Глава 214

"Война — это искусство, а каждый враг — художник, создающий свою картину из крови и боли. Но даже в хаосе сражения можно найти красоту, если взглянуть на него с открытым сердцем."

      — А я думал, ты будешь посильнее… — печально протянул Наруто, расположившись на середине моста. Он смотрел на небеса, которые были покрыты мраком и туманом.       Его противник, страж Пятого уровня, был прикован к земле дюжиной отростков, которые тянулись из самой тени Фельгейма, словно живые щупальца древнего морского чудовища. Броня сущности была потрепана, как старое знамя, а его злобный взгляд пронзал Наруто, полный ненависти и желания мести, отражая всю мрачность ситуации.       — Но от тебя была польза. Все-таки я смог узнать некоторые ограничения своей способности. — принимая сидячее положение, пепельноволосый одобрительно кивнул.       Времени от начала их боя прошло не слишком много — при худшем раскладе прошло часов пять, однако этого времени было вполне достаточно, чтобы оценить свою новую способность.       Первым аспектом использования способности являлось наличие тени — она была необходимым атрибутом для использования силы. Способность Наруто была переплетена с тенями и их уникальным использованием, подобно неразрывной связи между мастерством и инструментом.       Во-первых, парень мог погружаться в тень и выходить из неё. Это касалось не только его тени, но и любой тени, что есть поблизости. По факту, шаг в свою тень был чем-то похож на переход в темный и мрачный мир, в котором вообще не стоило задерживаться.       Когда Наруто почувствовал зов Губителя Миров — меча Даркина, способного убивать Богов и Высших Существ, — он неосознанно воспользовался своей способностью и переместился на несколько десятков километров. Только сейчас Проклятый осознал, что это было очень опасно. Мир теней не только поглощал его энергию, но и пытался поглотить его самого.       Кроме того, постепенно в его сознании вырисовывались ограничения его силы. Затраты энергии на перемещения росли в геометрической прогрессии с увеличением яркости света. В полдень он находился в самом уязвимом положении, его способности теряли эффективность, словно выцветающие краски на старой картине. Если бы он попытался использовать свою уникальную технику в такое время, на четыре или пять прыжков ему бы хватило сил — не более того.       Как пепельноволосый понял ранее — практически сразу после битвы с Данзо — его сила возрастает с приходом ночи и выходит на пик во время затмения, когда тени становятся практически живыми, однако были некоторые нюансы, до которых парень дошел лишь сейчас.       Если его поместить в пространство, которое не будет освещаться никакими источниками света, он не сможет использовать свою силу, ибо теней просто не будет — лишь вечный мрак.       То, что сейчас удерживало стража Пятого круга, тоже являлось способностью Наруто. При недостаточно ярком свете, когда тени находятся близко к пику или на пике своей силы, пепельноволосый был способен подчинять их своей воле. То есть Проклятый мог создавать оружие, различных теневых существ и даже свои копии. Опять же, при свете Солнца использовать эту силу было нецелесообразно. Одно её использование может полностью истощить его, хотя многое зависит от сложности и объемности объекта, который Наруто хочет создать.       — Да я прям Князь теней какой-то… — парень мысленно усмехнулся. Этого ли он ожидал от своей силы? То ли он получил, чего хотел? Конечно, нет.       Любой человек будет желать уникальную способность, которая поможет в критической ситуации, вне зависимости от обстоятельств, однако способность управлять тенями совсем не казалась ему таковой.       — Интересно, как там Карин? — прикрыв лицо рукой, парень задумался на несколько секунд. В его голове невольно всплыл образ красивой девушки с алыми волосами. Парень улыбнулся, но улыбка его была пропитана горечью и сожалением.       Если бы он не оставил её тогда, то сейчас бы он двигался по совершенно иному пути. Наруто был уверен в том, что при таком развитии событий, если бы разговор с Катариной повторился, и киборг выдвинула ему такое же предложение, он бы отказался, потому что уже бы не смог бросить Узумаки, а идти с ней в адское пекло… Раз даже другие Проклятые не суются сюда, что случится с простым человеком, если он попадет в Ад? Наруто не знал ответа наверняка, но был уверен, что ничего хорошего ждать не стоит.       — Ладно, сейчас нужно сосредоточиться на текущей ситуации, — произнес он, возвращаясь в жестокую реальность. Пепельноволосый опустил взгляд на стража Пятого Круга, пытаясь отогнать из головы вопросы, которые не имели смысла в данный момент. Прошлое пока оставалось позади, и только настоящее требовало его внимания. — Я прошёл твоё испытание? — с холодным и спокойным тоном он обратился к своему противнику.       — Нет! — ответом ему стал громкий рык Фельгейма, который явно был недоволен. Проклятый тяжело вздохнул, после чего развеял все щупальца, сковывающие движения сущности. Фельгейм гордо поднял голову, его мощная фигура напоминала живое воплощение мрачной силы и уверенности. — Ты должен победить меня в честной схватке, без использования каких-либо трюков, — заявил он и высоко поднял голову.       — И что это значит? Хочешь, чтобы я дрался голыми кулаками? — склонил голову на бок Наруто, его голос звучал не без иронии, несмотря на суровость случая. Он всё ещё не поднялся на ноги, словно не желая нарушать хрупкое равновесие между их мирами. В его памяти возникали образы Мусаси и Джакса — могущественных бойцов, с которыми он сталкивался на подпольной арене, где честь и достоинство оказались всего лишь словами, потерянными в хаосе драки. Он взглянул на Фельгейма, но в глубине его сердца всё ещё оставался вопрос: что значит «честный бой»?       Жизнь в Канзецу изменила его, однако там не было воинов — лишь простые моряки и торговцы. Однако кое-что остается неизменным. Наруто с самого детства привык бороться за свою жизнь. Те битвы, в которых он участвовал, борясь за выживание, были далеко не с равными противниками, поэтому он использовал любые средства для достижения желаемого — абсолютно неважно, какими жестокими и бесчеловечными они казались окружающим, ведь для мертвецов ничего не имеет значения.       — Твои грязные трюки лишь скрывают слабость твоей натуры! Ты обязан встречать врага лицом к лицу, а не отсиживаться в стороне, пока твоя способность решит исход боя, — решительно произнес страж Пятого Круга, его голос звучал как гром среди ясного неба. Словно не оставляя места для сомнений, он бросал вызов, его глаза горели непримиримым огнем.       — Хочешь сразиться без трюков? Тогда предлагаю бой на кулаках, — сказал Наруто, закатив глаза, но в глубине души уважая яркость и настойчивость своего противника. Согласие с этими условиями отзывалось в его сердце, как звоночек тревоги, но поскольку убивать Фельгейма было нельзя, ему приходилось идти на уступки, чтобы пройти на Шестой Круг.       — Так тому и быть, — коротко ответил страж, отпустив свою алебарду с тяжестью, как будто сбрасывая оковы, после чего стремительно сорвался вперед. В следующее мгновение его огромная фигура нависла над Наруто, как непоколебимая гора, готовая обрушить свой гнев. Но пепельноволосый не отступил, не стал уклоняться или блокировать надвигающийся кулак, несущийся на него с безумной скоростью. Пепельноволосый ответил ударом на удар.       Покрытая духовной энергией рука Наруто столкнулась с громадным кулаком стража, и в воздухе раздался оглушительный звук, как раскат грома. Мощный импульс разнесся по округе, и мост под ногами двух бойцов прогнулся, начав покрываться трещинами, как будто отозвавшись на столкновение двух могучих стихий.       — Ну же, покажи мне, что ты за существо! Где твоя честь? Где твое воинское достоинство? — прокричал страж с азартом. На пару мгновений образовался напряжённый паритет между их силами, волнами энергии, сталкивающимися друг с другом, но затем Наруто, с диким оскалом на губах, начал увеличивать натиск. Его воля была непреклонна, и страж медленно начал прогибаться под чудовищным давлением Проклятого, словно древнее дерево, склоняющееся под ветром буревестника.       — Не смей недооценивать меня! — рявкнул раздраженный Фельгейм, его ярость вспыхнула в глазах как огонь, и он резко отвел удар Наруто в сторону. Изменив центр тяжести, страж моментально перешёл в контратаку, нанеся сокрушительный удар ногой, который был готов обрушиться на Наруто со всей мощью его недовольства.       Пепельноволосый, потерявший равновесие на долю секунды, не испытал удивления от такого расклада событий. Это было подобно затишью, предшествующему буре: он знал, что ему предстоит столкнуться с чем-то необычным. Когда он начал заваливаться на бок, осознавая, что блокировка столь мощной атаки может обернуться серьезными проблемами, Наруто, использовав одну из рук для опоры, резко оттолкнулся от моста и взмыл в воздух, как птица, высвободившаяся из клетки.       Удар Фельгейма прошел в опасной близости от его промежности, однако так и не задел Проклятого. Стоило парню приземлиться, как противник вновь атаковал, его мощь буквально ощущалась в воздухе. Страж Пятого уровня поражал своим мастерством. Несмотря на огромные размеры, скорость его была поразительной.       Фельгейм обрушил град ударов на своего противника: каждая атака звучала как громкий отголосок гнева, создавая вокруг них свою разрушительную симфонию. Разнообразные связки ударов и удивительные комбинации, казалось, исходили из него, как будто сам хаос поглощал все правила и ограничивал логические схемы боя. Страж бросил в ход всё, что было в его арсенале, как художник, изливая на полотно последние мазки, лишь бы уничтожить наглеца, решившего посягнуть на его честь и достоинство.       — Знаешь, почему у тебя нет ни шанса на победу? — решительно выдерживая смертельный ураган атак, Наруто даже нашел время, чтобы задать вопрос. Его Проклятые глаза сияли, отслеживая каждую атаку противника. Наруто читал противника, как открытую книгу, подобно настоящему маэстро в шахматной партии, заводящего любителя в свою коварную ловушку.       — Сражайся, а не болтай! — рявкнул воин, пытаясь усилить свой безумный натиск. Но стоило последнему слову сорваться с его уст, как Наруто, предчувствуя момент, нырнул под его руку и ворвался с ударом ладони в челюсть. Фельгейм пошатнулся, потеряв концентрацию — это произошло всего на мгновение, но этого было достаточно для Проклятого, чтобы завершить этот бой.       Оттолкнувшись от колена оппонента, пепельноволосый взмыл в воздух, как стрела, выпущенная из лука. Используя инерцию своего прыжка, он раскрутился, нанося сокрушительный удар по макушке Фельгейма.       — Ты быстрый, сильный и опытный, однако ты совсем не полагаешься на свои чувства. Кроме того, ты не пытаешься развиваться в ходе боя, анализируя действия противника — именно это и послужило причиной твоего поражения, — Наруто говорил холодным голосом, возвышаясь над фигурой Стража, упавшего на спину.       Фельгейм был повержен. Его могучая фигура, когда-то внушающая страх, теперь раскинулась на земле, уставшая и искалеченная, как древнее дерево, сломленное бурей. Многочасовая битва перед этим истощила его до предела, забрав львиную долю сил и оставив лишь слабое эхо былой мощи, а Наруто лишь нанес финальный удар, однако это никак не могло изменить того факта, что Страж Пятого Круга потерпел поражение.       — И всё же, ты — чудовище, — прохрипел Фельгейм, его шлем треснул, открывая вид на серую кожу и искажённое лицо, на котором капли темно-бордовой крови стекали, словно слёзы, по петлям глубоких шрамов.       — Быть может и так, — Наруто прикрыл глаза, делая глубокий вдох, после чего дал свой ответ. Он не был согласен с точкой зрения Стража, однако отрицать тот факт, что его сила и вправду стала чудовищной, он тоже не мог. — Но даже чудовища имеют право на жизнь, — добавил он и поднял свой взор к мрачному небесному своду, в который вбирался глубокий тёмный цвет, как предвестие бурь.       — Хе-хе-хе… — хриплый смех вырвался из уст Фельгейма, его голос резонировал, как звук, искажаемый временем. — Чудовища имеют право на жизнь? Боюсь, что это неправильное суждение. — Воин прикрыл свои глаза, а на его лице проявилось печальное выражение. Наруто с интересом наблюдал за такими переменами в собеседнике. — Только чудовища и могут выжить в этом мире, — на его лице играла почти невидимая, но грустная улыбка. Эта мимолетная деталь терзала внутренние чувства Наруто, ставя его на грань осознания.       — А ведь он прав, — пронеслось в мыслях Проклятого, словно тень, затмевающая его сознание. В голове парня начался вихрь воспоминаний, пронося события нескольких битв, каждую из которых он пережил так ярко, будто это было вчера. Кто умирал в этих сражениях? Умирали шиноби, обычные люди, которых при всём желании язык не поворачивался назвать чудовищами.       А кто же оставался в живых? Те, кто был сильнее? Те, у кого был какой-то план или стратегия? Нет, всё было совершенно не так. Непередаваемая истина обрушилась на него, как холодный дождь: в ожесточённых схватках стратегия действительно могла сыграть свою значимую роль, а сила нередко оказывалась на высоте. Но всё это меркло перед тем, на что был готов пойти человек ради собственного выживания.       — Спасибо за достойный бой, — эти слова благодарности вывели Наруто из его раздумий о прошлом. Он перевёл взгляд на Стража Круга, который, борясь с тяжестью ранения, начал подниматься на ноги. Уважение пропитало его голос, когда он произнес: — Ты можешь идти дальше.       Фельгейм, собрав последние силы, подошёл к своей алебарде — дрожащими руками он поднял её. Этот жест казался одновременно величественным и печальным, и, приняв ожидающую позу, Страж вновь сосредоточился на душах, что страдали под мостом. Пусть он был ранен и искалечен, однако его долг был превыше всего остального.       — Знаешь, быть может, когда все закончится, я подыщу тебе достойного противника, — Наруто, сделав два шага дальше, резко остановился и заговорил. В отличие от всех предыдущих стражей, Фельгейм показался парню самым вменяемым. Его было проще понять, чем всех остальных, однако в то же время Наруто не мог разделить его точку зрения. Его истинная натура, позволившая ему стать Проклятым и выжить в этом жестком мире, противилась таким понятиям, как честь и достоинство.       — Я буду ждать этого момента, — произнёс Фельгейм, когда Наруто вновь зашагал, направляясь дальше по мосту. Воин решил всё же кое-что сказать напоследок, и его голос звучал с легкостью, как если бы он бросал камень в тишину. На устах пепельноволосого заиграла улыбка, но он не остановился и не стал говорить больше. Это было не нужно. Каждый из них был воином, но лишь в своём понимании.       Однако в том, что их пути пересеклись, заключалась глубокая истина: их взгляды на справедливость кардинально отличались, и поэтому они никогда не станут друзьями или товарищами, но прошедшая битва заставила их зауважать оппонента.       — Наверное, я стал свидетелем восхождения новой звезды на небосводе, — промелькнуло в мыслях Фельгейма, заполнив его сознание тихим восторгом. На его лице расползлась ухмылка, словно тень игривого огня, который олицетворял его внутреннюю сущность.       Капли крови, струящиеся по его лицу, нисколько не пугали его; они были лишь напоминанием о напряженной битве, подчеркивающие его живую природу. Процесс регенерации уже начался, и он был уверен — в скором времени он вернется в свою лучшую форму, как феникс, восстающий из пепла. Но сейчас его мысли занимали совсем иные размышления.       — Возможно, этот человек изменит то, что было предначертано целому миру, — промелькнула умозрительная мысль, словно ускользающая звезда, пронзающая мрак ночи. В бессердечном теле вспыхнула искра надежды, свет которой разрывал обыденность его существования, как молния, прорезающая небо перед бурей. Неужели на горизонте замаячила новая возможность, пробуждая в нем давно забытую мечту о переменах?       Скоро, уже совсем скоро, все это сбудется, и он окажется одним из первых, кто узнает резкие, разворачивающиеся события. Словно затихающая буря, вокруг него ощущался трепет ожидания; мир обозначал перемену, такое явление, как Рагнарёк — конец света, и в воздухе витала амбициозная аура, предвещающая неизбежность.       Изменить этот сценарий уже было невозможно, он был написан в звёздах, но даже в преддверии конца света всегда оставались шансы выжить. Фельгейм, полон властных мечтаний, ощущал, как его сердце вновь обретает пульсацию жизни, готовясь стать частью этого грандиозного времени, когда каждый выбор мог привести к неожиданным последствиям. Понять эту истину значило открыть новую главу, полную возможностей — и именно это ощущение поднимало его дух на новые высоты.