Глава 235

«Сила — это не только то, что мы можем сделать, но и то, что мы можем понять. Иногда настоящая победа заключается в том, чтобы осознать свои пределы и принять помощь, когда она приходит.»

      Минато двигался вперед, маневрируя между ветками деревьев, которые тянулись к нему, желая заключить в свои смертельные объятия. С каждой секундой напряжение нарастало — древесные стволы словно ожили, извиваясь и сгибаясь, как будто они пытались предугадать его следующий шаг. Каждое его движение должно было быть точным; даже малейшая ошибка могла привести к провалу.       — Неприятно… — пронеслось в мыслях Намикадзе, когда он преодолел половину пути. Лес из деревьев, созданный при помощи Мокутона, полностью подчинялся своему создателю. Их корни и ветви были не просто частью окружающей природы; они были оружием, готовым навредить тем, кто осмеливался нарушить их мир. Хаширама, находясь на высоте головы своего древесного голема, наблюдал за движениями блондина, его взгляд пронизывал лес, как острое лезвие. Казалось, от этого бездушного взора было невозможно скрыться даже быстрейшему каге из Четвертого поколения.       Проблема Четвертого заключалась в том, что он впервые за все время использовал чакру стихии шторма, чтобы обойти такое препятствие. Да, у него был опыт, связанный с повседневным использованием Летящего Бога Грома — это повысило реакцию Минато до поразительных высот, но следить за каждой веточкой дерева, которая тянулась к нему, при этом поддерживая высокую скорость и концентрацию на улучшенном геноме шторма — это был иной уровень.       — Вот же… — блондин резко остановился, когда древесные корни, подобно змеям, образовали перед ним стену. Он обернулся, осознавая, что ситуация становится критической. Корни, извиваясь, двигались к нему, плотным потоком собираясь со всех сторон, как рой пчел, готовый захватить свою жертву. Паника ударила в виски, но он сжал зубы. — Обладатели Мокутона такие неприятные противники… — Минато выдохнул. У него было всего пару мгновений перед тем, как его недавно начавшаяся битва будет проиграна.       Четвертый не стал медлить. Вынув свой коронный кунай из кармашка, он отправил его к небесам. Прождав пару мгновений, он использовал Полет Бога Грома, исчезнув в самый критический момент в яркой вспышке желтых молний.       — Чакра сжирается слишком быстро. Боюсь, у меня есть еще минут пять от силы, чтобы запечатать Хашираму. — пронеслось в мыслях Минато, находившегося в полете. Под ним пролетали деревья, их силуэты сливались в древесный хоровод, и он чувствовал, как с каждой секундой его шансы на успех уменьшались. Всего за полторы минуты он преодолел семьдесят процентов расстояния, разделяющего их.       Если все пойдет по плану, уже через тридцать секунд Намикадзе сможет навязать бой Богу Шиноби. Таким образом, у него будет около четырех минут, чтобы запечатать его. Очевидно, что просто так не получится провернуть подобное — воскрешенные ниндзя, особенно такие как Хаширама, обладали колоссальной силой и могли сопротивляться запечатыванию. Минато познал это на собственном опыте, когда сражался с воскрешенными каге в Конохе. Это означало, что для начала вернувшемуся с того света усопшему придется нанести серьезную рану, чтобы тот не мог сопротивляться запечатыванию.       — А? — пронеслось в голове Минато, и в тот же миг, когда его ноги почти коснулись земли, внутри него вспыхнула инстинктивная тревога, словно в воздухе раздался глухой колокол, оповещающий о приближающейся буре. Сердце забилось быстрее, и он в последний момент развернулся, находясь в полете.       Скрестив руки для блока, он встретил мощный удар с неистовой силой. Блондин, словно снаряд, врезался в ближайшее дерево, которое треснуло от удара, разлетевшись на щепки вокруг, как будто сломанный хрупкий керамический сосуд. Вместе с этой жестокой силой его дальнейший полет остановила растянутая сеть древесных корней, которые, как злобные щупальца, обвили его, приковывая к земле.       — Как же так вышло? Я же следил за ним все это время! — Четвертый был в недоумении от происходящего. Перед ним стоял Хаширама. Его каштановые волосы колыхались, как кроны древних деревьев. Сложив печать концентрации, Бог Шиноби управлял древесными корнями, которые впились в тело блондина, не позволяя нормально двигаться. Мокутон активно высасывал чакру бывшего хокаге.       Четвертый внимательно следил за всеми действиями своего противника, поэтому он поднял взгляд к голове древесного голема, который двинулся вперед — в направлении Альянса шиноби. Фигуру первого хокаге со скрещенными руками сложно было перепутать с кем-то еще.       — Древесный клон… — промелькнула мысль в голове Минато. Вместе с этим пришло и осознание того, что он проиграл эту битву. — Какой же я слабый… — резануло в голове Намикадзе, укол совести, который заставил его почувствовать свою хрупкость, словно он стоял на краю обрыва без надежды спастись.       Он, как и раньше, собирался выступить столпом для всей армии — лучом надежды, за которым все потянутся, однако реальность оказалась слишком сурова. Четвертая Мировая Война ниндзя отличалась от других. Одно лишь наличие воскрешенных на стороне врага создавало уникальную угрозу, но проблемы заключались не только в этом. Эти события могли стать началом нового мира, где не будет войн, но в это Минато уже не верил.       — Боюсь, мне не удастся увидеть это. — Минато печально усмехнулся, подняв глаза к небу. Две вспышки света продолжали свое противостояние. Айка и Итачи все еще яростно сражались, пытаясь выяснить, кто из них сильнее. — Жаль, что я так и не увидел твою улыбку, Наруто… — мелькнула мысль, и хотя раньше это было мечтой, сейчас она казалась лишь болезненным утешением. Намикадзе чувствовал, как чакра покидает его, как легкий ветерок уходит из раскрытой ладони. Через несколько мгновений он потеряет сознание, и древесные корни похоронят его под землей, не оставив ни малейшего шанса на спасение.       — Стихия Огня, Великий Огненный Шар! — раздался напряженный женский голос, подобный раскату грома, который заставил Минато оторваться от своих дум. В этот момент его внимание привлекла новая фигура, решившая бросить вызов могуществу Мокутона.       Появилась женщина с угольно-черными волосами, которые мерцали, как темные облака перед бурей. Она уверенно сложила печати и, вдыхая глубоко, выдула огромный огненный шар, который расползся по воздуху с мощным ревом. Жар, исходящий от этого ниндзюцу, был настолько интенсивным, что даже воздух вокруг него искрил, словно острые сломанные стекла. Ветки деревьев и корни, которые только что служили защитой для бокового подхода, вспыхнули от первого же соприкосновения с этой огненной техникой, раздаваясь треском и шипением.       Древесный клон Хаширамы сорвался к брюнетке, пытаясь остановить её, но куноичи среагировала почти сразу на эти действия. В её руках, словно грациозный фейерверк, появились метательные снаряды, которые, урча на высокой скорости, полетели в сторону Бога Шиноби.       Минато замер, поражённый: её движения, точные и плавные, сливались с ревом огня и вспышками молний, словно она сама была стихией. — Кто она? — мелькнуло в его голове. Лицо незнакомки будило смутные воспоминания — тень прошлого, которую он не мог ухватить, пока корни сжимали его всё сильнее       — Стихия молнии, Разряд, — произнесла брюнетка, и в следующую долю секунды в воздухе заструились электрические разряды, подобно сверкающим вспышкам. Куноичи резко остановилась и потянула обе руки назад. Древесный клон, почувствовав угрозу, на мгновение замялся, что дало ей возможность обвить стальными лесками его тело.       Был бы на месте древесного клона теневой, он бы развеялся, однако с клонами Мокутона все было на порядок сложнее. Уловка куноичи застала его врасплох и обездвижила, но вовсе не развеяла. Представительница прекрасного пола на максимальной скорости устремилась к блондину, игнорируя своего противника.       Сблизившись с обездвиженным Минато, женщина пропустила по кунаю райтон и произвела несколько взмахов за пару вдохов. Заметив, что он вновь обрел возможность двигаться, блондин, не теряя ни секунды, тут же потянул своего спасителя на себя, пронзительно ощутив, как древесное копье пролетело в считанных сантиметрах от них, оставляя за собой облако пыли и кусочков коры.       — Мы знакомы? — Минато тут же обратился к девушке, доставая трехлезвийный кунай из подсумка. Он не сводил свой взор с древесного клона, который уже освободился от стальных нитей. Одежду копии подпалили, демонстрируя угольно-черные пятна на его древесном теле.       — Сначала разберёмся с этим деревом, а потом поболтаем, Хокаге, — подметила спокойным голосом брюнетка. Намикадзе одобрительно кивнул. В данный момент важно было разобраться с противником, а узнать причины и следственные связи можно было позже.       — Сможешь отвлечь его? — уточнил Минато, подметив сосредоточенное выражение неожиданной союзницы. Чакра Четвертого находилась на минимуме, однако ему все же хватит сил, чтобы использовать одну технику. Это был единственный шанс, чтобы одолеть древесного клона Хаширамы.       Конечно, доверять первому встречному было нельзя, но черты спасительницы всплывали в воспоминаниях Намикадзе. Они явно были знакомы, однако ситуация совсем не располагала к тому, чтобы Четвертый прямо сейчас копался в своих воспоминаниях, дабы извлечь из них нужные фрагменты. Блондину оставалось лишь довериться человеку, который спас его.       — Конечно, — куноичи дала быстрый ответ и сорвалась навстречу к оппоненту. В её глазах вспыхнул алый свет. Три томоэ быстро завращались, пытаясь уловить все движения древесного клона.       Копия Бога Шиноби стремительно двигалась вперед, словно неукротимый вихрь. Каждый его шаг производил глухие удары о землю, от которых поднимались облака пыли, а почва тряслась, как будто сама природа предупреждала о надвигающейся опасности. Её мощный удар был способен создавать маленькие кратеры, поэтому, казалось, входить с ним в ближний бой было самоубийством, однако куноичи сделала именно это.       Она не уклонилась от прямого удара и не парировала его. Вместо того чтобы уклониться или попытаться парировать его мощный удар, она решительно прыгнула в воздух. В этот момент, когда пространство вокруг них заполнилось вихрем, казалось, что время замедляется, и все замирает в ожидании её действия. Женщина использовала руку клона в качестве трамплина, с ловкостью и грацией, присущей лишь настоящему мастеру.       Перепрыгнув через массивную фигуру, она оказалась за его спиной и, инстинктивно сжав кунаи, вонзила их в его сердце. Чакра райтона, переполненная мощью, стремительно ушла в древесное тело.       Лезвие с треском вонзилось в плоть, но, к её немому изумлению, древесный клон, не издавая ни звука, наклонился вперед с жуткой равнодушностью. В этот момент куноичи почувствовала острую угрозу, скользнувшую по позвоночнику, как ледяной поток. Она попыталась отскочить, но времени уже не было. Из спины противника вылетели маленькие древесные колышки, как стрелы, нацеленные прямо в неё. Её инстинкты сработали на полную мощность, и, изогнувшись, она сумела увернуться от большинства снарядов, но не ото всех. Два колышка пронзили её тело, игнорируя защиту чакры, и она закашлялась, выпуская красное облако, когда грудь сжалась от пронзительной боли.       — Кхе-кхе-кхе! — её дыхание стало тяжёлым, и брюнетка, схватившись рукой за бок, ощутила, как хлынула кровь, совершенно не желая останавливаться. — Видимо, за эти годы я сильно расслабилась, — пробормотала куноичи, стиснув зубы, словно бы подгоняя себя, чтобы остаться на ногах. Она потянула натянутую леску, понимая, что нужно действовать. Клон Хаширамы, развернувшись к ней с явным желанием, припал на одно колено, оказавшись вновь в уязвимом положении.       — Одама Расенган! — прокричал Намикадзе, воспользовавшись этим моментом. Он обрушил на древесного клона огромный голубой шар. В воздух поднялось облако пыли и грязи. Выигранных товарищами мгновений было достаточно, чтобы он смог немного восстановить свои резервы природной энергии и нанести решающий удар. — Жива? — Минато оказался рядом с женщиной и позволил ей опереться на свое плечо.       Четвертый не ощущал присутствия противника, а это означало, что нанесенного урона было достаточно, чтобы древесный клон Бога Шиноби развеялся. Конечно, выживание стало неожиданностью для блондина, однако никакой радости он не испытал от этого. Им удалось одолеть лишь копию, обладающую лишь частью способностей оригинала.       — Жить буду, — пробормотала брюнетка, вытирая кровь с уголков губ. Слова давались ей тяжело, каждый звук — боль и усилие. — …пока Альянс не победит. — уже про себя добавила она, зажимая рану. Из её бока обильно хлестала кровь, и времени на помощь оставалось всё меньше. Даже дураку было очевидно — если ей не окажут первую медицинскую помощь уже сейчас, она может помереть в течение считанных минут. — Не беспокойся об этом парне. Я ведь не такая дура, чтобы прийти на войну в одиночку, — заговорила женщина, заметив, что блондин не сводит взгляд с огромного древесного голема.       — А? Ты пришла не одна? — Минато замялся на несколько секунд. Он облокотил свою спасительницу на дерево, а сам начал рыскать в подсумке, ища там переносную аптечку. — Как тебя зовут? — Четвертый был сильно вымотан двумя сражениями подряд. Его клонило в сон, однако он противился, понимая, что от его действий слишком многое зависит.       — Учиха Наоми, — на устах женщины заиграла печальная улыбка, после чего она представилась. В этот момент руки блондина дрогнули. Он перевел взгляд на собеседницу и несколько мгновений просто смотрел в её черные глаза, пытаясь понять, дурацкая шутка это или нет.       — Так это и вправду вы, Наоми-сан? — Намикадзе сложно было поверить в то, что прямо сейчас перед ним находится мать Микото. Он прекрасно знал, что Наоми являлась главой клана Учиха в период со Второй Мировой Войны ниндзя и практически до конца Третьей Мировой Войны ниндзя. Она была первой женщиной, которой удалось встать во главе клана Учиха.       — Ага. Мы пришли к вам на помощь. В любом случае, это событие затронет весь мир шиноби, — Наоми грустно улыбнулась, посмотрев в голубые глаза бывшего хокаге. Когда она была в Конохе, они редко виделись, ведь у них не было поводов для встреч — на тот момент Минато был только в начале своего пути становления великим ниндзя. Его тренировками занимались АНБУ и Джирайя. — Мы? Кто с вами… — начал Минато, но слова оборвал низкий гул, прокатившийся под землёй. Лес замер, будто само небо затаило дыхание. Минато ухватился за дерево, чтобы не упасть, а Наоми напряглась, её взгляд метнулся к горизонту.       Поле боя стихло. Шиноби Альянса, ещё миг назад рвавшиеся вперёд, застыли. Кто-то выронил кунай, кто-то сжал оружие так, что побелели костяшки. Ужас и надежда смешались в их глазах, устремлённых туда, где тьма леса дрогнула.       Перед големом Хаширамы взметнулась новая тень — гигантская статуя, чьи корни рвали землю, а руки, сотнями распахнувшись веером, закрыли солнце. Она росла, затмевая всё, и даже лес Мокутона отступил перед её мощью.       — Искусство Мудреца Стихии Дерева: Истинная Тысяча Рук! — голос, полный яростной жизни, разнёсся над равниной. На вершине статуи стоял шиноби в алой броне клана Сенджу, его каштановые волосы рвал ветер. Его взгляд, горящий вызовом, впился в Хашираму, чьи пустые глаза не дрогнули.       Голем Первого Хокаге, грозный и неподвижный, впервые качнулся назад, словно встретил равного. Наваки, живой и непреклонный, стоял на плечах своей техники, и в его сердце пылало то, чего лишён был воскрешённый — воля к переменам.       — Наваки? — прошептала Цунаде, чьё сердце забилось чаще. Они не виделись около двух десятков лет. Очевидно, за это время её младший брат сильно не изменился, однако его голос, наполненный решительностью… Она не могла перепутать его с кем-то другим.       — Шиноби Альянса, исполняйте приказ хокаге! Или вы хотите умереть из-за своей ошибки? — молодой парень обернулся и пронзительным взглядом пробежался по огромному войску шиноби. Его голос эхом разошелся по полю брани, проникая в умы людей и заставляя подчиняться.       — Вы что, встали? Вперед! Время поджимает! — один из командиров отрядов пришел в себя и закричал, выводя подчиненных из ступора. Ниндзя пришли в движение. Сначала это была маленькая группа, но затем их становилось все больше и больше. Так происходило до тех пор, пока все войско не сдвинулось с места.       — Боюсь, лишние свидетели нам только мешают, дедушка, — в глазах парня вспыхнул огонь, когда он посмотрел на фигуру воскрешенного родственника, после чего Наваки, без колебаний сложив руки в замок, призвал огромную статую сдвинуться с мертвой точки. — Ведь это только начало… начало Конца… — мелькнуло в его голове, после чего из тела Сенджу вышел мощный порыв энергии. Это ознаменовало начало их великой битвы.