Глава 232

«Сражение на дуэли — это не только бой за честь, но и возможность взглянуть в бездну своей души, где недостатки становятся источником силы.»

      — Черт… — вырвалось у Саске, когда он, наконец, смог перевести дух. Его кожа была серой, словно лишенная жизни, а за спиной расправлялись необычные крылья, напоминающие руки, но с неестественной грацией. Метка Орочимару, которую парень не желал использовать ранее, была задействована прямо сейчас. Учихе не хватало скорости, чтобы достать противника, поэтому он пошел на рискованный шаг и воспользовался этой силой.       Белый Клык Конохи оправдывал свое имя с каждым движением. Его боевые навыки были на высоте, и Саске не мог не признать, что даже Итачи, его старший брат, столкнувшись с этим легендарным шиноби, оказался бы в затруднительном положении. Дело было не только в опыте или физической скорости врага — стихия света, которой владел Сакумо, казалось, могла разрезать все на своем пути, оставляя за собой лишь пустоту.       Даже ребра Сусано, которые Саске периодически использовал, не могли выдержать атак Хатаке. Это невольно заставляло Учиху задуматься над тем, каким же ужасающим потенциалом обладает его противник. Конечно, история знала немало гениев, однако стихией света обладал лишь один человек — Белый Клык Конохи.       — Я не смогу победить, — с горечью признал Саске, хотя это было тяжело для него. Ситуация была слишком очевидной. Он активировал Мангекьё Шаринган, пытаясь уловить каждое движение оппонента, но этого было недостаточно, чтобы достать Хатаке. Сакумо не только парировал все его атаки, но и наносил ответные удары из слепых зон, используя каждую возможность, что предоставляла ему битва.       Сравнившись в скорости благодаря переходу на вторую стадию Проклятой Печати, Учиха перестал получать увечья, но это не дало ему никакого преимущества. Раны затягивались, но это лишь позволяло выиграть время, не более того.       — А он довольно-таки неплох для своего возраста, — подметил про себя Сакумо. На его устах заиграла печальная улыбка, а в голове прорезались воспоминания… Те годы, когда он тоже являлся генином. Тогда ему довелось участвовать в экзамене на чунина, и именно те события стали для него роковыми, ведь он встретил Ринго. — Даже жаль, что судьба так жестоко обошлась с ним, — мелькнуло в голове Хатаке, после чего его глаза наполнились холодом. Белая молния засияла ярче обычного, а лезвие танто приобрело невероятное ускорение.       — Аааа! — взвыл Саске от боли, когда искрящееся лезвие пронзило воздух и отрезало часть его правого крыла. Он попятился назад, ощущая, как его новые крылья, выросшие из-за трансформации, стали продолжением его тела. Каждое движение, каждая потеря чувствовалась как разрыв, как будто он терял часть себя.       — Уйди с дороги, Учиха. Более я не буду жалеть тебя. Это последнее предупреждение, — подчеркнул опустошенным голосом Сакумо. Ему не хотелось хоронить такой талант. За последние годы и так погибло очень много шиноби Конохи, так что Хатаке не желал терять еще одного ниндзя, способного стать опорой для деревни Скрытого Листа.       — И что мне делать? — Саске сжал челюсти до скрипа, прекрасно понимая паршивость своей ситуации. — Через минуту я выйду из второй стадии Проклятой Печати, и я не смогу угнаться за ним, — подчеркнул про себя Учиха.       Взгляд брюнета стал мрачным. Было всего два варианта, и оба не нравились парню. Саске уже не рассчитывал выйти победителем из этой схватки. Он мог выиграть еще немного времени, но что это даст? Учиха не знал, однако он искренне верил в то, что сражаться до самого конца — это правильно. Сдача была неприемлемой. Да, Саске сохранит свою жизнь, но предаст все свои принципы.       — Ладно, — произнес он, сжимая рукоятку своей катаны так, что костяшки побелели. Сделав шаг вперед, он принял решение, и в этот момент на лице Хатаке появилась печальная улыбка, полная уныния и сочувствия. Белый Клык понимал, что в глазах Учихи горела решимость, и для этого не требовалось слов.       — Какое же упертое нынешнее поколение… — пробубнил Сакумо, сделав шаг вперед и приняв боевую стойку, предназначенную для одного удара. Этим действием он приглашал Саске на дуэль… самурайскую дуэль.       — Будто бы это зависит от поколения, — на устах Учиха появилась ухмылка. Он завел катану за спину и присел, готовясь к выпаду. Он принял вызов своего противника, потому что ему это было выгодно. Природная энергия, накопленная в Проклятой печати, практически истощилась, да и чакры у Саске оставалось немного. Решить все одним ударом было чертовски выгодно для него, ведь при таком раскладе у него были хоть какие-то шансы.       Сакумо достал из кармана монетку и подбросил её. В течение следующих нескольких мгновений два противника замерли, полностью сконцентрировавшись на глазах друг друга. Монетка вращалась, описывая в воздухе идеальные круги, постепенно снижаясь. Саске затаил дыхание, ожидая сигнала, который даст ему возможность нанести решающий удар. По его щеке текли капельки пота, смешиваясь с засохшей кровью, и капали с подбородка в воду под ногами. В ходе их битвы была повреждена одна из труб, подающих воду на главную базу Акацуки, и проход оказался слегка затоплен.       В глазах Сакумо царило абсолютное спокойствие. Он столько раз оказывался в тяжелых ситуациях, что текущая дуэль не могла пошатнуть его холодный рассудок. Он был как камень, неподвижный и не поддающийся буре, готовый к любому исходу.       «Бульк!» — резкий звук разрезал тишину, словно кто-то разбил хрустальную вазу, и в ту же секунду оба противника сорвались с мест. Саске вспыхнул, его тело было окутано молнией черного цвета, которая искрилась и разрывала воздух с удивительной лёгкостью, оставляя за собой едва заметные следы. Движения Учихи стали стремительными, и в то же время он пытался сохранить грацию, которую так ценили мастера.       Сакумо двигался плавно и элегантно. Белый свет, исходящий от его оружия, обвивал его, превращая в нечто подавляющее, источая холодную угрозу, способную разрубить любую преграду. В его глазах светилась глубина опыта, в каждом мгновении чувствовалась предвещающая стихийная мощь.       Судьба дуэли решилась в последние мгновения… мгновение, в котором опыт одного из противников решил исход. Лезвие Саске, направленное к шее Хатаке, пронеслось в опасной близости, едва не коснувшись его горла, но ветеран, словно пушечное ядро, с легким движением тела отклонил корпус в сторону, избегая смертельного удара.       Зрачки Учихи сузились до размера иглы, и мир вокруг него застыл в напряжении. Он видел каждое движение своего противника, каждый жест, но в этот критический момент его тело не подчинялось. Мгновением позже Хатаке оказался за спиной, убирая танто в ножны, и неожиданно для Саске на него хлынула волна красной жидкости — кровь, оставаясь в воздухе, сначала затопила его мысли, затем окутала пространство.       — Я не хочу умирать… — выдавил из себя Саске, его голос дрогнул, как трепетная нота в звучании ветра. Он медленно опустился на колени, как осенний лист, что отпустили ветви своего дерева. Ноги перестали держать парня. От левого бедра до правого плеча, рассекая все тело по горизонтали, тянулась страшная рана. Крылья втянулись в спину брюнета, а кожа приняла бледный оттенок. Он израсходовал всю природную энергию в Проклятой Печати.       — Никто не хочет умирать, Саске… никто, — произнес Сакумо. Он обернулся, его взгляд мягко скользнул по хрупкому телу Учихи, и в этот момент всё вокруг словно затихло, представляя собой сцену из трагедии с предначертанным финалом.       Взгляд Саске тускнел, его мир начинал распадаться на черные пятна, словно неумолимая ночь накрывала его сознание. Он терял контроль над своим телом, и следующее мгновение запомнилось ему как падение в непроглядную темноту. Холодная вода струилась вокруг его тяжёлого тела, забирая с собой последние отголоски сознания, оставляя лишь один единственный шёпот.       — Про… сти… Ита…чи, — эти слова вырвались из уст Учихи. Они переплетались с его жизнью, звучали как прощальная симфония, и он окончательно упал в объятия вечного покоя.       Сакумо, глубоко вздохнув, почувствовал, как внутри него сжимается что-то тяжелое. Дело было сделано, но победа не принесла ему ничего — никакого удовольствия, никакого триумфа в его сердце. Только горечь утраты осталась и капелька злобы на самого себя из-за необходимости пойти на этот шаг.       — Он заслуживал лучшей жизни, — произнес Хатаке, отводя взгляд от безжизненного тела. Меланхолия окутала его, когда он вытащил Саске из воды, осторожно облокотив его на стену. Сердце Учихи больше не билось. Он вновь посмотрел в опустевшие глаза Саске, где когда-то светилась решимость и отвага, но теперь лишь зияла непроглядная пустота. Поджав нижнюю губу от внутренней боли, которую он не мог скрыть, Хатаке нашёл в себе силы осторожно прикрыть веки Учихи, словно навевая покой и мир на его сознание.       Ветеран двинулся дальше по коридору. Его миссия все еще не была выполнена, поэтому сделать что-то еще для погибшего паренька он не мог. Вот когда он закончит эту миссию, решит проблему в виде Акацуки, тогда можно будет устроить похороны и отдать дань уважения достойному противнику, который до самого конца оставался предан своим принципам.       — Надеюсь, эта совместная операция поставит точку во вражде между Великими Скрытыми Деревнями ниндзя, — подумал Белый Клык, который прекрасно понимал, что вражда не может продолжаться вечно. Безусловно, причины для вражды можно найти всегда и везде, вне зависимости от ситуации, однако последствия этой вражды были слишком ужасными.       Конечно, ни о каком полном доверии в союзе речи и не шло, но эта операция должна была стать первым шагом на пути к миру. От её успеха зависело будущее мира ниндзя. Поражение Альянса даже не обсуждалось, ведь это стало бы началом конца для всей Пятерки каге. Дело не только в авторитете, который будет полностью уничтожен, а в силе, которую всегда уважали. Поражение Альянса станет началом конца для всех Пяти Скрытых Деревень Ниндзя, а мир войдет в новую эпоху, где будут править Акацуки.       — Что это? — через некоторое время Сакумо вошел в просторный зал. В центре помещения находился прямоугольный барьер, уходящий куда-то наверх. Размеры объекта, который скрывался за фуином, внушали уважение, однако вовсе не это поразило Белого Клыка. — Чудовищная плотность чакры… Видимо, это и есть статуя Гедо Маза, о которой говорил Мадара, — подметил про себя Хатаке, пытаясь разглядеть через черноту барьера хоть что-то.       — Вы все-таки пришли, Хатаке-сан, — по помещению разошелся холодный женский голос, заставивший Сакумо обернуться. В одном из трех проемов, ведущих в этот зал, стояла личность в черном плаще с красными облаками. Её лицо скрывала маска кролика.       — Видимо, это из-за тебя мои подчиненные не смогли добраться до этого места, — проговорил спокойным голосом Белый Клык. Он положил ладонь на рукоятку танто, готовясь к выпаду.       — Вы хотите сразиться со мной? Разве вам не надоело сражаться? — вопреки ожиданиям ветерана, масочница заговорила спокойным и ровным тоном. Её стойка была слишком расслабленной, и это сильно напрягло Сакумо.       — Надоело, но выбора у меня нет, — честно ответил Белый Клык, обнажая свое оружие, по которому заплескались разряды белой молнии. Пусть Сакумо и чувствовал, что противница уступает ему в силе — об этом говорили её объемы чакры и её плотность — он не смел недооценивать её. Она попала в Акацуки, а значит, обладала силой шиноби S-ранга. Один этот факт заставлял Хатаке чувствовать напряжение.       — Выбор есть всегда. Просто, порой, вы в упор отказываетесь видеть его, — Кролик, сложив руки на груди, облокотилась спиной на стену. Её карие глаза источали спокойствие, а в голосе слышались нотки мудрости.       — Выбор есть всегда? — Хатаке усмехнулся, повторив главную мысль собеседницы. Он, как никто другой, понимал, что это настоящая ложь. Если у человека есть принципы, есть стабильный характер, его выбор в той или иной ситуации становится слишком предсказуемым. — Тогда ты не будешь мне мешать и просто постоишь в сторонке, пока я разрушаю этот барьер? Ты же хорошая девочка? — Сакумо посмотрел на акацушницу с издевкой. Ему совсем не были понятны её слова, ведь они, будто бы, и не подходили для данной ситуации от слова совсем.       — Ну, я думаю, что вам будет совсем невыгодно прерывать пробуждение Десятихвостого, — задумчиво протянула куноичи, прикоснувшись указательным пальчиком к маске на своем лице.       — А? — Белый Клык с недоумением склонил голову на бок. Слова собеседницы вызвали у него лишь недоумение. — Ты же не думаешь, что слитая тобой информация позволит мне довериться тебе? — подметил Хатаке спустя пару мгновений, когда пришел в себя. Конечно, он не забыл о том, что Кролик передала ему и Минато скрытое послание, используя шпионскую сеть Джирайи. Да, эти сведения оказались чертовски полезными, ведь на тот момент они абсолютно ничего не знали об Алом Солнце и Акацуки.       Однако это были вовсе не все заслуги этой особы. Масочница также раскрыла базу Алого Солнца и направила именно туда несколько отрядов АНБУ во главе с шиноби S-ранга. Если бы тогда Белый Клык и Джирайя не покинули Коноху, то Наруто бы и Джашин точно были задержаны в тот день, а страшных жертв удалось бы избежать.       Конечно, на этот план согласился и сам Сакумо, ведь видел в этом смысл. Нападать на Амегакуре, которая являлась одной из сильнейших Скрытых Деревень ниндзя, не входящих в пятерку Великих, было верхом глупости. Эти действия разожгли бы пламя Четвертой Мировой Войны, подставив страну Огня под удар врагов.       Инцидент же внутри страны, рядом с городом Танзаку, удалось быстро скрыть. Война, конечно, все равно началась, однако Коноха оказалась не в таком плачевном положении, как могла бы быть.       В общем и целом, действия Кролика имели как положительные стороны, так и отрицательные. Так как Сакумо не знал, кто скрывается за маской, то и доверия он не испытывал к этой девушке.       — Ни в коем случае, — игриво протянула куноичи, после чего приподняла рукав своего плаща. Хатаке напрягся, готовясь к какой-то подлянке. Его интуиция молчала, однако он не смел расслабляться с такой личностью. Девушка аккуратно стянула черную перчатку с руки, обнажая татуировку на тыльной части своей ладони.       — Ты… член Черной Руки? — с сомнением протянул Сакумо. Он уже не первый раз видел этот знак — черную руку, пальцы которой сжаты в кулак — поэтому моментально опознал его.       — Да. Меня отправили в Акацуки, чтобы я могла следить за их действиями изнутри. Все, что сейчас происходит, является частью нашего плана, поэтому я убедительно прошу вас — не вмешивайтесь, — голос Кролика стал холодным и жестким, не источающим хоть намека на эмоции.       — Вот оно что… — Сакумо прикрыл глаза, сжимая рукоятку своего танто еще сильнее. Он прекрасно понимал, насколько страшны члены Черной Руки. Идти против них было смерти подобно. Даже если совместная операция увенчается успехом, последняя оставшаяся в мире секретная организация может легко разрушить все мечты о мире, которые витали в голове Белого Клыка.       — Советую вам побыстрее покинуть это место. Лидер скоро вернется, — подметила девушка, натягивая перчатку на свою руку. В следующее мгновение Хатаке оказался прямо перед ней и, приставив к горлу лезвие своего оружия, заглянул прямо в глаза.       — Ты не Проклятая, и от тебя не несет смертью. Ты обычный шиноби? Как ты смогла попасть в Черную Руку? — глаза Хатаке сияли от напряжения. Быть может, сейчас он совершал серьезную ошибку, однако он не мог просто так отступить. В мире много талантливых шиноби, однако единицы из них могут добраться до вершины мира ниндзя. Перед ним находилась куноичи, которая смело носила звание ниндзя S-ранга, а он ничего не знал о ней. Быть может, для кого-то другого личность Кролика и была пустым звуком, но Сакумо чувствовал, что это может прояснить вид на ту сложную игру, что затеяли Проклятые.       — Хех, боюсь, мое имя ничего вам не даст. Я — лишь слабая, позабытая всеми девушка, о которой вы не найдете даже упоминания в учебниках по истории, — с печалью протянул Кролик. На устах девушки заиграла грустная улыбка.       — Твоя важность для истории определяется именно сейчас, так что… — глаза Хатаке блеснули раздражением. Он резким движением скинул маску с лица собеседницы, обнажая её милое личико.