Глава 230

"В тени забвения, где свет надежды едва пробивается сквозь мрак, обитает тот, кто когда-то был выше всех — Бог Крови, чья судьба стала отражением человеческих страстей и падений."

      — Каково состояние Небесного Вестника? — спросила Мито, умело обращаясь с голубоватой панелью, где яркие графики пульсировали в такт с ритмом корабля. Каждый пиксель утопал в море информации, однако все внимание Узумаки было сосредоточено на общении с подчиненными.       — Состояние стабильное. Все системы в норме. Единственное… источник энергии слишком сговорчив. — холодным тоном ответила Катарина. Её ухмылка была лишь предлогом для скрытого неудовольствия.       — Да пошла ты нахер, кибернетическая стерва! — внезапно послышался гневный крик с другой стороны, моментально разрушая то хрупкое спокойствие, которым прониклась Мито. Громкое, резкое обращение против её заместителя пробилось в сознание, и она, тяжело выдохнув, встала из своего кресла.       Со свойственной только ей решимостью, Мито зашагала в сторону отсека с генераторами. Стены Небесного Вестника быстро пролетали мимо, и она злилась не только на неугомонного Хидана, но и на сложившуюся ситуацию, которая требовала немедленного вмешательства. Каждое движение выстраивалось в её голове, словно заранее прописанный сценарий.       Когда она наконец дошла до двери, автоматические механизмы с тихим щелчком открыли проход в нужное помещение. Мимо пробежала волна прохлады, и голос Катарины эхом отдался в её сознании, подобно предупреждающему сигналу наводнения.       — Если ты скажешь еще слово, я голову снесу. — Катарина прислонила свой кинжал к горлу Хидана, который лежал в центре сложного фуиндзюцу. Его руки были зафиксированы при помощи толстых цепей. Казалось бы, бессмертный находился в плачевном состоянии, но это не мешало ему болтать без умолку.       — Засунь эту палочку себе в задницу, ебанный киборг! — выпалил Мацураши, стиснув зубы от беспомощной злости. Он был как тигр, запертый в клетке, его слова фыркали язвами, но ни одно из них не могло изменить его безвыходное положение.       Пока напряжение нарастало, в глазах Катарины медленно вращалась Изумрудная Луна, не скрывающая вспышки её гнева. Её терпение было на исходе.       — Ах ты… — её кулак сжался, а напряжение ударило по атмосфере. Все в комнате ощутили, как воздух стал густым и давящим. Хидан продолжал провоцировать её, ярко демонстрируя упрямство, с которым он не желал осознавать свою уязвимость. Это только подливало масла в огонь, разжигая гнев киборга.       — Довольно. — спокойный голос Мито раздался над ухом. Лидер Черной Руки схватила Дю Кюто за локоть, не позволяя совершить задуманного.       Катарина возмущенно посмотрела на подругу и, тяжело вздохнув, отсекла лишние эмоции, откатившись в сторону на стуле с колесиками. Мито, пододвинув стул, села, закинув ногу на ногу, вновь погрузившись в атмосферу.       — А тебя что надо, сука? — Хидан, поддавшись азарту, продолжил язвить. Он чувствовал свою безнаказанность, поэтому нагло пользовался этим, даже не задумываясь, кто перед ним находится. Его бесстрашие смотрелось как указатель на потенциальные проблемы.       — Мне нужно поговорить с твоим Богом. — отозвалась спокойным голосом Мито, никак не отреагировав на оскорбления. Она уже привыкла к потоку грязных слов, льющемуся из уст этого наемника.       — Он тебе не проститутка, чтобы приходить по вызову! — заявил Мацураши. На его лице сохранялась язвительная усмешка. На самом деле, он прекрасно понимал, что Джашин сейчас находится не в настроении — тот сам дал понять ему это в ходе разговора.       — Проститутка он или нет — этого я не знаю, однако кое-что я знаю наверняка. — Мито приподнялась со своего места и приблизилась к Хидану. Её скорость оставила его в ужасе; зрачки бессмертного сузились до размера иголок, как будто он ощутил, что к нему приближается сама Смерть. — Я могу уничтожить твою душу прямо сейчас. Нам интересен Бог Крови и его сила, а ты — лишь ненужное препятствие на нашем пути. Мне без разницы на твою судьбу, так что выбор за тобой — жить или умереть. — Эти слова слетели с уст Узумаки, подобно смертельному приговору.       По лицу Мацураши скатывались капельки пота. Сердце колотилось быстрее, каждое биение звучало как тревожный колокол, возвещая о том, что сегодня он, бессмертный, может встретить свою смерть не от рук врага, а от одинокого взгляда, наполненного ярости. Каждый инстинкт в его теле кричал о неминуемой угрозе, исходившей от женщины, стоящей напротив.       Мито, подобно хищной кошке, выжидающей момент, когда её жертва будет наиболее уязвима, смотрела на него с пронизывающим, полным силы взглядом. Энергия, исходившая от неё, была такой мощной, что казалось, что даже воздух вокруг них сжался, наполнившись электричеством, готовым к разряду. Хидан судорожно сглотнул, прикусив язык.       — О, Ками… помоги! — Хидан мысленно обратился с молитвой к единственному Богу, в которого верил. Он закрыл глаза, стараясь сосредоточиться, отыскать в своем разуме хотя бы каплю уверенности, но упрямый пылающий взгляд Узумаки вызывал в нем только растерянность. Уже в следующее мгновение глаза бессмертного распахнулись. В них не было страха или паники.       — Что тебе нужно? — голос Джашина был мрачным, наполненным тяжелыми нотками. Все эти годы он провел в заточении. Как только Наруто решил залечь на дно — весь его план накрылся. Он был бы рад поболтать с Проклятым ребенком, но ему не дали такой возможности.       Черная Рука отгородила Наруто от общения с Кровавым Богом, позволив парню выбирать свой путь самостоятельно, и Джашин не мог пойти против них — силы были слишком не равны. Поэтому бессмертный принял другое решение — он уже давно объявился в мире смертных, наделив одного из самых преданных своих слуг бессмертием, однако за все это время он ни разу не встретился с другими Богами.       Да, они его презирали, ведь он предал их принципы и нарушил порядок, однако его действия вносили серьезные искажения в судьбы смертных. Разве было логично оставлять такую занозу без внимания? Такое поведение было совсем не свойственно Богам, так что Джашин, прекрасно зная о том, где он может найти их — отправился в один из храмов страны Огня, в котором поклонялись Богине Солнца, Аматерасу.       Встреча состоялась, однако совсем не та, к которой был готов Бог Крови. На его зов, искреннюю мольбу и ритуал пришла не Богиня Солнца, а Узумаки Мито… Лидер Черной Руки не стал церемониться с бессмертным, а просто захватила его, посадив в специальную камеру на несколько лет.       Очевидно, что после двух с половиной лет заточения, Кровавый Бог, мягко говоря, был зол на Проклятых, однако у него также было время все обдумать и прийти к определенным выводам.       — Знаешь, мне так-то не нужна ни твоя душа, ни душа того паренька, — произнесла Мито, её голос обрел резкость, словно лезвие, нацеленное в цель. — Я могу воспользоваться накопленной тобой энергией и без всего этого фарса, — её глаза сверкали от ярости, как огненные драконы, готовые разорвать любого, кто помешает ей.       Лицо Джашина скривилось от этих слов. Он, как и все остальные бессмертные, чувствовал приближение чего-то ужасного. Уже скоро должен был наступить тот злополучный час… час, в котором шансы выжить у Богов, Проклятых, Высших Существ и шиноби будут одинаковы… час, в пределах которого мир ниндзя перестанет существовать.       — Попроси своего гаденыша помолчать пару часиков. Мои подчиненные и так на взводе из-за момента, а его длинный язык ещё и провоцирует их, — упрямо заявила она, сжимая кулак от сдерживаемой ярости. В её глазах отражалось несгибаемое намерение, пронзающее тьму и страх, возникшие вокруг. Это было не просто выражение враждебности; это было воплощение огромной силы, готовой к действию.       Джашин, с явным недовольством на лице, повернул голову, чтобы лучше рассмотреть Мито; её фигура, обрамленная светом от панелей управления, казалась величественной и угрожающей одновременно.       — Знаешь, я до сих пор нахожусь под впечатлением. — Джашин, склонив голову на бок, заговорил спокойным, размеренным голосом, будто бы секундой назад ему не угрожала, вероятно, сильнейшая в мире куноичи. Взгляд Узумаки изменился, а бровь слегка приподнялась от непонимания. — Тебе удалось подчинить Богов, которые упрямо сопротивлялись вам все это время. Это и вправду поражает, — продолжал он, и в его словах ощущался легкий налёт восхищения, смешанного с завистью. Глубоко внутри у него шевелилось недовольство по отношению к своей нынешней участи.       — В этом нет ничего удивительного. Люди, Боги, Проклятые и Высшие Существа — все мы ведем себя одинаково, когда мы знаем о неизбежной гибели — любой захочет жить, несмотря на правила, законы и порядки, и Боги не являются исключением из правил. Они не могут покинуть этот мир, поэтому сделают все возможное, чтобы защитить его от надвигающейся бури. — Каждое её слово звучало как проклятие, отголосок холодной правды.       Джашин внутренне дернулся от столкновения с подобной философией. Он знал, что есть нечто большее, нежели просто инстинкт самосохранения — это была игра, в которую он, казалось, попал без своего согласия, из-за чего был лишен какой-либо возможности выбора.       — Тогда я, видимо, кое-чего не понимаю… — Бог Крови сделал паузу, а в его взгляде появилось раздражение. — Все боевые Боги погибли в ходе битвы в стране Воды, и я являюсь последним Боевым Богом, так какого черта ты используешь меня в качестве батарейки для своего корабля? Используй Шинигами или ту тупую, высокомерную девушку, которая считает себя Богиней всей жизни! Меня-то зачем? Это же нелогично! — выпалил с нескрываемым раздражением Джашин.       Его зубы заскрежетали от досады. Вначале он счел, что его изолировали от мира из-за полученных сведений, но сейчас действия Проклятых шли в разрез со здравым смыслом, поэтому он не мог закрыть на это глаза.       Мито только усмехнулась, откидывая голову назад, как будто ей было смешно от того, что собеседник так явно недооценивал ситуацию. Её холодная улыбка подчеркивала растущее презрение к Богу, и это было похоже на удар хлыста по его гордости.       — Ох… А ты разве забыл о своих проступках? — произнесла она, ни на секунду не стушевавшись под взором его сознания.       Джашин почувствовал лёгкий холодок; ведь в её голосе звучало многообещающее предостережение. Она продолжала, словно расправляя крылья невидимого демона, подбираясь к его внутренней сущности.       — С тебя, мой дорогой Кровавый Бог, все и началось. Это ты заварил всю эту кашу, спровоцировал Бездну, используя Чистилище в качестве проводника между мирами. Ты буквально открыл нашим врагам лазейку в этот мир, породив кучу аномалий, которые нам приходится подавлять. Ты всё еще считаешь себя не виновным? Думаешь, что не заслужил такой участи?       Её слова были безжалостны, как острые лезвия, срывающие одну маску за другой. Взгляд Мито напоминал ледяной шторм, а её голос был холодным, подавляющим, словно тень, угрожающе нависающая над Джашином.       — Ха-ха-ха! — Смех Джашина был столь резким и пронзительным, что казалось, будто тьма, окутывающая помещение, заколебалась от его податливого веселья. Он не мог сдержать своего безумного смеха, который отразился эхом на стенах, как молот, бьющий по наковальне. Этот звук разорвал тишину, словно неожиданный удар грома в ясное небо, заставив Катарину поморщиться.       — Ты и вправду пытаешься обмануть меня, Проклятая? — смех Бога Крови резко оборвался. Его лицо исказилось от ярости, а в глазах запылал огонь враждебности. Однако этот гнев не скрывал его истинной природы — восхищения. Он оценивал Мито, как хищник, взирающий на свою жертву, при этом в его нутре бушевал огонь враждебности.       — Прошлое всегда остается в прошлом! Если ты хочешь прикрыть свои личные мотивы такой речью — браво! У тебя получилось! Однако меня не проведешь этим бредом. — Джашин дал четко понять свою позицию по данному вопросу.       В момент, когда он произносил эти слова, в его воспоминаниях проснулись образы прошлого — события и люди, которых он видел. Сколько ему было лет? Сотня? Две? Не-ет! Сумасшествие настигло бы любого другого, но он был последним из древних. Он стал Богом еще до того, как Кагуя ступила на эту планету; до эпохи, когда человечество познало, что такое чакра, вступив на путь ниншу… Он был Монстром из старинных легенд, свидетелем всех смятений и страданий, горестей и радостей.       Джашин был существом, которое видело столько всего, что Проклятая напротив и представить себе не могла, поэтому ему не составило труда выжить в той страшной битве за Узушио, когда по его душу пришла Валькирия.       Ответный вздох Мито был полон презрения, которое она просто не могла скрыть. Закрыв глаза и устремив взгляд на пол, она с ухмылкой произнесла: “Хех, раскусил значит. Твое участие и вправду повысит шансы на положительный исход, однако, если работать с вероятностями, то твое влияние так мало…”       Её губы искривились в жестокой улыбке, когда она открыла глаза. Взгляд, который встретил Джашина, был полон истинных эмоций — ненависти, злобы, отвращения. Эти чувства сияли, переполненные энергией, как Проклятая Луна, отбрасывающая свое мягкое свечение, и даже Кровавый Бог ощутил пробегающий по спине холодок.       — По твоей вине Узумаки оказались на грани вымирания, — произнесла она, её голос становился все более и более хриплым. — Мой отец и братья погибли, моя близкая подруга покинула этот мир, а мой возлюбленный… — Мито прикусила язык, сжав пальцы в кулаки до побеления.       Джашин поморщился, наконец-то начав понимать, какой длинный путь прошла эта девушка. Пусть она и выглядела молодо, в расцвете своих сил, однако её истинный возраст был ужасающим, как и трагичный опыт, который она пережила.       — Ты все еще жив только по той причине, что в твоем убийстве должен поучаствовать еще один человек. Если бы не это, то я бы уже уничтожила твою душу. — выдавила из себя Проклятая, опустив голову. На несколько мгновений наступила гробовая тишина, прерываемая лишь пиликаньем приборов.       — Так значит, этот парнишка все еще жив… — Джашин тяжело выдохнул, понимая, что совершил большую ошибку. Жажда власти и силы затуманила его разум, поглотив все его естество. Лишь в тот момент, когда перед ним оказалась Валькирия и вынесла приговор, он осознал всю глубину той задницы, в которую сам себя и закопал.       — Ох… Он еще как жив, ведь именно ты и подтолкнул его на дорожку Проклятого. — практически шепотом отозвалась Мито и печально усмехнулась, полностью подавив всплеск своих эмоций. — Но ему не будет дела до тебя. Твою судьбу решит моя дочка. — заявила Узумаки опустошенным голосом.       — А? Твоя дочь? — Джашин закачал отрицательно головой, ибо совсем не понимал, причем тут дочка Мито… Ему казалась, что она вообще не имеет никакого отношения к нему и их вражде с Узумаки.       — Знаешь, я не знаю, как работает точно твой ритуал, однако твой прислужник вырезал целую деревню Горячих Источников. Едва ли здравомыслящий человек пошел бы на такое, так что я уверена, что это было необходимо для твоего перерождения в этом теле. — Лидер Черной Руки заговорил спокойным голосом, сложив руки в замок на подбородке. Её взгляд не сходил с лица Бога, пристально изучая все эмоции, мелькающие на нем.       — Для кровавой печати переселения души мне требуется жертва — если бы Хидан не сделал этого, я бы погиб. — Кровавый Бог не стал скрывать очевидных вещей. Почти все его ритуалы были завязаны на крови и жертвах — это был известный большинству людей факт.       — Сара — последний выживший ниндзя из той деревни. — Мито ответила взаимностью, вскрыв информацию. Так или иначе, близилась развязка, к которой они долгое время готовились, поэтому постепенно требовалось раскрывать свои карты.       — Ах… эта девчонка. — Джашин лишь раз видел эту девушку, однако этого раза ему было более чем достаточно, чтобы разглядеть заточенную внутри этой личности силу… силу, что была ему знакома, и которой он противостоял во время битвы в Узушио… силу льда.       — Я никогда не прощу тебя за твои деяния, однако, если Сара найдет в себе силы и простит тебя, то я не буду тебя трогать. — Мито поставила точку в разговоре и, поднявшись со стула, зашагала к дверям.       — А она — удивительный человек. Обычно сильные сами решают судьбы других, а она решила предоставить выбор этой девчонке? Весьма интересное решение. — пронеслось в голове Джашина. Его будущее все еще не было предрешено. Он мог выжить, даже несмотря на всю плачевность своей ситуации.       Почему же Мито не отправила Бога Крови на фронт? Боялась, что он сбежит? Ни в коем случае. Джашину некуда было бежать. На земле, на небесах и даже под землей — Черная Рука достанет его, однако, если Бог Крови умрет, это будет очень неприятно для Мито. Вовсе не такого она желала для этого ублюдка, поэтому и приняла такое своеобразное решение.