Глава 200

"Путь к истинному познанию начинается там, где заканчивается комфорт. Ад не в огне и не в тьме — он в нашей неспособности взглянуть правде в глаза."

      Наруто прикрыл глаза, погружаясь в полное мрак окружение, полагаясь исключительно на свои чувства. Кромешная тьма обвивала его, как глухая вуаль, скрывающая все вокруг, и даже Проклятые глаза не могли выявить ни малейших деталей в этой бескрайней и безмолвной пустоте. Каждый свой шаг он делал с поразительной решимостью, погружаясь в эту мрачную непроницаемую бездну.       Никогда прежде он не испытывал страха, и этот случай не был исключением. Хотя, возможно, многие на его месте бы запаниковали. Когда ты не видишь ни входа, ни выхода, а перед тобой лишь бесконечный коридор тьмы, это может вызвать ужас. Неизвестность трясет до глубины души, заставляя сердце колотиться, а разум заплетаться в паутину тревожных мыслей. У человека, оказавшегося в такой ситуации, нет никаких факторов, указывающих на то, что он выбрал правильное направление. Тем не менее, Наруто чувствовал себя спокойно.       — Человек?       — Что он тут забыл?       — Быть может, он сошел с ума?       Эти голоса звучали в его голове, как шепот завывающего ветра, еле уловимые и неопределенные. Он не знал, сколько времени блуждал в этой темноте, однако со временем шепот начал менять свою природу. Он превращался в отчетливую речь, стоящую острее и яснее среди звуков тьмы, как яркая нота в симфонии хаоса.       — Кто ты, человек? — один из голосов резко вырвался вперед, обрывая шум. Наруто открыл глаза, удивленный, но не испуганный. Его взгляд устремился к фигуре, которая вырисовывалась из тьмы, словно это мрачное существо возникло из самых глубин его подсознания.       Эта сущность была высохшей и костлявой, её худые руки и ноги выглядели как ветви засохшего дерева. Тело скрывало темный балахон, словно тень, охватывающая сама себя. Лицо существа было глубоко скрыто капюшоном, но в самой тьме этого капюшона светились два алых огня, источающие зловещий свет, который притягивал взгляд и внушал трепет. Эти горящие глаза казались окнами в другую реальность, мир, полный боли и страха.       В костлявой руке оно держало деревянное весло, которое находилось в ужасном состоянии. Съеденная временем древесина была стара, рассохшаяся и покрыта трещинами, словно она пережила немало бурь и ни разу не была отремонтирована. Этот предмет, являясь олицетворением заброшенности, вероятно, когда-то служил проводником, переправляющим души через бездну. Наруто, пробежавшись взглядом по фигуре говорившего, печально усмехнулся.       Несмотря на жуткий вид существа, он не чувствовал ни страха, ни отвращения. Напротив, присутствие этого создания пробуждало в нем старые, давно позабытые чувства. Когда-то давно, еще до встречи с Китом, он опасался, что навсегда останется один… что навсегда останется тем, к кому относятся с презрением и ненавистью. Он совсем позабыл о тех временах, однако, глядя на эту личность, кем бы она ни была, он понимал, что они очень похожи.       — Кто я? — Наруто повторил вопрос собеседника, его голос звучал задумчиво, как эхо в безмолвии. Он нахмурился, углубившись в собственные размышления о своём существовании. Ранее он бы без промедлений назвал свое имя, но теперь этот вопрос предстал перед ним в новом свете, открывая множество возможностей для ответа. — Я тот, кто ищет путь к вершине, — наконец произнес он, спустя несколько секунд глубокой рефлексии. Этот вариант наиболее точно отражал его стремления и внутреннюю суть, ведь он всегда стремился к силе, чтобы отказаться от боли, страха потери и вечного противостояния.       — Дитя, тебе нужен трон? — Существо перед ним, покрытое лёгким мраком, сделало несколько медленных шагов вперед, его движения были плавными и уверенными. Оно остановилось всего в паре метров от Наруто, его внимание сосредоточилось на пепельноволосом юноше. Алые глаза существа смотрели прямо в его Проклятые очи, не выказывая ни страха, ни сомнений. Казалось, что ему было просто любопытно, как если бы он встретил диковинку в мире, полном неизведанного.       — Трон? — произнес Наруто, опуская взгляд, словно искал ответ в воде, что блестела под его ногами. Он понимал, о каком троне говорит собеседник — о власти и владычестве, о месте среди сильнейших. Однако эта мысль никогда не терзала обманчиво его душу. Мрак, окутывающий их, немного развеялся с появлением незнакомца, и Наруто смог заметить за его спиной лодку, покачивающуюся на водной глади, как символ перехода из одного мира в другой. — Мне не нужно сидеть на нем. Достаточно знать, что никто во всем мире не сможет пойти против меня, — собравшись с мыслями, Наруто произнес свою искреннюю и философскую мысль. Его голос звучал не как юношеское бесшабашное утверждение, а как мудрое, полное внутренней силы признание.       — Быть над всеми, но не править? Интересно, очень интересно… — произнесло существо с капелькой задумчивости, как будто эти слова поразили его до глубины души. В его тоне чувствовалась искренняя заинтересованность, ведь ранее никто не отвечал на такой вопрос подобным образом. Эта реакция привела к лёгкому замешательству; пепельноволосый юноша оказался не тем, кого ожидали увидеть.       — Я пропущу тебя дальше, однако через реку Стикс тебе придется перейти самому, — подчеркивая важность своего наставления, произнёс незнакомец, сделав несколько шагов в сторону, позволяя Наруто продолжить свой путь, который начинал колебаться между жизнью и смертью.       — Благодарю, — выдавил из себя парень, замечая, что образ этого существа теряется за гранью. На его лице появилась печальная улыбка. У Наруто было так много вопросов, и собеседник оставил лишь больше загадок. Он не знал, кем являлась эта загадочная сущность — другом или врагом, и какие у неё могли быть истинные мотивы. В этом таинственном пространстве Наруто понимал, что не может позволить себе сражаться с тем, чьи намерения оставались скрытыми. Он находился на чужой территории, где тьма окутывала его, как пелена, и было крайне рискованно бросаться в сражение, когда его возможности сильно ограничены.       Наруто двинулся вперед, потеряв всякий интерес к существу. Он прошел через него — это было главное. Нужно было двигаться дальше, ведь впереди его ждало еще явно не одно испытание. — Ха-а-а-а! — внезапно раздался звук, заставивший пепельноволосого замереть на месте. Вначале он подумал, что это всего лишь игра воображения, но, преодолев еще несколько шагов, он ощутил, как по спине пробежал холодок. Сердце его забилось быстрее, когда он отчетливо услышал плач ребенка, пронзительный и наполненный страхом.       — Вы издеваетесь? — прошептал он, его взгляд опустился к ногам, и глаза расширились от шокирующего осознания. На самом дне реки, по поверхности которой он шагал, лежали десятки младенцев. Их крики о помощи раздавались в воздухе, полные отчаяния и страха, словно они были затянуты в водоворот, который не давал им шанса на спасение. Эти крошечные существа, погруженные в воду, страдали от удушья, но по какой-то неведомой причине не могли покинуть этот мир. Их мучения, казалось, длились целую вечность, и это зрелище разрывало душу.       Наруто никогда не испытывал особого сострадания к окружающим. Ему было безразлично, что думают другие, и он не обращал внимания на их страдания. Однако сейчас, глядя на этих беззащитных детей, его сердце сжалось от ужаса. Страдали не взрослые, которые, по его мнению, могли бы заслужить свою участь, а маленькие, невинные создания, которые даже не успели осознать, что такое жизнь.       — Это неправильно… Несправедливо, — произнес он, прикусывая губу, чтобы подавить нарастающее волнение. Он отвел взгляд в сторону, не в силах вынести эту картину. Даже зная, что мир полон жестокости, он не мог смириться с подобным. Он привык видеть страдания и истязания, но это не касалось детей. Это было невыносимо, и в его душе разгорелся огонь гнева и боли, который он не мог игнорировать.       Обхватив себя обеими руками, Наруто наконец-то начал понимать, о чем его пыталась предупредить Катарина. Ад — это вовсе не место для прогулки. Он думал, что ему придется вновь махать кулаками, чтобы стать сильнее, однако это место испытывало не только его физические возможности и силу, но и его моральные качества. Это место пыталось сломить его, заставив окунуться в вечную тьму. Теперь-то стало понятно, почему ни один из Проклятых не решался преодолеть этот путь — это испытание выходило за рамки морали и силы. Оно было призвано сломить душу, бросить её на самое дно истязания, превратив в жалкое создание, обреченное на вечные страдания.       — Ясно, теперь-то я готов к тому, что меня ждет дальше. — на устах Наруто заиграла жестокая улыбка, а Проклятые глаза засияли ярче, чем когда-либо. — Если передо мной стоит выбор между этими детьми и Карин, я выберу её. Хотите превратить меня в грешника? В ублюдка, у которого нет совести, чести и достоинства? Да, пожалуйста! Я с самого начала знал, что это было неизбежно! — с животным рыком парень выдал эти слова, поднимаясь с колен.       Он двинулся дальше, несмотря на плачь детей. Он может попытаться их спасти, но какой в этом смысл? Это лишь первая ступенька на пути Ада… его первое испытание. Если он спасет их, то последствия могут быть ужасающими. Кроме того, систему он не сможет изменить этим поступком. Лишь сильнейший решает, что правильно, а что нет, так что путь Наруто лежал дальше, в глубины этого ужасного места.       — Хм, а его предшественник бросил мне вызов из-за этого. Интересно, чего же добьется этот смертный? — сущность, с которой говорил Наруто ранее, с интересом наблюдала за тем, как парень в буквальном смысле шагает по головам сначала детей, а затем взрослых — мужчин и женщин, обреченных на вечные страдания на дне реки Стикс.

***

      — Что это значит? — Цунаде не могла поверить в те строки, что прочла только что. Она пробежалась уже несколько раз по ним, однако Сенджу все равно не могла принять их на веру.       Всего несколько минут назад в Коноху было доставлено письмо от Ивагакуре. На нем стояла печать Третьего Цучикаге — старика Ооноки, которую невозможно подделать из-за того, что в неё вливалась чакра пользователя.       — Хокаге-доно! — в кабинете неожиданно появился Минато. Использовав свою коронную технику, он в кратчайшие сроки вернулся в деревню Скрытого Листа. — После нескольких столкновений Туман решил отступить. Они сели на корабли и уплыли на свои острова. — быстро поведал он цель своего визита и уже после своего доклада обратил внимание на мрачный вид лидера Конохи.       Цунаде, не отрываясь от письма, подняла взгляд на Минато. В её глазах читалось беспокойство, смешанное с недоумением. — Минато, ты не понимаешь, что это значит? — произнесла она, её голос дрожал от напряжения. — Джинчурики трех Великих деревень ниндзя были схвачены. Все — от однохвостого до семихвостого. Лишь у Облака и Листа остались джинчурики, поэтому Цучикаге решил провести переговоры между всеми деревнями ниндзя. Вероятнее всего, Туман отступил именно из-за этого, — пояснила принцесса Слизней с явным напряжением в голосе.       — Вот оно как… — Минато не изменился в лице, оставаясь полностью спокойным. — Возможно, он наконец-то прознал, что союз между тремя деревнями ниндзя уже заключен. Едва ли Туман и Камень смогут противостоять нам, — подчеркнул Четвертый.       Его слова основывались на простой логике. Конечно, были некоторые подводные камни. К примеру, Песок некоторое время не сможет принимать участие в сражениях, потому что им нужно время, чтобы восстановить свой дом — на это уйдут ресурсы и время.       Однако даже без деревни Скрытого Песка Облако и Коноха смогут подавить сопротивление Камня и Тумана. Как-никак, страна Молний практически не принимала участие в войне, так что их шиноби полны сил и уверенности показать себя. Более того, у Минато был один козырь, который он мог использовать в случае необходимости. Этот козырь был достаточно силен, чтобы перевернуть ход любой битвы, однако Намикадзе не планировал задействовать его без веской причины.       — Вполне возможно, однако, если мы продолжим войну, это явно не пойдет на пользу нашей деревне, — Цунаде откинулась на спинке стула и, положив руки на затылок, посмотрела на потолок. Ситуация в стране ухудшалась с каждым днем. Голод, нищета и болезни — решить эти проблемы было несложно, однако ресурсов на это не было. Если перестать финансировать фронт, ограничить поставки, переключившись на стабилизацию внутренней ситуации в стране Огня, это повлечет за собой страшные последствия.       Продовольствия на линии фронта и так было не очень много, а при сокращении поставок вояки могут начать дезертировать или, еще хуже, восстанут против такого режима.       Таким образом, сначала нужно было закончить войну, а уже потом решать проблемы внутри страны. Любой иной подход имел серьезные последствия, из-за которых ситуация могла выйти из-под контроля.       — Вы планируете пойти на собрание Пяти Каге? — Минато прекрасно понимал ход мышления Цунаде. Она хотела позаботиться о своих подчиненных и о жителях страны Огня, однако во время войны, когда внешний враг пытается захватить земли страны, не жалея сил, она не могла разорваться.       — Да. Думаю, если другие каге не будут выставлять какие-то невероятные условия, я соглашусь на перемирие, — тяжело выдохнув, Цунаде высказала то, что планировала сделать. В целом, такое развитие событий Минато и предвидел, услышав о переговорах.       — Вы уже решили, кого возьмете с собой в качестве охраны? — Намикадзе уважительно поклонился, тем самым предлагая свою кандидатуру.       — Да, решила, — Сенджу кивнула. Пусть информация о собрании поступила к ней всего несколько минут назад, однако она уже знала, кто должен пойти с ней, а кто должен остаться в Конохе. — Я отзову Сакумо с фронта, чтобы вы вдвоем смогли заняться управлением страны, пока меня не будет. С собой я возьму Гая и Какаши. Также у нас будет твой кунай при себе, так что, если что, ты вместе с Хатаке-сан прибудешь к нам на помощь, — высказалась Цунаде спокойным голосом.       Минато кивнул, обдумывая её слова. Он понимал, что решение Цунаде было взвешенным и продуманным. Сакумо, известный своей храбростью и стратегическим мышлением, был отличным выбором для управления Конохой в её отсутствие. Гай и Какаши, каждый со своими уникальными навыками, также были хорошими союзниками в потенциально напряженной ситуации.       Какаши являлся мастером ниндзюцу и неплохо разбирался в гендзюцу. Учитывая, что у него был Шаринган, это превращало его в грозного противника. Майто Гай же не был наделен талантом в ниндзюцу или гендзюцу, однако его физические возможности и навыки в тайдзюцу выходили за рамки понимания обычных шиноби. Более того, за последние годы в глазах этого человека угас азарт юности. Он редко улыбался и тренировался даже больше, чем обычно. Смерть учеников слишком сильно сказалась на нем, и Гай начал отдаляться от всех, пока не остался практически один. Был лишь один человек, не оставивший его. Это был Какаши.       — Я доверяю вашему выбору, — произнёс Минато, стараясь скрыть беспокойство, которое нарастало внутри него. — Но вы понимаете, что это собрание может обернуться не только переговорами о перемирии? Некоторые каге могут иметь свои скрытые мотивы. Более того, место проведения собрания… Акумо Но Мура? Это очень сомнительное решение, — высказал искренние сомнения блондин, у которого складывалось впечатление, что это была какая-то ловушка.       Цунаде взглянула на него с пониманием. Она знала, что в мире шиноби доверие — это редкость, а политические игры могут быть смертельно опасными. Жертвой подобных игр стал её дядя — Тобирама Сенджу, который отправился в Узушио на переговоры, а обратно уже не вернулся.       — Я готова ко всему, — ответила она уверенно. — Но если мы не сделаем шаг навстречу, то война будет продолжаться еще несколько лет. Я не могу позволить, чтобы наши земли продолжали страдать, если у меня есть возможность изменить ситуацию здесь и сейчас, — произнесла с печальной улыбкой на устах Цунаде.       Минато вздохнул, понимая её решимость. Он знал, что Пятая Хокаге всегда ставила интересы Конохи выше всего, даже если это означало рисковать своей безопасностью.       — Хорошо. Я подготовлю всё необходимое для вашего отъезда. Но помните: если возникнет опасность, не стесняйтесь использовать кунай. Мы все готовы прийти на помощь, — напомнил он о важных вещах. — В случае опасности я приведу туда Айку, — отметил про себя Минато, понимая, что ситуация может повернуться в любом направлении.       Цунаде кивнула, её решимость лишь укрепилась. Она знала, что переговоры с другими каге будут сложными, но внутренний конфликт в стране не мог продолжаться вечно. Важно было найти общий язык и положить конец страданиям своих людей.