Predator.

С каждым робким, но неосторожным шагом вглубь ангельской территории сердца демонов яростно сжимались то от страха быть пойманными и наказанными, то от азарта, присущего каждому охотнику, идущего по пятам своей жертвы, ищущего её долго, нудно, но, в конце концов, когда приходит момент их первой и последней встречи, чувство победы, контроля и крови на своих руках затмевает любое другое, как сильнейший алкоголь. Именно потому, наверное, охотники редко завязывают со своим жестоким увлечением: эйфория от убийства, как вредный, но приятный наркотик, въедается в мозг, заставляя его болеть от долгой разлуки собственных когтей с плотью жертвы. Акк не может их в этом винить - всё же он сам является далеко не лучшим демоном, и уж точно не эмпатом. Он-то, может, даже лучше любого охотника знает, что нет чувства лучше, чем ощущение своей победы и превосходства, когда после утомительной и долгой схватки адреналин хлещет в артериях, а меч в руке наконец разрывает горло врага, обрывая жалкую, кошачью жизнь. Хотя демонам присуще убивать и себе подобных - проще говоря, братоубийством и схожими вещами они не брезгуют от слова совсем. В борьбе за статус, за материю, или чужое сердце, они могут ненароком (или вполне специально) загубить собственного товарища, любовника, или даже ребёнка. Вполне понятно, почему ангелы считают их отвратными, подлыми, меркантильными и кровожадными.. Животными. Что - то общее у них, всё же, есть. Никто из двух враждующих рас не видит в друг друге более, чем животное, тупой скот, с которым нужно бороться, как с саранчой, или.. съесть. Вслушиваясь в звуки берёзовой рощи, в которой каждое дерево будто смотрит прямо в душу десятками испепеляющих глаз, ясно распознать можно было стрёкот синиц и воробьёв, работу дятла по очередному стволу и копошение белок в редких, но к северу учащающихся ёлочек и сосен, и это шуршание заставляло вздрагивать каждую секунду, представляя врага за любым кустом. Акк старался ступать тихо, осторожно, но его мысли были заняты стольким разнообразием вещей, что едва ли он смог бы сдержать себя в руках, выпрыгнь перед ним сейчас кто-нибудь. Реакция у него быстрая, но странная. Непредсказуемая, всегда разная. Тей, зная о ней с детства, мог представлять себе только самые ужасные вещи. Голод мутит и его разум, и сейчас, в этот отчаянный момент, в голове на фоне отрицания своих действий скользит "все будет в порядке, они заслужили", "они не такие, как мы, они не демоны", "они заслужили", "всё пройдёт быстро", и так до бесконечности, закручиваясь в тёмный водоворот, трещали назойливые тараканы. Из всех своих сил он старался думать прямо и просто, но страх чего-то явно прослеживался в каждом его движении, каждом вдохе и выдохе, каждом слове, что тихо промямлил он себе под нос. Акк слышал это копошение прямо под своим ухом, и чужая неопределенность выводила его из себя: не хватало ещё спугнуть будущую дичь. - Замолкни, Тей, - шипит он, обернувшись к крысе. В расширившихся от голода глазах змея разглядеть можно было, разве что, одну биологическую потребность и более ничего, но головой - то он всё же ясно понимал, что друг производит сей шум неосознанно, - Ты бубнишь себе под нос. - Я?.. Прости, - выдыхает Тей, останавливаясь и смотря под ноги, словно виноватый перед матерью ребенок, а не зрелый, пусть ещё и довольно молодой, мужчина, - Я не.. Я не хотел. Я просто.. Акк тупит в него взгляд, тоже останавливаясь. Проходит секунда, и он разворачивается полностью, подходя ближе. Тей поднимает на него взгляд, в котором ясно читалась какая-то невысказанная мольба, сглатывая от вида змея, высокого и по - своему, по грязноармейски статного. Акк хмыкает, зная этот взгляд не день и не два. Но его рука всё же опускается на плечо Тея, притягивает к себе с тихой фразой "иди сюда", и получается какое-то странное объятие. Обоим приходится изворачиваться, чтобы не поцарапаться об острые колючки гремучего, которые росли буквально по всей его чешуе, хотя эта странноватая поза, с плечами, поднятыми так, чтоб ненароком не задеть друг друга дальше безопасной зоны с меньшим количеством колючек, была уже вполне привычна. Тей чуть посмеивается, стоит рукавам солдатской рубахи чуть спасть, оголяя подмышки Акка, совершено гладкие и без каких-либо шипов, только с легко выпирающими венками, видными даже за тонкими, светлыми пластами мелких, нежных чешуек. Так бы и защекотать его, да только змей щекотки не боится, а за попытку и отомстить может - у Тея ведь к его касаниям совсем никакого иммунитета нет, он же не чешуйчатый. Да, они делали так и раньше, обнимаясь подолгу и разговаривая, и каждый из таких моментов близости был особенно интимен и важен. По крайней мере, для рыжего крысёнка, который прижимается к сильному телу, зарываясь носом в его грудь и всхлипывая. От одного демона исходит тепло, от другого - всепоглощающий холод, как от трупа, лежащего в могиле уже несколько дней. Причиной тому служила другая кровь змея - холодная. Дурная и ложная. Только имитирующая тепло, получаемое от солнца и подобных телообжиманий, ведь своё она, чёрная смоль, выработать никогда не сможет. И хоть Акк со стороны выглядит совсем бесчувственным, таким он не является. Разве может он быть бесчувственным, когда в его голове твориться буквальный хаос? Подтверждение тому - учащенное биение его сердца и то, как он сжимает друга в ответ: трепетно, стараясь взять позу поудобнее, но чтобы обойтись в этот раз без травм, и в то же время дать понять, что он рядом настолько, насколько может быть. В такие моменты даже рой бесконечных голосов в голове умирал, оставляя Акка в покое на долгие десять минут. Всё-таки, больше у него нет никого, кроме этого "Рыжика", по-своему умилительного и вкусного. Мать ведь сейчас далеко. Слишком далеко, чтобы оказать сыну нужную поддержку, хотя в последнее время, почему-то, у неё будто из воздуха появились деньги на долгожданное лекарство от корня всех проблем Акка. От его дрянной, разбитой бошки, в которой будто поселился рой ос с того момента, как он.. Видимо, словил приход от переработки в ресторане, ещё в глубоком детстве. Как раз в тот день, в который он и познакомился с Теем. - Тебе тяжело пойти на это. Я знаю. Но если мы не съедим хоть что-то питательное, вскоре мы сжаримся под солнцем и сдохнем, а там и до скелетов не далеко. И всё же.. - шепчет он, пытаясь сохранить спокойствие на своём лице. Он ещё в детстве узнал, что если расслабиться хоть на минуту, то у него тут же ручьём польются слёзы, появится маниакальная улыбка, а мышцы лица начнут дергаться, изображая нелицеприятные гримасы, которые Акк не может контролировать. Чёрт его знает, может он правда проклятый, а может просто больной на голову - в любом случае, таких ситуаций он старался избегать, и таблетки уже помогали держать нужную непоколебимость, - Ты не один в этом дермище, Тей. Я всегда где-то рядом. Если хочешь, можешь спихнуть всю вину на меня, обозвать меня как хочешь, всем об этом растрещать, но только не обижайся на меня. Такого я точно не вынесу. Тей издаёт лишь сжатое "не обижусь", продолжая обнимать своего друга. Единственного, кто терпел его бесцельные, раздражительные разговоры достаточно долго, чтобы узнать его настоящего, не скрытого за вечным оптимизмом, увидеть его истинные, ничем не прикрытые слезы. Его самого дорогого демона.. Ценного более, чем даже его родная семья. Если всю эту плодильню, этот табор, конечно, можно так назвать. Может, у демонов лени, - у грызунов, - просто так принято - трахаться столько, сколько выдерживает тело, а потом жалеть о последствиях. Ведь за детьми нужен уход, а это - деньги, а без денег разливного пива не купишь. Вот и вышло, что у Тея к моменту войны скопилось столько братьев и сестер, что он уже и не помнит их по именам, тем более, что половина из них давно слегла из - за халатности его названных родителей. Их имена он тоже уже почти забыл, как страшный сон.. В его жизни, на смену им, появился совсем новый свет, иная цель, которая несёт название куда более ему приятное и родное, состоящее из трёх незамысловатых звуков, а в письме и вовсе изображавшееся одним единственным иероглифом, но которое он не забудет никогда. И он держит источник этого света в своих руках прямо сейчас, не планируя отпускать, а только крепче сжимая, опуская свои руки ниже и улыбаясь, сам не зная от чего, игнорируя последние капающие с глаз слёзы. -Тей, - снова выдыхает Акк, в самое ухо Тея, да так горячо, что тот аж вздрагивает. -Да? - наконец подаёт он голос, и его зрачки невольно расширяются, словно от наркотика. Эта близость, эти слова.. Возможно, крыса хотел бы услышать другую фразу, выпаленную от чистого сердца, но тому не бывать. Сам же выбирал, с кем заводить дружбу. -Ты извращенец? - шипит змей, обнажая длинные клыки и ряды острых моляров, от чего румянец на щеках Тея улетучивается сам собой, - Прекрати меня лапать, пока я тебе руки не оборвал. Тут замечается, что пальцы демона сами пошли туда, куда захотели, и легли в неприличное место - на зад гремучего. К счастью, Тей успел вовремя их убрать сразу же после предупреждения, легко посмеиваясь на звук угрожающего клацанья зубов. День несмиренно продолжается, продолжаются и поиски, пусть и не без дополнительных, последних жалоб. Берёзовая роща сменилась сосновым бором, в котором прятаться было особо негде, кроме как за толстенными деревьями - верный знак того, что теперь уж они точно на территории Рая - холодной, ветренной отчизны этих злобных, самых разнообразных ангелов. По крайней мере, Тей больше не издавал никаких лишних звуков, и на этом Акк был уже рад. Так они и шагали, молча, нарушая тишину лишь трещанием иголок под ногами. Но тут змей вдруг остановился, схватил друга за руку и пригнулся, пытаясь спрятаться за серым камнем, так удачно прикрытым стволом сосны. Тей, который последний час не думал вообще ни о чём, сейчас очень удивился, но постарался не пискнуть. Акк указал куда-то вдаль, крыса пощурился, побегал глазами по лесному пейзажу и только секунд через двадцать заметил то, на что так яростно показывал его друг. И, как и предполагалось, это был ангел, самый настоящий и живой. Не очень пушистый, но трёхцветный, весь в пятнышках и, как полагается, с парой белоснежных крыльев, только уж очень маленьких. В детстве детям рассказывают разные страшилки об этих существах, описывая их то с демонский рост, то огромными настолько, что любой медведь бы испугался. Только на войне Тей и Акк узнали, что этих тварей хватает разных цветов и размеров, в том числе бывают из них и такие, что не больше ребёнка, только вошедшего в пубертат. Ангелы по таким отличиям и способностью к магии делили друг друга на чины, более понятным примером которых для демонов могли быть, разве что, касты в тюрьме. Если признаться честно, редкий чёрт разбирался в ангельских понятиях хорошо: у этих скотов ещё пойди разбери, кто есть кто, когда вся информация зашифрована в иероглифах, совсем непохожих на демонскую письменность. Есть ангелы меньших чинов, как раз размеров весьма небольших и телосложения часто не сильно внушающего - чёрненькие начала и трехцветные силы, которые чаще всего, отчего - то, являлись девушками (здесь же можно ещё и признаться, что таких демоны любили ловить в пленники и, продолжая говорить тюремным жаргоном, поёбывать, оттого что такие малышки сопротивления совсем никакого оказать не могли, разве что, повертеть грибным ножичком у лица. Да и кто устоит перед женщиной после недель воздержания? Каждый брал своё, и Акк тоже мог бы рассказать, как пару раз участвовал в таких оргиях, только вот быстро потерял к ним интерес). Средние чины - престолы и господства - пусть и называются как-то по-умному, на деле являются среднестатистическими жителями Рая, отличающимися от друг друга, ну.. Вроде, престолы должны быть вислоухие, а господства - белыми с чёрными мордами и лапами, но, кажется, в Раю очень веско стоит проблема смешения между разными чинами, в следствие чего плоды такой любви не сразу можно дифференцировать под какой-то из уже придуманных титулов. Оно, впрочем, и ясно - в Аду для поддержания чистоты крови придумали чистильщиков, а вот ангелы слишком горды, чтобы пачкать руки в крови гибридов и полукровок. Высшие чины - совсем головоломка для простого обывателя. Херувимы - буквально обычные, ничем не примечательные коты, которых Дъявол знает как отличить, когда они молчат. Но когда херув открывает рот, всё сразу встаёт на свои места - даже другие ангелы знают, какие такие их товарищи, чаще всего, истерички, с перепадами настроения и устоев в качестве ежедневной нормы. Только серафимы - самое понятное, их ни с кем не спутаешь из-за их огроменного роста. И сегодня, кажется, Акку повезло наткнуться на то, что не сможет оказать сопротивления. Его глаза уже сами расширились, наблюдая за каждым движением крохотной силы, собирающей в корзину какие-то травы или шишки с грибами - суть не в этом, а в том, что в дремучем лесу она совсем одна, слабая и беззащитная, да и ещё и так удобно подвернувшаяся им спиной. Змей инстинктивно лизнул длинным языком верхнюю губу, ловя крупицы запаха будущей жертвы, чуя её всю словно от костей до кончиков шерсти. Такой шанс нельзя упускать. Он голодал слишком долго, чтобы осознать свои действия, или, вернее, их грязность. Кинув взгляд на Тея, приказывающий держаться рядом и, по возможности, помогать, Акк двинулся в путь, осторожно подкрадываясь от одного дерева к другому, постепенно сокращая дистанцию до опасно близкой. Только вот сам Тей не знает, будет ли в состоянии помочь с убийством, потому остаётся прятаться под камнем, изредка выглядывая на случай чего. Сможет ли он в принципе на это смотреть, а тем более, есть и спать после этого?.. Но змей не думал об этом, а его мысли были заняты охотничьим инстинктом и тысячей способов завершить начатое. Он видел убийства ангелов сотни раз, и совсем не понимал, почему крыса вдруг не может убить одного ещё раз, но уже с другой обстановкой, что лежит не на кошачьей стороне. Для него война и охота - практически одно и то же. Игра в выживание, в которой кто-то побеждает, а на ком-то пируют. Побеждает тот, кто сильнее, и Акк явно будет помощнее какой-то там "силы", что даже забавно. Будто ангелы сами назвали их с целью поиздеваться, а не прославить. Подбираясь всё ближе к ней, гремучему становилось всё сложнее оставаться незамеченным. Звуки мнущихся иголок его выдавали, и кошка уже давно почуяла неладное. Её нутро уже кричало "бежать", пока её уши нервно ходили по сторонам, вслушиваясь в лес. Наверное, замереть на секунду на месте было её фатальной ошибкой. Потому что Акк уже был готов нанести удар из засады, что он и сделал, раз подвернулся такой удобный случай. С лёгким испуганным вздохом кошка отшатнулась от выпрыгнувшего прямо пред её носом демона, и в этот раз её небольшие размеры помогли ей увернуться от когтей, сумевших лишь легонько царапнуть её щеку. Змей рыкнул, да уже давно готов был драться. От страха сила шлепнулась на лесную подстилку, задрожав, но лицо её выражало такую жгучую ненависть, что было понятно - борьбы точно не избежать. Кошка схватила небольшой кинжал, которым ещё недавно подрезала грибы, и направила на Акка как раз в тот момент, как он напрыгнул на неё ещё раз. Тей зажмурился, пискнув и закрыв лицо руками от того непередаваемого ужаса, что испытал он сейчас за друга. Но долго томить себя он не смог и, уже совсем скоро открыв глаза, к своему счастью обнаружил Акка живым. Кинжал прошёлся по плечу, разорвав форму, но крепкая чешуя змею нужна была как раз на этот случай, и с отражением металла она справилась на удивление хорошо, оставив на себе небольшой след и ни капли крови. Своим действием кошка только больше разозлила демона, за то и поплатилась в ту же секунду. Весьма грубо и со всей силы ударив ангела в подбородок, Акк схватил её лицо и крепко прижал к земле, и пока сила продолжала бить змея в грудь и живот ногами и руками, уронив кинжал по своей неосторожности, его челюсти уже приближались к её шее. Гремучий хоть и испытывал теперь ещё большую боль в печени и кишечнике, но сдаваться не собирался, и потому уже скоро, игнорируя все звуки, что издавала его жертва на своём, ангельском языке, будь то жалобные мольбы или проклятия, приблизился настолько, что Тей вновь зажмурился, ощущая слёзы и холодный пот на своём лице. Он ничем не может помочь в таком состоянии.. Но Акк неплохо справляется и в одиночку. Тей тяжело и часто дышит, обнимая себя руками и пытаясь сдержать рвоту и истерику, слыша последний жалобный визг и крик, прервавшийся хрипом и влажным звуком, напоминающий тот, что издаёт демон ртом, когда его топят. И не трудно было догадаться, что захлебнуться силе пришлось собственной кровью, вызволенной наружу острыми клыками. И хоть в голове уже кружат кровавые образы случившегося, Тей не может долго их терпеть. Всё же, один его глаз чуть приоткрывается, инстинктивно осматривая обстановку. Всё кончено так же быстро, как задумалось и началось. И подумать только, что без всякого сомнения оборвалась чужая жизнь, так подло и резко, в тот обычный и мирный момент, когда совсем такого не ожидаешь.. Едва ли можно остаться в сознании, осознавая грязь своих действий и бездействий, а ещё свою точно такую же беспомощность пред подобным зверством, если такое решит однажды случиться. Акк потихоньку встаёт на тонкие ноги, пытаясь отдышаться и поглаживая избитый живот, пытаясь заглушить его жалобный скул, а с подбородка неумолимо течёт красная, как закат, ангельская кровь. Дрожа, Тей опускает взгляд ниже и сразу же закусывает губу, ощущая ещё одну слезу, сбегающую по щеке вниз. Ещё недавно живая и ни в чём, собственно, не виноватая сила уже лежит без малейшего движения, и уже никогда не встанет и не вздохнёт свежего воздуха, как делают сейчас они. Её горло разорвано так, что оттуда ещё бежит кровь, гонимая последним исчезающим давлением из артерий, и поверить трудно, что это сделала не стая собак, но всего лишь один демон, до конца казавшийся крысе безобидным и милым. И конечно.. Насколько бы не отвратно и грустно было это зрелище, даже им не убить привязанность Тея. Но только теперь, когда Акк глянул на него, всё ещё отходя от недавнего события.. Философские мысли о бессмысленности бытия совсем не идут в голову, а вместо них к горлу подступает комок своих эмоций. На землю падает то немалое, что ещё было в желудке крысы, и тот сгибается в три погибели, падая на лесную подстилку, удачно приземлившись лицом дальше собственной рвоты.

-Сука, Тей! Ты живой?