Глава 203

"В час, когда тень смерти приближается, мы начинаем видеть мир иначе. Каждое мгновение, каждое слово, каждая улыбка становятся бесценными, и в сердце вспыхивает желание, чтобы те, кого мы оставляем, обрели свободу и счастье, даже если это означает расставание."

      Итачи поддерживал Конан, ноги которой отказывались удерживать худощавую фигуру девушки на одном месте. Синеволосая красавица рыдала, не в силах сдержать своих эмоций. Вечно холодная и строгая девушка никогда прежде не казалась такой слабой и невинной.       Когда они только вернулись с миссии, притащив с собой джинчурики пятихвостого, мир выглядел совершенно иначе. Где-то вдали появился лучик надежды… надежды на лучшее будущее, в котором каждый из них будет счастлив, однако Пейн разрушил все это простыми словами.       — Я сохранил его тело в целости и сохранности. Вам стоит попрощаться с ним, — бездушным голосом заявил лидер Акацуки. В тот момент у Итачи появилось ужасное предчувствие в груди.       Конан ничего не ответила. Она привыкла слушать приказы Пейна и выполнять их, поэтому не задавала лишних вопросов. Девушка сохраняла хладнокровие до того момента, пока они не вошли в одну из комнат…       — Шисуи! — её тело задрожало от ужаса. Она смотрела на труп самого близкого человека с неверием, будто бы это была вовсе не реальность, а какая-то иллюзия. Ноги куноичи подкосились, и девушка так бы и рухнула на пол, однако Итачи вовремя подхватил её…       — Конан, — произнёс он тихо, стараясь вложить в свои слова всю ту поддержку, которую мог дать. Его голос звучал, как тихий шёпот ветра, проникающий в сердце, полное боли. — Я здесь. — Он не знал о девушке очень много, поэтому боялся сказать чего-то лишнего.       Она подняла глаза, полные слёз, и в них читалось не только горе, но и гнев. Гнев на Пейна, на мир, на саму судьбу, которая забрала у неё то, что было ей дорого. Эти глаза, когда-то светившиеся надеждой, теперь были затянуты тёмными облаками отчаяния, и Итачи чувствовал, как в этот момент Конан напоминает ему кого-то… кого-то столь близкого, но при этом далекого.       — Почему? — её голос дрожал, и в нём звучала не только боль, но и отчаяние. — Почему он? Почему именно он должен был пострадать? — Вопросы срывались с её губ, как крики о помощи, и каждый из них был наполнен безысходностью, словно она искала ответ в бездне, где его не было.       Итачи выдавил из себя улыбку. Он бы и сам был рад знать ответ на этот вопрос. Каким человеком был Шисуи? Добрым, надежным и решительным. Да, он убивал, однако это, в основном, касалось далеко не святых людей, хотя имеет ли это значение? Убийство — есть убийство. Так что для большинства Шисуи был страшным и опасным нукенином, которого нужно опасаться, однако для Итачи и Конан — это был незаменимый друг и товарищ, на которого можно было положиться в любой момент.       Именно поэтому Итачи не знал, что ответить. Он сам чувствовал, как его сердце разрывается от горя. Шисуи был не просто другом; он был частью их команды, частью их семьи. Воспоминания о смехе, о совместных тренировках и о том, как они поддерживали друг друга в трудные времена, накатывали на него, как волны, и он не мог избавиться от чувства утраты. Итачи искренне сомневался, что весь пройденный путь он мог пройти в одиночку.       — Я не знаю, — произнёс он, его голос был полон тяжести, как будто он нес на себе груз всей их боли. — Но мы должны помнить о нём. Мы должны сделать так, чтобы его жертва не была напрасной. — Эти слова, как камни, падали в бездну её горя, и он надеялся, что они смогут создать хоть какую-то волну надежды.       Итачи понимал, что ярость утраты и боль от потери нужно направить в какое-то русло, иначе могла произойти катастрофа. Это касалось не только Конан, но и его самого. Сейчас ему нужно было найти хотя бы маленькую тростиночку надежды, за которую можно было зацепиться. В противном случае двигаться вперёд станет очень тяжело… практически невозможно.       Конан, всё ещё дрожа, посмотрела на тело Шисуи, и в её глазах вспыхнула решимость. В этот момент её лицо, искаженное горем, стало меняться. Взгляд девушки стал острым, а брови сомкнулись вместе. Итачи впервые видел такую сторону Конан… сторону решимости, в которой отчетливо читалось желание к действию.       — Я не позволю этому остаться безнаказанным, — произнесла она, её голос стал твёрдым, как сталь, и в нём звучала решимость, способная разорвать цепи отчаяния. — Кто бы это ни сделал, я найду его и убью.       Эти слова, полные ярости и решимости, наполнили комнату энергией, как будто сама судьба прислушивалась к её клятве. Итачи почувствовал, как в его груди защемило сердце…       — Месть значит? — пронеслось в его мыслях без всякого энтузиазма. — Месть не приведёт нас ни к чему хорошему, — мысленно добавил он, однако вслух ничего не сказал. Учиха не хотел ранить девушку в этот момент. Да и если он попытается воспротивиться её решению, это приведёт лишь к тому, что Конан оттолкнёт его.       Под гнетом чувств куноичи могла пойти на отчаянный шаг, и это было вовсе неудивительно. Как-никак, Конан долгие годы скрывала свои чувства и эмоции за маской безразличия. При первой их встрече Итачи даже подумал, что она утеряла свою человечность, однако это было лишь первое впечатление. На самом деле синеволосая красавица заморозила своё сердце, чтобы не чувствовать боль от душевной раны.       — Ты же поможешь мне, Итачи? — Конан подняла взгляд на своего товарища. В её глазах больше не читалась та слабость, которая была присуща любой представительнице прекрасного пола в подобной ситуации.       — Хорошо, — выдавил из себя Учиха, спустя пару мгновений. У него не было особо выбора. Конан помогла ему, направила на путь Проклятого и дала надежду на светлое будущее. Конечно, есть ещё один человек, которого Итачи хотел бы отблагодарить, однако встретиться с ним было чрезвычайно сложно. Поэтому единственное, что он мог сделать, так это поддержать начинания девушки.       — Но перед тем, как мы начнём… — Конан вернула взгляд на Шисуи и нежно улыбнулась, приподнимая руки. Листочки бумаги, вылетевшие из её рукавов, начали медленно окутывать умершего в кокон.       Мелкая дрожь выдавала волнение куноичи, однако она перестала опираться на Итачи, поднялась и зашагала к выходу. Кокон, сотканный из бесчисленного числа листочков, следовал за ней, игнорируя законы гравитации.       Итачи молча последовал за ней, не задавая лишних вопросов. Он понимал, что хочет сделать девушка. Чтобы двигаться вперёд, нужно проводить товарища в последний путь и отпечатать воспоминания о нём в своём сознании.       Прошло всего несколько минут неспешной ходьбы. В течение этого времени Конан ни разу не опустила голову, решительно смотря вперёд. Несколько слёз скатилось по щекам и упало на пол с подбородка.       Итачи печально улыбался, вспоминая о том, кем был Шисуи, как они познакомились и через что им довелось пройти. Когда-то давно Шисуи был для него наставником, направляющим на верный путь. Он показывал, как правильно искать следы, охотиться, тренироваться… А затем это переросло в дружбу.       Но разве это может сформировать крепкие узы? Нет, конечно! Значение имело именно то, через что они прошли вместе… Междоусобица в клане Учиха, становление нукенинами, сражение с Китом Хэтчером, а затем и предательство родной деревни… На их ношу выпало немало бед, столкнувшись с которыми многие на их месте сломались бы. Что уж там говорить про других, если сам Итачи был на грани? Если бы он был один, то всё закончилось бы совершенно иначе…       — Итачи, прошу, — погрузившись в свои мысли, Учиха и не заметил, как они зашли на один из подземных полигонов. Конан положила на него руку и тихо прошептала, опустив голову. Её руки подрагивали от волнения. Итачи поднял взгляд на парящий кокон и всё понял, начав складывать ручные печати.       — Стихия Огня, Великий Огненный Шар, — слетело с его уст, после чего брюнет выпустил поток огня в сторону парящего кокона. Бумага сожглась моментально, а вот тело Шисуи продержалось пару мгновений. Итачи вкладывал не только чакру в свою технику, но и силу души, поэтому то, что было бы невозможно при обычном стечении обстоятельств, стало возможным сейчас.       Вместо обугленного тела на пол медленно спустился пепел — это всё, что осталось от некогда выдающегося шиноби, Шисуи Телесного Мерцания, но, кроме вопроса мести, Итачи волновало кое-что ещё.       — Где его глаза? — так как веки умершего были опущены, то Итачи не заметил этого сразу, однако сейчас, улавливая малейшие детали благодаря Проклятым глазам, Учиха смог заметить, что глазницы близкого человека были пусты.       — Ты идёшь? — уточнила Конан, остановившись в дверях. Она заметила, что Итачи не сдвинулся с места, будто бы заметил что-то важное. Девушка пробежалась взглядом по помещению, но так и ничего не увидела.       — Да, — Учиха кивнул, двинувшись в сторону выхода. Он и так планировал поговорить с Пейном, а теперь у него был ещё один повод сделать это. Будь у Шисуи обычные глаза — никаких вопросов не возникло, однако Мангекьё Шаринган Шисуи обладал опаснейшим гендзюцу — Котоамацуками.       Безусловно, те, кто способны использовать свою душу в бою, смогут противостоять силе этих глаз, однако для остальных это гендзюцу является смертным приговором. Обладатель техники буквально подчиняет душу человека, переписывая воспоминания, создавая ложные образы и чувства. Хочет того или нет, но человек становится марионеткой в руках обладателя такой мощной техники.       Конечно, воспользоваться этой силой сможет не каждый и, вероятнее всего, есть серьёзные ограничения, однако даже одно использование Котоамацуками может перевернуть ход событий с ног на голову.       Ценность глаз Учиха Шисуи сложно было переоценить, поэтому Итачи с особой осторожностью относился к этому вопросу. Конан же медленно шагала по темным коридорам базы Акацуки. Итачи просто следовал за девушкой, размышляя над тем, кто мог сразить Шисуи. На самом деле кандидатов было не так-то и много.       Наверное, если забыть о Котоамацуками, Шисуи был вторым по силе в организации, по крайней мере, до того момента, как Итачи стал Проклятым. Отточенные навыки, восстановленное зрение при помощи клеток Первого хокаге, а также универсальные техники и немалый опыт сражений. Даже человек, называющий себя Мадарой, не факт, что сможет сравниться с ним в силе.       Таким образом, шиноби, которые могли одолеть Шисуи в честной схватке, можно было пересчитать по пальцам одной руки, но среди тех, кто приходил на ум Итачи, ни один не мог оказаться в Амегакуре в этот промежуток времени. Оставались лишь монстры… На них Итачи и решил сосредоточить своё внимание.

***

      Забуза тяжело дышал. Его взгляд был сосредоточен на противнике. Это был молодой парень, одетый в голубое кимоно с оранжевым поясом. Его каштановые волосы скрывали левый глаз. Он стоял на четвереньках, покрытый слоем оранжевой чакры, а за его спиной развивалось три хвоста.       — Плохо дело, — пронеслось в мыслях Момочи. Запас чакры был пуст уже наполовину, а на правом бедре красовалась рана от когтей, из которой хлестала кровь. В целом, если бы подобная ситуация сложилась в прошлом, то Демон Тумана задумался бы об отступлении, да вот только сейчас всё было немного иначе.       — Стихия Воды, Пять Акул Людоедов! — в нескольких сотнях метров сражался Кисаме, и его противник, мягко говоря, был не из робкого десятка. Пожалуй, именно для обладателя стихии воды сложно было найти менее удобного оппонента.       — Ну же, малыш Кисаме, покажи, на что способен! — с явным удовольствием закричала девушка с алыми волосами. Её глаза сияли от безумной жажды крови. Амеюри явно поймала кураж во время битвы, так что ей не хотелось, чтобы веселье закончилось так быстро.       Проблема заключалась именно в ней. Их маленький отряд потратил огромные усилия, чтобы увести охрану из АНБУ подальше от места событий — здесь постарался Мадара, взяв на себя огромную ношу, однако джинчурики не были легкой мишенью, да и у Ринго был чёткий приказ — не реагировать на сирену и оставаться всегда рядом с джинчуриками.       Таким образом, если сейчас Забуза не сможет захватить шестихвостого, то потом, без помощи Мадары, это будет сделать ещё сложнее. Да и просто сбежать от Амеюри являлось задачей из разряда невыполнимых. Как-никак, она являлась и является по сей день лучшим охотником в Тумане. Её навыки по отслеживанию цели можно назвать выдающимися.       — Придётся рискнуть, — Забуза сорвался со своего места. Кубикирибочо уже восстановился после прошлого столкновения, так что Момочи решил возобновить сражение. На протяжении всей битвы Утаката хорошо оборонялся, не переходя в атаку. На то были причины. Он не являлся идеальным джинчурики, как Киллер Би, так что выход за пределы третьего хвоста может повлечь страшные последствия. Вероятнее всего, джинчурики утеряет контроль над собой и впадёт в бешенство — этого Утаката старался избежать.       Увернувшись от последовательной атаки трёх хвостов, Забуза наконец-то добрался до джинчурики. Удар обезглавливателя был встречен отросшими когтями. Это вызвало страшный скрежет, неприятно режущий уши.       — Сейчас, — подумал Момочи и ударил ногой. Джинчурики пошатнулся, сделав пару шагов назад, но всё же устоял на ногах. Забуза же не медлил. Кубикирибочо в его руках двигался с удивительной скоростью, будто бы и не весил несколько десятков килограммов. В следующее мгновение на землю хлынула кровь.       — Кхе-кхе… — Забуза закашлялся кровью. Два хвоста пронзили его со спины, однако и сам он достал противника. Утаката валялся на земле. Его ноги были отрублены по колено. Демоническая чакра мощными потоками вырывалась из его тела, питаясь гневом и яростью джинчурики. Она пыталась залечить серьёзные повреждения. — Стихия Воды, Техника Водяной Тюрьмы! — Момочи же не собирался останавливаться на достигнутом.       Отпустив легендарное оружие, он сложил ручные печати. Уже через мгновение джинчурики был заточен в водяной шар. Забуза сделал пару тяжёлых вдохов, переводя дыхание, и посмотрел в сторону. Битва Кисаме и Амеюри приближалась к финальному аккорду, так что нужно было торопиться.       — Хаку… заморозь его! — собравшись с силами, Момочи закричал во всё горло. Обладатель улучшенного генома только этого и ждал. Использовав Телесное Мерцание, он оказался рядом со своим наставником и, положив обе руки на воду, испустил мощный импульс холода. В последнее мгновение глаза Утакаты расширились от понимания, и он попытался воспротивиться такому исходу, начав выпускать просто безумные объёмы чакры, однако было уже поздно.       Вся вода в одно мгновение стала твёрдой, превратившись в лёд. Хаку сразу же бросился к Забузе, который припал на колени. Демонические хвосты исчезли, так что Демон Тумана потерял опору.       — Забуза-сан, держитесь! — руки Юки покрылись салатовым сиянием, и он сразу же приступил к лечению наставника. Всё прошло почти в точности по их плану. Они сделали упор на то, что всем известно о том, что Акацуки действуют в группах по два человека, поэтому появление третьего члена Акацуки, да ещё и с улучшенным геномом, явно никто не ожидал.       — Бери джинчурики и уходи, — чувствуя, как силы покидают его, Момочи заговорил мрачным тоном. Кисаме держался на последнем издыхании. Нет, у него было ещё много чакры, однако на каждую его атаку Ринго отвечала своей, более мощной и разрушительной. Разряды фиолетовой молнии расходились по округе, выжигая всё живое. Даже особые техники Хошигаке не могли противостоять мощи этих молний, поэтому его тело покрылось ожогами и ранами от каждого нового столкновения. Регенерация уже не справлялась с натиском Амеюри, который ещё и усиливался по мере схватки.       — Но как же вы и Кисаме-сан? — Хаку с беспокойством задал этот вопрос. Забуза подтянул к себе Кубикирибочо и, опираясь на него, стал подниматься.       — Не беспокойся, я лишь помогу Кисаме, а затем мы тебя нагоним, — отозвался Момочи. На его устах появилась печальная улыбка, и он положил руку на голову своего подопечного, растрепав его волосы. — Надеюсь, ты перестанешь быть оружием в чьих-то руках, Хаку, — подумал он, прекрасно зная, что в текущем состоянии даже при поддержке Кисаме у него нет ни единого шанса на победу.       — Забуза-сан… — на глазах Юки стали наворачиваться слёзы. Он не хотел бросать своего наставника и человека, который когда-то спас его. Конечно, у Кисаме был далеко не самый приятный характер, однако товарищем он был надёжным.       Стоило Момочи открыть рот, чтобы сказать ещё что-то, как над ухом обоих людей что-то просвистело. В следующее мгновение глаза Забузы распахнулись. В них отразился ужас. Через секунду рука мужчины упала на землю, а из раны заструился кровавый фонтан.       — Неужели ты думал, что у вас всё получится? — за спиной Момочи раздался насмешливый голос, который Забуза не хотел бы услышать никогда в своей жизни.       — Стойте! — отчаянный крик Хаку, осознавшего происходящее, ничего не смог изменить. Большая игла пронзила сердце Забузы, не оставляя тому и малейшего шанса на выживание.       — Прости… — это было единственное слово, слетевшее с уст Демона Тумана перед тем, как свет в его глазах потускнел, а тело окончательно перестало слушаться.