родных). Так, что еще? Нельзя называть экстремистскую цифру «семь» из-за того, что она перечит существованию числа «дзрембо». Еще нельзя летать, так как в Империи все граждане должны быть равны, а полет – недоступная многим привилегия. Последнее правило не так сильно заботило Щполди, ведь у себя на родине ему тоже не было принято летать: парни должны были беречь себя и свою красоту для девушек. До сих пор присутствовало жгучее чувство стыда за то, что он воспользовался крыльями на вокзальной площади. В остальном правила приличия не вызывали никакого удивления и казались вполне логичными. - Да, она хорошо меня подготовила, - заключил павлин. - Отлично, тогда нам остается только ждать. После этих слов Мистер Грапель с довольной улыбкой откинулся на спинку кресла. Щполди не последовал его примеру и продолжил сидеть, напряженно озираясь по сторонам. Остается только ждать. Спустя время под торжественную музыку открылись огромные врата и перед Щполди предстало ошеломительное зрелище: стены и мебель полностью состояли из золотистого металла, а в конце возвышался огромный трон, от которого через весь зал проходил широкий стол с яркими блюдами. На троне восседала Императрица, представляющая собой крупную, в несколько раз выше обычных муравьев, женщину, облаченую в украшенные камнями одеяния. По бокам от нее сидели походившие на нее девушки разного роста - принцессы. Они внимательно через весь зал разглядывали Щполди и хихикали. Мистер Грапель легким хлопком по спине пробудил павлина от оцепенения и пригласил того следовать за собой. Указав на факелы-светильники, он шепотом прокомментировал: - Не повезло нам, милый друг, ибо мы не можем в полной мере оценить всю прелесть этого торжества. Огонь этих ламп не только излучает свет, но и сжигает пахучие феромоны, вызывающие наслаждение у тех, кто способен их учуять. Джовель рассказывала о подобном: у насекомых и некоторых других животных обоняние стоит на одном уровне со зрением. Для них запах - это отдельный мир, вокруг которого в течение истории формировался социум, общение и искусство. Подойдя к ближнему краю стола, они хотели было присесть, однако муравей-прислуга остановил их и повел за собой ближе к Императрице. При подходе к знатным муравьиням Мистер Грапель начал то и дело кланяться и рассказывать заранее заготовленные речи. Но Щполди не обращал на это внимание: его мысли панически бегали туда-сюда, сердце бешено колотилось в груди Как мне стоять? Что мне говорить? Что от меня ожидают? - Молчание! - громогласным голосом объявила Императрица, изрядно напугав двух гостей. На лице ленивца выступило едва заметное волнение. Выдержав несколько мгновений тишины, Мерунда продолжила: - Мы прекрасно все знаем о вашей конторе и намерениях, Грапель. Не беспокойтесь - вы получите желаемое, если эта встреча пройдет так, как я желаю. После этих слов она свысока опустила на него свой тяжелый, властный взгляд, будто бы ожидая какой-то реакции. Мистер Грапель вместо того, чтобы ответить, сохранял молчание. Мерунда улыбнулась, довольная тем, что он не провалил ее маленький "тест". - Отлично. Павлин, какое слово использует твой народ, если хочет обратиться к большой группе? Вопрос поставил в ступор и без того волнующегося Щполди. Как на такое ответить? Да, при обращении к большой группе павлинов он использовал слово "павлины", но насколько уместно использовать это в отношении других разумных видов? Лишь в такие моменты осознавалось, насколько неуместно. Нельзя же сказать "эй, павлины", обращаясь к группе насекомых? - П-п-павл... - Муравьи. Отныне муравьи - универсальное слово для любых слов, употребляемых для кого-либо кроме павлинов. Что происходит? Что-то явно идет не по плану! Щполди повернулся к Мистеру Грапелю за помощью, но тот, будто бы игнорируя происходящее, уставился в пол. - Ну как тебе, Латерия? - обратилась к самой высокой из принцесс Императрица. - Красивая птичка, но я немного не разобрала его щебетание. - Павлин, проговори все используемые в твоей речи звуки. Щполди был готов провалиться сквозь землю. Почему к нему обращаются, как к домашнему животному? Джовель предупреждала, что муравьиной власти не стоит перечить ни при каких обстоятельствах, но в ее рассказах вся эта встреча описывалась, как приятное торжество! Он повиновался. - А, с, щ... Примерно на середине алфавита Латерия оборвала его: - Довольно. Мне очень понравилось, матушка, я с радостью приму этот подарок. - Молодец, я знала, что тебе понравится птичья территория - ответила Мерунда и повернулась к остальным: - есть возражения? Остальные принцессы с разной степенью энтузиазма замотали головой. - Отлично. В таком случае, нам осталось выяснить точное местоположение планеты павлина и подготовиться к началу колонизации. Подступившая к голове кровь обратила все его чувства и мысли в противный звон. Это совершенно не то, чего он ожидал от сегодняшнего дня. Мысли Щполди теперь показывали видения о своей родной Земле, горящей от нависших на орбите враждебных кораблей и пушек. - Что?! - пронесся по всему залу оглушающий женский ор. Мистер Грапель продолжал докладывать. Он еле-еле держал себя в руках, и хорошо чувствовалось, что он уже на грани: - Мы до сих пор не смогли выпытать информацию о нахождении планеты у амбистотля из-за его безразличия ко всем известным методам. Рак же ввиду своего происхождения не разбирается в космической топографии и использовал амбистотля для своих авантюр. - Так пытайте рака, чтобы амбистотль сдался! - Он не ведется на это. Разозленная Императрица уже было приподнялась с трона, но, заметив, что ее тело приковано к нему цепями, села обратно и рявкнула: - И зачем же вы назначили встречу? Не получив от Мистера Грапеля ответа, она улыбнулась и повернулась к принцессам: - Молодец. Знает, когда надо молчать. Не может же он сказать, что виновата огранизовавшая встречу Императрица? Все муравьини вместе расхохотались. - Ладно, - повернулась к гостям Мерунда, - пока я вас прощаю, но... Снаружи раздался такой оглушительный грохот, что стекла из окон выбило наружу.