Глава 229

"В каждом акте мужества скрыта искра человечности, способная разжечь огонь понимания даже в самых темных сердцах."

      — Стихия Дерева, Техника Хоби! — Джирайя почти мгновенно сложил нужные печати, его движения были слаженными и быстрыми, как у настоящего мастера. В тот момент, когда он высвобождал ниндзюцу, в его душе разгорелся огонь решимости. Это был его последний шанс, и он знал, что повернуть ситуацию в свою пользу можно только одним способом.       Бровь Итачи приподнялась от удивления, его безмятежное выражение лица не изменилось. Он смотрел на Жабьего Отшельника с легким презрением — долгое время, казалось, решение уже было принято, и сопротивление Джирайи воспринималось им не более чем жалкая попытка.       — Развейся! — произнес Учиха, его голос был холоден, как лед, когда он махнул рукой. В тот же миг мощный импульс энергии прорвался сквозь пространство, как стрелы в летящем ветре. Две ленточки, окутанные зловещей аурой, с поразительной легкостью пробили одну из лучших защитных техник стихии дерева.       Уже через миг техника дерева превратилась в несколько десятков черных бабочек, которые разлетелись в разные стороны. Их полет казался одновременно красивым и зловещим, отражая всю тщетность усилий Джирайи. Однако в этой картине разрушения Учиха увидел нечто большее — он заметил, что Жабий Отшельник, несмотря на утомленное состояние, все еще сохранял остатки своего мужества.       — Кхе-кхе… — звук кашля вырвался из уст Джирайи, рвавший тишину и заполнявший её болью. Красная кровь струилась из его рта, его взгляд потерял прежнюю яркость, становясь мутным. Внутренние ранения обострились, и, казалось, с каждой каплей ушедшей жизни, само тело Отшельника иссушалось на глазах. Из двух отрубков хлестала плотным потоком алая жидкость.       — Он пожертвовал руками, чтобы отвести атаку от Минато? И какой в этом смысл? — Итачи быстро догадался о том, что произошло. Его также удивило, что Жабий Отшельник смог воспользоваться стихией Дерева, находясь под действием его Проклятой способности. — И к чему все эти жертвы? — уточнил Учиха, его голос был безразличным, но в глубине души он размышлял о реальных причинах этого отчаянного поступка. Он медленно сделал несколько шагов к мужчине, а за его спиной ленточки, как смертоносные лезвия, парили в воздухе. Каждая из них могла убить Джирайю в мгновение ока, и он.       Цунаде, видя состояние своего товарища, подскочила к нему. Её руки сильно дрожали, но она собрала всю концентрацию и сосредоточилась, покрывая свои ладони медицинской чакрой. Пятая приступила к лечению Жабьего Отшельника.       — Итачи… — Минато вышел вперед, заслоняя собой двух Саннинов. По телу Четвертого расходились разряды электричества, а глаза наполнялись яростью. Намикадзе не ожидал, что его наставник решится пойти на нечто подобное — он сделал то, чего боялся Минато, и сделал это без страха и колебаний. — Если ты сделаешь еще шаг… — блондин не закончил. Приняв боевую стойку, он всем своим видом демонстрировал свои намерения. Пусть у него и не было шансов на победу, он был готов до самого конца защищать то, что дорого его сердцу.       — Вот значит, как… — Учиха поднял спокойный, ничего не выражающий взгляд на блондина. В его глазах медленно вращалась Изумрудная Луна, не переставая анализировать происходящее в мельчайших деталях. — Пока они настроены подобным образом, я не могу позволить себе оставить их в живых. — Итачи направил свою руку вперед. Ленточки, безмятежно парящие за его спиной, направили свои острые кончики в сторону трех шиноби S-ранга.       — Не смей! — раздался громкий крик Джирайи, и его голос, полный ярости и отчаяния, отразился от стен, словно эхо боли. Он, изо всех сил стараясь сохранить равновесие, медленно поднимался на дрожащие ноги. Его лицо было бледным, как у мертвеца, словно он на мгновение пережил все ужасы, что когда-либо видел, и возрастных морщин на лбу стало больше — его душа ощущала тяжесть всех пройденных битв. — Я думал… ты понимаешь меня, Итачи. — продолжал он, с трудом делая шаг вперед. Каждый его мускул болел, каждое движение давалось с небывалой тяжестью; однако он не собирался отступать. Джирайя смотрел прямо в Проклятые глаза Учихи, и, несмотря на все, он нашел в себе силы говорить. — Разве ты не сражаешься за своих близких? Их жизни для тебя не имеют значения? Ты ведь спас Изуми, даже несмотря на все недостатки этого решения. — Каждое слово было шагом навстречу, словно мост, который он пытался построить в этом непростом диалоге.       В глазах Джирайи отражались боль, сопереживания, но вместе с тем и понимание — он знал, что такое потеря. Он и сам многократно сталкивался со смертью, много раз ускользал от неё, но для него это не было чем-то, что можно было принять как должное. Этот опыт наполнял его душу, и теперь из его уст звучали слова мудрости, подтверждающие, что жизнь — это не только борьба за самого себя.       — Хм… — задумчиво выдавил из себя Проклятый. Его взгляд слегка смягчился на мгновение, и он бросил короткий взгляд на Цунаде и Минато, словно проверяя, отражаются ли в их глазах мысли и чувства, о которых говорил Джирайя. Он прекрасно понимал, о чем говорит этот ветеран. Их ситуации, в какой-то степени, были схожи. Разница заключалась лишь в том, что Джирайя спасал своего ученика, а он — возлюбленную.       — О чем он говорит? — Минато, не переставая наблюдать за движениями Учихи, задумался о словах своего наставника. Уж сильно его зацепило слово “недостатки этого решения”, ведь блондин не видел никаких недостатков от использования такой мощной техники. Сейчас, прямо в эту секунду, именно Итачи держал в своих руках всю ситуацию, и Проклятая способность сыграла в этом вопросе ключевое значение.       — Ясно. Раз вы приняли решение — не буду вас отговаривать, — произнес Итачи, его голос был наполнен холодом, словно лезвие меча. Его глаза ярко засияли, источая чудовищный импульс силы, и в этот миг всё вокруг изменилось. Минато почувствовал, как воздух вокруг него сжался до невыносимых пределов — его парализовало давление, не поддающееся никаким попыткам сопротивления.       — Черт возьми… — выругался Намикадзе, пытаясь оказать сопротивление невидимой силе гравитации, однако Четвертый не мог даже пальцем пошевелить.       В этот момент пальцы, на вытянутой руке Итачи, сжались в кулак. Цунаде почувствовала мгновенное изменение в пространстве, словно рассвет на горизонте, после которого следовал тяжелый, беспощадный грозовой раскат. Она резко дернулась, но незримая сила приковала её к месту.       Через миг две острые пики, вырвавшиеся из пола, пронзили животы Цунаде и Минато. Кровь фонтаном брызнула, окропляя землю, как красное пятно на белом полотне. Итачи припал на колени и закашлялся кровью. В мире не существует идеальных техник, так что Джирайя догадывался о том, что необычная проклятая способность имеет свой серьезный откат.       — Итачи! — Нагато, для которого все произошло за несколько мгновений, подскочил к своему товарищу. Затем его взгляд переметнулся на тройку противников, и глаза лидера Акацуки распахнулись от неверия. Цунаде, припав на колени, активно лечила свою рану в животе. Минато сжался в клубок на земле, пытаясь закрыть страшную рану и уменьшить кровопотерю.       Сцена перед Нагато была как марево — жестокая реальность, наполненная страданиями и потерей. Каждый из этих людей сражался за собственную жизнь. Впервые за долгое время сердце Узумаки с трепетом забилось — он вспомнил, ради чего они сражались, ради чего создали Акацуки и какова была их цель… Они хотели избежать вот этого — крови, страданий и Ада, приходящего в мир шиноби во время каждой войны.       Но среди этого хаоса был еще один человек, который выделялся — Джирайя. Обе руки потеряны, но этот старик, изможденный, казался более стойким, чем когда-либо. Его печальная улыбка, несмотря на утраты, дарила тонкую нить надежды, и в его взгляде сверкала радость — он чувствовал, что в темноте еще есть искра света.       — Пусть он и сделал шаг во тьму, однако его душа все еще тянется к свету. — глядя на Итачи, Джирайя не мог скрыть своей радости. У них еще были шансы выиграть эту битву, убедив Учиху бороться за них.       — Конан, забери Нагато и Изуми. — голос Итачи был наполнен тяжестью. Он медленно поднялся на ноги. Ему нужно было некоторое время на восстановление, однако его не было. Внезапно, с гулким звуком, каменный объект, паривший в воздухе, взорвался, и обломки посыпались, как душераздирающие слезы. А затем с небес, подобно комете, на землю упала Айка — её глаза горели ненавистью и решимостью.       Ангел Амегакуре страховала своих товарищей, паря среди темных облаков. Конан прибыла минуту назад. Ей удалось отбросить Песок, поэтому она поспешила на помощь к товарищам.       Айка подняла взгляд алых глаз на Проклятого, после чего медленно двинулась вперед. Чакра, вырывающаяся из её тела, продавливала землю, заставляя паутины трещин распространяться по ней.       — Дальше я разберусь со всем, сенсей. Отдохните. — спокойно прошептала Айка, коснувшись плеча Джирайя и передавая ему частичку своей силы. В этот момент ветеран все же потерял сознание — сказалась серьезная потеря крови.       Регенерация от клеток Первого хокаге, которые за столько лет уже вошли в полный симбиоз с телом Джирайи, вступила в дело, однако новоиспеченная Богиня решила подстраховаться. Кроме того, один из её хвостов коснулся Минато, делясь с ним плотной энергией, благодаря которой рана на животе Четвертого начала медленно затягиваться.       — Итачи, ты же… — Конан, с беспокойством глядя на Айку, почувствовала, как холод пробегает по её спине при виде могущества, исходящего от новоиспеченной Богини. Она мгновенно поняла, что одолеть противника в этой ситуации будет крайне сложно. Чакра, исходившая от Айки, переполняла пространство, заставляя землю дрожать под её благословенным весом. — Мне с ней не справиться, — прошептала синеволосая, с ужасом осознавая масштаб грядущей угрозы. Её сердце сжималось, ведь она понимала, что в одиночку не способна справиться с этим уровнем силы.       К её ужасу, это осознание переполнилось тревогой, и она перевела недоуменный взгляд на Итачи. Учиха, только что перенесший атаку тройки шиноби S-ранга, казался уставшим, его дыхание было частым, а губы побелели от усталости. Каждое его движение говорило о том, что он измотан до предела, и в глазах Конан отразился страх, когда она представила, какое самоубийство предпринимает Итачи, пытаясь противостоять Айке в своем текущем состоянии.       — Не бойся. Пока мне есть, за что сражаться — я не проиграю. — подчеркнул Проклятый, бросив взгляд на Изуми. В его глазах на мгновение промелькнула радость, после чего он развернулся к противнице, сосредоточив все свое внимание на ней.       — Конан… — Ангел Амегакуре сделала шаг вперед, желая помочь Итачи, однако её остановила рука Нагато, упавшая ей на плечо. Девушка с непониманием уставилась в глаза своего друга. — В этой битве мы не сможем ему помочь. — со всей серьезностью заявил Узумаки. Он истратил практически все запасы чакры, чтобы запечатать Айку, однако даже этого было недостаточно, чтобы остановить её.       — Хорошо. — Конан несколько мгновений колебалась, но затем все же согласилась. Хотя они были шиноби S-ранга, Конан поняла, что текущая битва выходила за пределы их возможностей. Это была игра против Богов, и смертные не могут победить тех, кто обладает божественной силой. А единственный, кто был способен на нечто подобное, сейчас встал напротив Айки, сверкая своими Изумрудными очами.       В следующую секунду Конан, расправив свои величественные бумажные крылья, подхватила Нагато и Изуми, и с мощным взмахом взмыла в воздух. Чувства парадокса сжали её внутри: восторг от того, что она может спасти своих друзей, и глубокое беспокойство о том, что оставляет позади. Да, синеволосая прекрасно понимала, что от неё не будет пользы в этой битве, однако отвращение к своим действиям засело в её груди, ведь она бросала Итачи на произвол судьбы, надеясь, что он сам справится со всеми трудностями.       — Я позабочусь о ней, а ты… возвращайся к ней живым. — бросив взгляд на Проклятого, Конан мысленно обратилась к нему, после чего направилась в Амегакуре — единственное место, которое на данный момент времени можно было считать безопасным для них.       — Цунаде-сан, отступите. Эта битва не вашего уровня. — заметив краем восприятия, как Пятая хокаге поднялась на ноги, полностью залечив свою рану, Айка заговорила тяжелым голосом.       — Я… — Принцесса Слизней заколебалась на мгновение, однако, переведя взгляд на Джирайю и Минато, состояние которых оставляло желать лучшего, она все же согласилась. — Будь осторожней. Он очень опасен. — подхватив тела товарищей, Сенджу бросила наставление для Намикадзе напоследок. Она прекрасно понимала, что сейчас жизни двух шиноби S-ранга зависят исключительно от её действий. Безусловно, Цунаде могла поддаться эмоциям и броситься в бой, однако продемонстрированные ранее способности противника явно давали понять, что победить быстро не выйдет. Исходя из этой логики, Цунаде и приняла решение, после чего отдала команду всем остальным шиноби. — Отступаем! — её крик был слышен на всей линии фронта, так что шиноби Конохи и Кумо моментально приступили к выполнению приказа.       — Должен тебя предупредить. Я уже убивал бессмертных. — холодно подчеркнул Итачи, руки которого покрылись черным слоем энергии. В глазах Айки мелькнуло изумление — эта сила была ей знакома. Наруто применял эту силу во время битвы с ней три года назад, чтобы противостоять демонической чакре.       — Запугиваешь? Это в духе Учиха. — Намикадзе остановилась в паре метров от противника и ухмыльнулась, бросив колкость. Лицо Проклятого не изменилось от этих слов.       — Ни в коем случае. Просто призываю тебя к благоразумию, ведь тебе не победить. — заявил Итачи, а следующее мгновение его пальцы, мягко дернувшись, выпустили нечто из рукава. Объект, выпавший из его рук, сверкнул под тусклым светом, и в этот момент глаза Айки расширились от волнения, её зрачки сузились от шока.       — Это оружие… — пробормотала она, осознав глубокую опасность, исходящую от посоха, появившегося в руке Проклятого. Сила этого оружия выходила за рамки мира смертных, и даже ей — неопытной Богине — это стало понятно.       — А я ведь и вправду не хотел использовать этот подарок от бабушки. Слишком уж зловещая у него энергия. — подумал про себя Учиха, мысленно поморщившись от обжигающего чувства внутри. Он чувствовал, как ментальное влияние существа, заточенного внутри его оружия, пыталось подавить его волю. Но Итачи не собирался поддаваться; его душа была достаточно сильной, чтобы противостоять этому давлению.       — Проклятый с артефактом, способным убить Бога? Откуда у него такое оружие? — Айка впервые за все время после становления Богиней напряглась. До этого, кто бы перед ней не вставал, она была уверена в своей победе, но сейчас её внутренние весы, оценивающие способности оппонента, начали сигнализировать о том, что в этой битве они будут равны. — Так будет даже интереснее! — оскалилась девушка, а на каждом её хвосте начала собираться энергия, закручиваясь в черные шары.       — Хм… — Итачи начал раскручивать посох, подобно тому, как это делал Джакс — боец S-ранга с подпольной арены Тоору. В глазах Намикадзе мелькнуло понимание, однако она не прервала свою технику.       — Девятигранный Апокалипсис! — слетело с её уст, когда все девять хвостов вытянулись в сторону противника. В следующее мгновение девять мощнейших лучей из плотной энергии устремились к Проклятому, который сохранял абсолютное спокойствие при виде одной из самых опасных атак в мире ниндзя.       “Ба-ба-бах!” — мощный взрыв разошелся страшным грохотом по округе, закладывая уши и поднимая страшные порывы ветра. Айке пришлось впиться своими хвостами в землю, чтобы устоять на ногах.       — Вот же… — Богиня прикусила губу от досады, прекрасно видя через поднявшееся облако пыли и дыма. Её сердце забилось в утроенном ритме, ведь напротив неё стоял даже не Бог, способности которого можно было трезво оценить, а простой человек, который с каждой секундой их сражения развивался, медленно и уверенно оставляя её позади. — А есть ли у меня вообще шансы на победу? — пронеслось в мыслях Намикадзе, как из дыма вышел целый и невредимый Проклятый.