Глава 216

"Вера в доброту людей — это роскошь, которую может себе позволить лишь тот, кто не знает, что такое предательство. Защита своих идеалов требует смелости, порой даже жестокости."

      Эш медленно двигалась по улице деревни Скрытого Листа, её белоснежные волосы развевались на ветру, словно шлейф за волшебной феей. Каждый её шаг был грациозным, но за ней тянулся алый след, оставляя за собой след ужаса и смертоносную тишину, нарушаемую только тихим шорохом её одежды.       Жители деревни, спешившие по своим делам, с ужасом отскакивали от Проклятой, словно от зловещей тени, инстинктивно чувствуя угрозу, исходящую от неё. Её ухмылка, игравшая на прекрасных губах, не исчезала ни на секунду, как будто она наслаждалась страхом окружающих, как изысканным напитком.       — Что ты творишь? — внезапно, в яркой вспышке света перед Тоору материализовался Минато. Его голос, резкий и требовательный, прорезал напряжённую тишину. Его трёхлезвийный кунай, сверкающий в свете дня, был направлен прямо на неё, а сам он стоял в боевой стойке, готовый к мгновенному реагированию.       Очевидно, что АНБУ уже давно следили за действиями хозяйки игрального дома. Но они не спешили действовать. Им довелось увидеть ужасающую мощь, заключенную в этом хрупком теле. Ни один здравомыслящий шиноби не стал бы вступать в бой с таким монстром, даже обладая бесчисленными преимуществами. Будь на месте Эш кто-то другой — реакция АНБУ была бы иной. Но это была Эш Тоору — существо, превосходящее понимание обычных людей. АНБУ предпочли ограничиться слежкой, ожидая решения руководства деревни, ведь пока что Эш не нападала на кого-либо.       — Что я творю? — Эш наконец остановилась, как будто остановилась в своём танце смерти. Слова Четвёртого Хокаге вывели её из раздумий, заставив её посмотреть на него пустыми, но одновременно глубокими глазами, полными отчаяния. — И вправду, что же я творю… — на её устах появилась новая усмешка, как будто она вспомнила какую-то тайну.       Голова главы клана Сарутоби — Джуна — была брошена в сторону Минато. С серией изящных кульбитов в воздухе, она описала воздушную арку, словно грациозная птица, и остановилась прямо у ног Хокаге. Минато ещё сильнее нахмурился, увидев ужасное зрелище.       — Джун… — еле слышно произнёс Четвёртый Хокаге, его голос дрожал. Его взгляд, пронзительный и полный боли, был направлен на Эш. Да, они не были друзьями, но Минато и Джун были одногодками, учились в одном классе в Академии. Пусть с течением времени их пути разошлись, Намикадзе не мог закрыть глаза на смерть своего старого друга.       — Я лишь делаю то, на что только я одна способна, — тихо ответила Эш, её голос был как лёд. Эти слова заставили Минато вздрогнуть, как будто на него упала ледяная глыба. Глаза Эш вспыхнули изумрудным светом, отбрасывая холодные блики. Она подняла лук, направив его к небесам, словно стремясь достать до самого сердца бушующей бури.       — Остановись! — рявкнул блондин, весь его вид выражал паническое отчаяние и ужас, навалившийся на него с яростью огромной волны. Чувствуя смертельную опасность, он бросился к ней, желая предотвратить неизбежное. Но было уже слишком поздно. Время, как песок, просыпалось сквозь пальцы.       Блондин, словно ураган, снёс Тоору с ног, отправив её врезаться в ближайшую стену с глухим ударом. Его тело окутывал едва заметный, мерцающий покров, свидетельствующий об использовании улучшенного генома Намикадзе. Минато сжал кулаки, прикусив нижнюю губу от напряжения — он понимал, что столкнулся с чем-то поистине ужасающим. Его дыхание стало прерывистым, а в глазах отражался ужас.       Отливающая яркой синевой стрела, подобная небесному осколку, устремилась к небесам. Четвёртый, частично знакомый с ужасающей силой Эш, схватился руками за голову, отчаянно борясь с накатывающей паникой. Его мышцы напряглись, словно он готовился к прыжку в пропасть.       — Что делать? — Этот вопрос пронзил его мозг, заставляя сердце биться ещё чаще.       Пару мгновений ничего не происходило – на расстоянии нескольких километров повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра. Однако в течение этого короткого периода времени боевая чуйка всех шиноби начала просыпаться, словно чудовище из своей спячки. Их сердца забились чаще, зрачки сузились до размеров иголки – на них надвигалось что-то действительно ужасающее, что-то, сравнимое с ниндзюцу S-ранга, а быть может, и нечто более пугающее. Воздух загудел от предчувствия надвигающейся катастрофы.       — Видимо, выбора у меня нет, — пробормотал Минато, который был одним из первых заметивших, что яркая вспышка разделилась на сотни, а то и тысячи крошечных огоньков. Эти огоньки казались тусклыми, не опасными по отдельности, но их огромное количество внушало трепет, как рой смертоносных пчёл.       Четвёртый поднял руки к небу, пальцы заскользили по своему уникальному кунаю, помеченному меткой Летящего Бога Грома, словно он играл на струнах судьбы. Прямо в воздухе, в паре десятков метров над Конохой, стали образовываться фуин-символы, складывающиеся в сложную, многослойную печать с быстротой и точностью, достойной мастера-самоучки.       — Мне не хватит сил, чтобы защитить всех… — Намикадзе стиснул зубы, припав на одно колено. Его руки задрожали от того чудовищного давления, которое тратила столь масштабная печать, при начале поглощения. Всего несколько десятков маленьких стрел было поглощено, а Четвёртый уже почувствовал значительную просадку своих объёмов чакры.       — Секретная техника Сабли Чакры Белого Света, Сияющая Вода Утренней Зари, — эти слова эхом пронеслись по всей Деревне Скрытого Листа, усиливая ощущение надвигающегося ужаса. Над огромной печатью возникла фигура с короткими белыми волосами – из-за неё словно излучалась безграничная мощь, холод и грация. В руках она держала танто, лезвие которого источало яркий белый свет, свет, обещающий и спасение, и смерть.       Бесконечный град стрел, заполнивший весь небосвод, устремился вниз, готовясь обрушиться на Коноху и её жителей, словно это было самое ужасающее бедствие в мире. Но на пути этой страшной атаки встал пространственно-временной барьер Минато, а также яркая вспышка белого света, словно последний, отчаянный крик надежды, способный противостоять наступающему хаосу.       — Чёрт… — прошипел Минато, из его глаз, ушей и рта хлынула кровь. Однако, несмотря на невыносимую боль, он продолжал поддерживать технику, оказывая хоть какое-то сопротивление смертоносному шторму ледяных стрел. Его тело, казалось, находилось на грани коллапса, а лицо искажала гримаса боли и напряжения. Каждая секунда была тем ещё испытанием.       В это же время Белый Клык Конохи проводил стремительные взмахи своим танто, источая пугающие импульсы энергии. Каждый его взмах был произведением искусства, смертоносной хореографией, отражающей сотни летящих стрел, словно ловкий танец смерти. Его движения были молниеносны, точны и смертельно опасны, и, несмотря на его силу, пот струился по его лицу, свидетельствуя о колоссальном напряжении.       — Как же вы стараетесь… — в этот же миг, мелодичный, словно змеиный яд, женский голос прозвучал прямо у уха Намикадзе. Эш, словно призрак, положила свои тонкие, невероятно нежные руки на плечи блондина, её прикосновение, казалось, пронизывало его до костей.       — Уйди, Проклятая… — процедил сквозь зубы Минато, его голос был слабым, как шорох умирающего ветра. Пульс его зашкаливал, скорость использования чакры давно перешла все допустимые границы. Бывший Хокаге побледнел, словно мертвец, а капилляры в его глазах полопались, рисуя кровавые прожилки на белках глаз.       — Хе-хе, как грубо с твоей стороны, а мы ведь столько лет знаем друг друга… — даже в такой критический момент Тоору находила время для издевательств. Её голос был спокоен и насмешлив, как будто происходящее — всего лишь игра. — Как же вы забавны, бороться за жизни предателей — это надо быть полными кретинами, — Эш печально рассмеялась, её смех прозвучал как зловещая мелодия, предвещающая беду. Она достала из своего кармана изысканную курительную трубку, её руки, несмотря на ужас ситуации, двигались с грацией опытной танцовщицы. Они начали рыскать по карманам в поисках зажигалки или спичек.       — Что ты сказала? — Минато перевёл на Проклятую ошарашенный взгляд. Его концентрация нарушилась, и печать, поддерживающая защиту, тут же развеялась. Сакумо, пусть и справлялся с подавляющей частью града стрел, не мог отразить всю атаку Эш. Он оказался один на один со смертоносной бурей, в пределах которой даже у него были немалые шансы погибнуть.       — Просто смотри, — спокойно ответила ему Проклятая, указав взглядом на стрелы, которые уже прорывались через исчезающий барьер блондина. Она чиркнула несколько раз спичкой по своей трубке, и её взгляд выражал легкое раздражение. На улице стало слишком холодно, из-за чего даже крошечная искра от спички быстро затухала… Ветер словно играл против неё, усиливая ощущение надвигающегося конца.       Сияющие голубыми огнями стрелы, подобные ледяным кинжалам, достигли построек деревни Скрытого Листа, обрушиваясь на них с яростью небесного гнева. В этот момент началась массивная бомбардировка, превращающая привычный мир в хаотическое столкновение льда и камня. Взгляд Четвёртого метался от одного замороженного здания к другому, его зрачки сузились, пытаясь отследить каждый упавший осколок льда. Сердце Намикадзе сжималось от ужасающего осознания: люди, оказавшиеся в этих зданиях, уже не жильцы. Картины разрушения и смерти завораживали его, словно видение в аду. Его разум пытался игнорировать нарастающую панику, но это была жалкая попытка.       — Ты… чудовище… — прошептал Минато, падая на спину, его тело отказывалось слушаться, как рассыпающаяся игрушка. Силы покинули его, как иссякший ручей. Он потратил всю свою чакру за считанные минуты, и сейчас ему было хуже, чем когда-либо ранее. Его дыхание стало прерывистым, а в глазах отразился ужас, бессилие и отчаяние.       — В этом и есть твоя величайшая слабость, Минато, — Тоору убрала трубку в карман и, без тени издевки, взглянула в глаза собеседника. Её голос был серьёзен, лишённый всякой иронии; её изумрудные очи пылали ярким светом, как драгоценные камни. — Ты никогда не умел отбрасывать эмоции, а ведь они далеко не всегда помогают принимать правильные решения, — Проклятая медленно склонилась над ним, её фигура, как и её голос, излучала спокойствие, которое только усиливало её влияние. В её взгляде, помимо ледяного холода, промелькнула странная жалость к разбитому блондину.       — Убей меня! Ну же, ты же всегда хотела этого… Я мешал развитию твоего бизнеса, ограничивал твои возможности, так что… — Тоору положила указательный пальчик на губы Минато, прижав его к земле, а свет в её глазах стал ещё ярче. На её прекрасных устах появилась лёгкая ухмылка, и она на мгновение прикрыла глаза.       — Пусть ты и идиот, но у тебя хотя бы есть идеалы, которых ты стараешься придерживаться. Мир нуждается в тебе, Минато Намикадзе, — заявила Эш с поразительной серьёзностью, словно поведала главную тайну мироздания. Четвёртый не мог оторвать взгляд от медленно вращающейся Луны, отразившейся в её глазах — Луны, таящей в себе бездну тайн и загадок. — А вот с менее непредсказуемыми фигурами лучше разобраться сейчас, ибо в дальнейшем они могут принести кучу проблем. К тому же, они всё равно не захотели участвовать в военных действиях, — добавила Тоору, отстраняясь от него, как некая богиня.       — Ты убила их только из-за того, что они могут быть в потенциале опасными? — Минато ухватился за слова, брошенные Эш, задавая вполне резонный вопрос, его голос звучал тихо, но в нём слышалась глубокая боль и непонимание. Он понимал логику, лежащую в основе действий Эш — превентивное устранение угрозы. Но разве это не было слишком жестоко? Разница между самообороной и преднамеренным убийством неопытных людей была огромной. Одно дело, когда на тебя уже напали, и ты защищаешься, используя все доступные средства. Но совсем другое — убивать тех, кто ещё ничего не сделал, основываясь лишь на предположениях об их злых намерениях. Разве это справедливо?       — Боюсь, в дальнейших событиях каждая мелочь будет иметь значение, — Эш остановилась, повернувшись к нему полубоком, её поза выражала одновременно спокойствие и готовность к дальнейшим действиям. Её изумрудные глаза, словно две глубокие бездны, смотрели куда-то вдаль, словно она уже видела грядущие события. — Конечно, уследить за всем даже с моими способностями нереально, — она слегка улыбнулась, её лицо выглядело спокойным, но в её глазах мелькала тень чего-то нечеловеческого. — Однако я хотя бы попытаюсь минимизировать риски. — В её словах не было ни капли сожаления, только холодный расчет и понимание неизбежности. — В любом случае, моя миссия выполнена. Все необходимые деньги собраны, так что мне нет смысла задерживаться в Конохе. Нужно побыстрее начать синхронизацию, иначе я могу опоздать, — пронеслось в её мыслях, словно невидимая паутина, связывающая её с неким грандиозным планом.       — И всё же, я не понимаю, к чему вы готовитесь, — Минато печально усмехнулся. Его лицо отражало глубокую обеспокоенность. Он помнил пророчество, сделанное Великим Мудрецом Горы Мьебоку перед смертью. Это были лишь слова, пугающие предсказания, но всё же… Они, вероятнее всего, сбудутся. Четвёртый Хокаге мог лишь догадываться об обстоятельствах и причинах грядущих событий, чувствуя приближение чего-то огромного и неизбежного.       В его глазах читалась обречённость, смешанная с отчаянной надеждой на лучшее. Именно из-за этих знаний он решился на безумный шаг — превращение дочки в Богиню. Будь обстоятельства иными, он бы не стал так рисковать.       — Знаешь, знания о будущем, безусловно, дают нам преимущество перед всеми вами, однако… — Эш замялась, её изумрудные глаза, полные скрытой боли, поднялись к бездонному небу, словно она искала ответы на невысказанные вопросы в его глубинах.       Сакумо отбивался от последних волн ледяных стрел, его тело, словно измученная машина, работало на пределе возможностей. Одежда Белого Клыка была изорвана в клочья, а от его кожи валил густой пар, так и крича о колоссальном напряжении. Использование техники Белого Света — стиля боя, не предназначенного для смертных, — нагружало его тело до предела. Каждая секунда была мучительной, однако ветеран уже привык к таким нечеловеческим нагрузкам, поэтому с холодным выражением лица продолжал сопротивляться натиску.       — Порой я жалею, что видела будущее, — прошептала Эш, её голос был тих, но полон печали, как шепот осеннего ветра. Закончив фразу, она продолжила свой путь по опустевшей улице Конохи, оставляя за собой лишь ощущение тревожной пустоты.       — Жалеет о том, что видит будущее? — Минато замер на мгновение, его взгляд, полный непонимания, был прикован к спине уходящей красавицы. Он наблюдал за её удаляющейся фигурой, словно пытался разгадать сложную загадку. — Что же такого она увидела, что жалеет об этом? — этот вопрос, словно острый кинжал, пронзил его мысли.       Минато был знаком с Тоору несколько лет, он частично знал о её парадоксальном характере — она умела играть чувствами и эмоциями людей, как куклами, но сейчас, в её поведении, голосе и мимике, бывший Хокаге не видел и тени той игры, которую обычно любила вести эта коварная женщина. В её глазах читалась неподдельная боль и усталость.       — Ах да, кое-что ещё… — разорвав расстояние с Минато более чем на двадцать метров, Эш резко остановилась, её тело, словно застывшее в воздухе, резко вызвало ощущение чего-то неизбежного.       Её поворот был столь быстрым и неожиданным, что создавалось впечатление, будто время на мгновение остановилось. Она словно вспомнила нечто важное, что-то, что заставило её вернуться.       — Когда увидишь Кролика, парящего над небесами, держись ближе к Лисице. Только тогда ты сможешь выжить, — её голос звучал непробиваемо, словно холодный ветер на вершине горы, не оставляя места для иного толкования. Слова Эш, резкие и точные, словно лезвие меча, были полны тайных смыслов и невыразимой мудрости, будто переносили предвестие грядущих событий.       Их взгляды столкнулись на мгновение, как две звезды, встречающиеся в полной темноте. Минато, чувствуя тяжесть в сердце, осознал, что это предсказание было исключительно для него. Даже находясь на таком большом расстоянии, он заметил нечто необычное — по щекам Тоору стекали алые струйки крови. Они медленно опускались, словно упрямые слёзы, начиная свой путь на её бледных щеках, а заканчивали на подбородке, где сливали свои пути, образуя капли, падающие на землю с мягким, зловещим стуком.       — Прощай, Минато Намикадзе. Надеюсь, Фортуна не отвернётся от тебя, — бросила напоследок Эш, её голос проникновенно звучал и напоминал звук сирены. Каждое её слово словно отлито из холода, оставляя за собой неизгладимый след на душе Хокаге.