Глава 247

"В глубинах человеческой души переплетаются свет и тьма, и даже в самых жестоких сердцах может жить искра любви, способная согреть и защитить. Мы часто забываем, что материнство — это не только нежность, но и борьба, в которой порой приходится жертвовать собственным покоем ради благополучия своего ребенка."

      Какаши медленно открыл глаза, и в этот момент яркий свет, проникающий сквозь щели палатки, накрыл его словно роса, обжигая каждую клеточку мозга. Он схватился за голову, как будто пытаясь удержать сыпучие песчинки воспоминаний и избавить себя от невыносимой боли. Мигрень ударила по вискам, словно молот по наковальне, заставляя элитного джоунина зажмуриться. Тишина вокруг казалась гнетущей, а каждый малейший шорох в окружающем пространстве вызывал пульсацию в его голове, добавляя к мучительной картине нового оттенка дискомфорта.       — Вот же... — прошептал он, вытянувшись, приняв сидячее положение, на лице у него отразилось выражение смятения. Он как бы пытался подавить всплески боли, но это было не так просто; каждое движение вызывало новую волну неприятных ощущений. Чакра начала медленно стекаться в его голову, постепенно оценивая ситуацию, но требовалось время, чтобы высвободиться от тисков боли.       — Долго же ты не приходил в себя. — Женский голос, спокойный и уверенный, отозвался откуда-то из темноты. Какаши перевел взгляд, и его глаза встретились с необычным образом — рядом с его футоном сидела девушка с ярко-красными волосами, развевающимися, как огненные языки, что придавало ей некоторую магию. Она методично очищала свои клинки от грязи и странной белой субстанции.       — Ты… Что ты забыла здесь? — Какаши говорил медленно, в его голосе можно было прочесть настороженность. Последние воспоминания в голове пепельноволосого стали постепенно всплывать, наполняя текущую картину событий далеко не радужными красками.       — Тише-тише, тебе нет смысла спешить куда-то. — Как только Хатаке попытался подняться, Амеюри положила на его грудь руку, заставляя вернуться на футон, словно он был хрупким стеклянным сосудом. Джоунин уставился на её руку с озадаченностью, ощущая, что её рука весит намного больше, чем все его тело.       — Мы провалили наше задание. Мне нужно доложить о случившемся каге. — подчеркнул Какаши, пытаясь оказать хоть какое-то сопротивление красноволосой женщине, однако Ринго буквально вжала его в футон, не позволяя сдвинуться с места.       — Тебе не стоит волноваться об этом. Твой товарищ успел обо всем сообщить. — подчеркнула мечница Тумана. Только после этих слов Хатаке смог немного расслабиться.       Речь сейчас шла вовсе не о действиях Мадары — о том, что масочник сбежал из-под стражи, украв глаза Какаши, элитные джоунины как раз-таки рассказали руководству, а вот дальше… дальше двух вечных соперников отправили на защиту Кушины — единственного ценного заложника, который мог сыграть свою роль в предстоящих событиях.       Безусловно, перед этим рану Какаши обработали, остановив кровотечение и сделав все возможное, чтобы его жизни не угрожала опасность. Хатаке, как и в случае с Мадарой, решил начать разговор с Кушиной — ему были интересны её мотивы — да вот только ничего стоящего узнать он не успел.       Буквально из ниоткуда появилась личность в странных доспехах, которые Хатаке никогда ранее не видел. Его лицо скрывала металлическая маска, а от тела исходила странная, аномальная аура. Гай без промедлений атаковал врага, однако скорость противоположной стороны не поддавалась здравому смыслу. Какаши банально не успел уследить за движениями неизвестного, став свидетелем того, как живот его товарища пронзило странное алое лезвие, появившееся из брони противника.       Копирующий ниндзя сорвался вперед, желая спасти Майто Гая, но а дальше его мир погрузился во мрак. Более неравного противостояния сложно было представить. Двух элитных джоунинов вырубили быстрее, чем они успели использовать свои техники. Очевидно, что эта личность пришла за Кушиной — другой причины появляться в лагере Альянса шиноби у неё не было.       — Почему ты здесь? Разве твоя помощь не требуется на поле брани? — приняв слова Амеюри за чистую монету, Какаши задал новые вопросы. Он был бы рад сорваться в бой, однако кое-что не позволяло ему поступить так. — Мои запасы чакры на нуле? Но как? Я же не использовал техники… — прокралась мысль в голове, озарив его сознание в этот критический момент. Каждый мускул его тела, ощущаемый через боль и усталость, не оставлял ему шансов. Даже легчайшее движение давалось ему с трудом, словно его тело было налито свинцом.       — Боюсь, мы не сможем вмешаться в битву, что развернулась рядом с Десятихвостым. — пояснила Ринго, её голос звучал точно так же холодно и непроницаемо, как и её лицо. Она была всегда сосредоточенной, даже в самых тяжёлых ситуациях. Однако в её остром взгляде читалась недоступная большинству сила, которая могла бы сгладить даже самые острые углы происходящего.       Туман задержался. Они прибыли на пару часов позже планируемого, но причина этого скрывалась в армии белых существ, вставших у них на пути. Их было около пяти тысяч. Каждый обладал посредственными способностями, однако они действовали вместе, единым скопом, подобно рою насекомых, налетая на свою добычу.       — В битву? О какой битве идет речь? — уточнил Какаши, смотря на Амеюри с подозрением. И его мысли в этот момент были сосредоточены на одной конкретной детали… А в какую битву не может вмешаться одна из сильнейших куноичи в мире ниндзя?       — А ты разве не чувствуешь? — удивлённо спросила Амеюри, склонив голову на бок. На её лице отразились недоумение и озадаченность. Какаши замер на мгновение, стараясь понять, о чем идет речь. Непроизвольное напряжение в его теле нарастало, и вскоре он стал более осознанно прислушиваться к окружающим звукам.       — Что-то и вправду не так… — подумал он, наконец-то прислушавшись к своим чувствам, однако все еще не до конца понимая, в чем дело. Его взгляд скользнул к земле, и уже через миг зрачки Копирующего ниндзя вытянулись от смятения. Мелкие камешки, расположившиеся неподалеку с футоном, двигались, перекатываясь с одного ребра на другое.       — Там сражаются Боги… — подчеркнула Ринго, слегка приоткрыв ткань палатки. Яркий свет уже не так сильно слепил Какаши, поэтому он смог разглядеть, как на аномально высокой возвышенности вибрирует воздух, а энергетические волны расходятся по всей округе.       — Боги? Неужели, там Айка? — Хатаке выскочил из кровати, игнорируя боль во всем теле. Конечно, он прекрасно знал о преображении своей ученицы, поэтому сразу же подумал о ней. Безусловно, ему было совсем не по душе случившееся с его ученицей. Любая сила для своего обладателя становится бременем. Ответственность, которая ложится на плечи Богов, может выходить за рамки понимания шиноби, поэтому Какаши был совсем не уверен, что девушка, которая все еще находилась в подростковом возрасте, сможет вытянуть эту ношу на своем горбу.       — Нет, там нет твоей ученицы. — Амеюри положила ладонь на плечо собеседника, заставив посмотреть в свои глаза, которые в этот момент были наполнены серьезными нотками. — Если ты сейчас пойдешь туда — ни я, ни твой отец… никто в этом мире не сможет тебя защитить. — высказалась Ринго с пронизывающим до мурашек холодом в голосе.       — Умру? — Какаши усмехнулся на эти слова. Смерть — её все боятся из-за непонимания… незнание того, что ждет по ту сторону жизни. Хатаке, как и окружающие, не знал секрета загробной жизни, ведь никогда ранее не умирал, однако было кое-что такое, что пугало Копирующего ниндзя намного больше смерти. — Это не так уж важно. Если такова моя судьба — я готов смириться с этим. — отбросив от себя руку Ринго, Какаши решительно отрезал все дальнейшие попытки разговора.       — Упертый баран… И в кого же ты такой? — подумала Амеюри, однако на её устах заиграла печальная улыбка, ведь она прекрасно знала ответ на поставленный вопрос, и это удивительное сходство доставляло ей странную толику счастья. — И все же… корни Узумаки дают о себе знать. — подметила про себя Ринго, зашагав за Какаши.       В конце Первой Мировой Войны ниндзя, когда ситуация полностью прояснилась и стало ясно, что ни одна из Пятерки Великих Скрытых Деревень ниндзя не будет уничтожена, для Узушио выяснилось досадное обстоятельство. Туман и Кумо, пусть и серьезно пострадали, желали продолжить свое наступление через водную гладь, чтобы занять хоть какие-то земли страны Огня.       Единственной преградой на их пути стали Узумаки, чья деревня расположилась на острове, являющемся ключевой точкой на всем юго-восточном фронте. Узушио и так потеряло много своих защитников — союз с Конохой пошел на пользу только последней, ибо Красноволосым Дьяволам пришлось практически в одиночку удерживать все море — а ведь их количество было не так велико, как в других деревнях ниндзя.       Какими бы гордыми ни были Узумаки, им все же пришлось пойти на переговоры с Туманом и Облаком. Об итогах этих переговоров не сообщили практически никому, ведь это могло вызвать настоящую бурю среди Узумаки. Перед Ашиной стоял непростой выбор — защитить деревню, отдав двух своих родственников на растерзание врагам, либо же рискнуть всем, что у него было… И лидер клана Узумаки принял взвешенное, далеко неочевидное многим людям, решение. Он отдал двух девушек в лапы врага.       Одна из девушек в будущем стала известна, как Амеюри Ринго. Она являлась эталоном для всех шиноби Тумана. Жестокая, безжалостная и решительная — это идеально описывало её характер. Генгецу Хозуки вырастил не человека, а настоящее оружие, способное уничтожить любого врага на своем пути.       Жаль, что это самое оружие не оказалось в нужный момент в Узушио — в ту самую секунду, когда Хозуки нужна была помощь. Дальнейшая судьба Ринго была связана с Третьим мизукаге — Иоичи Кагуя. Это был старый ветеран с огромным опытом, который занял пост мизукаге в ходе кровопролитной войны внутри страны Воды.       Амеюри прошла этот путь вместе с своими товарищами — Кушимару Куриаре и Джузо Бива, но это вовсе не отменяло того факта, что за те страшные годы она пролила столько крови, сколько опытные ветераны проливали за всю свою жизнь на поле брани.       И лишь немногим позже, когда началась Вторая Мировая война ниндзя, и Туман собирал силы, планируя вмешаться в противостояние Великих Скрытых Деревень, произошло событие, которое в Тумане окрестили, как Судный День.       В тот день Амеюри сопровождала человека, которым заинтересовался Третий Мизукаге. Им являлся наемник Кинг, которого Иоичи Кагуя желал привлечь на свою сторону. Тогда Ринго не считала его сильным, ведь, как обычный человек, не способный использовать и крупицу своей чакры, может быть сильным? Её мнение изменилось именно в тот день… Это была страшная битва, в которой погибло столько людей, что страшно было представить, а целый остров был уничтожен — просто стерт с карт, будто бы его никогда не существовало.       Амеюри пережила эту страшную бурю лишь чудом. Там, в хаосе сражения её опыт практически не имел значения, ведь происходящая в те часы битва выходила за рамки мира ниндзя, нарушая всякий здравый смысл. Позже, написанный Ринго отчет был уничтожен Третьим Мизукаге, ведь последний понимал — в такое никто и никогда не поверит.       — Этот запах вновь витает в воздухе… Нехорошо, даже слишком нехорошо. — подумала Амеюри, вдыхая кислород полной грудью. В этом воздухе, который был наполнен вкусом жестокости и крови, было кое-что еще… Ринго запомнила этот аномальный привкус на всю жизнь, ведь именно он витал в воздухе в секунды начала катастрофы. Никогда прежде и до сего момента она не ощущала его, поэтому все её естество кричало о том, что нужно бежать из страны Дождя и бежать, как можно дальше.       Но Амеюри не могла так поступить. Пусть она и прожила неплохую жизнь и даже была готова умереть за свою Родину, однако дело было вовсе не в этом. Её единственный ребенок шел туда — в гущу хаоса, желая защитить своих близких и товарищей. Он был ослаблен и не имел никаких шансов выжить в предстоящем Аду, но он все равно шел туда. Именно это стремление побудило Ринго последовать за ним.       — Надеюсь, у этого чудовища и вправду есть план. — Амеюри подняла взор на Хэтчера, сражающегося с Мадарой. С такого расстояния было невозможно разглядеть лица, но мечница Тумана знала, что это был Белый Бог Смерти — его кровожадную ауру нельзя было перепутать с кем-то другим. — Иначе нам и вправду придет пиздец. — добавила она уже шепотом.

***

      Наруто, вскинув голову, почувствовал, как силы возвращаются к нему, словно волны при приливе. Его дыхание восстановилось, а в груди вскипела энергия, которую он, как будто бы с новым даром, впитывал из окружающей среды. Природная чакра наполняла его, окутывая тёплом, вызывая бурные воспоминания о битве с Ле Блан.       — Надо добить её. — произнес он, ощутив, как в нём закипает решимость. Сделав шаг вперёд, он взглянул на Викторию, которая безвольно лежала на спине. Её глаза были закрыты, и, несмотря на её кажущееся безжизненным состояние, грудь поднималась и опускалась в ритме, который всё ещё напоминал о жизни. Но это была жизнь страдающей, истекающей силой, как у цветка, который стремится дотянуться до солнечного света, но не находит желаемой ласки.       Лицо Серас выглядело мертво бледным, и капельки пота, скатывающиеся по её скулообразным очертаниям, свидетельствовали о её внутренней борьбе. Атака, которую Наруто применил впервые, имела потрясающий эффект. Он чувствовал, что не просто победил её — он оставил её без шанса на восстановление; она была буквально уничтожена.       — Её душа… — пробормотал он, прищурив глаза. В них, как живое существо, вращался Изумрудный Лотос, фиксируя каждую деталь происходящего. В его поле зрения возникли черные линии, разрывающие душу Высшего Вампира, как колючие лозы, ползущие по стенам заброшенного здания — жуткие узоры, оставленные в результате применения уникальной силы Наруто. Эти знаки, словно целый мир конвульсий и страданий, были болезненными напоминаниями о том, что не поддаётся объяснению.       Блондинка не просто пережила ужасный эмоциональный шок — прямо в эту секунду она боролась за свою душу, тратя энергию на избавление от остаточного эффекта огня души Наруто. Парень видел, как её рука, тяжело лежащая на земле, дергалась, как будто пыталась вырваться из плена неведомого зла, однако не вызвало в нем сочувствия или сострадания.       Рука Проклятого покрылась темным слоем энергии, и Наруто занес кулак, собираясь закончить начатое. Серас была предателем. Парень не знал её мотивов, но разве это было важно? Она атаковала корабль Эш и попыталась подпортить планы по спасению мира шиноби, и сам этот факт не мог быть как-либо оправдан.       — Наруто! — за спиной парня послышался знакомый голос. Пепельноволосый остановил кулак в нескольких миллиметрах от лица Дракулины, замерев от неверия. Он медленно, будто бы сомневаясь в услышанном, повернулся.       — Кушина? — его голос едва-заметно дрогнул от удивления и непонимания. Наруто сделал шаг вперед, но сразу же остановился, заметив, что рядом с матерью находилась еще одна фигура. — А ты еще кто? — пепельноволосый нахмурился.       Незнакомку окутывал фиолетовый плащ, скрывающий все её тело. Она обладала высокой и стройной фигурой, единственное обстоятельство, благодаря которому парню удалось опознать её пол, состояло в части лица, которое можно было увидеть.       — Как же долго я ждала нашей встречи, Наруто… — девушка аккуратно скинула капюшон с головы. В её очах пылал азарт, излучая фиолетовое сияние. Лицо представительницы прекрасного пола и вправду было милым… По крайней мере, до того момента, пока взгляд не находил на лбу красавицы странный третий глаз, источающий могущественную силу и величие.       — Чудовище… — прошептал он без капли сомнений в голосе. Сила этой незнакомки, которую та усилием воли подавляла, не желая привлекать ненужное внимание, была моментально раскрыта Наруто. Его глаза видели плотную и мерзкую энергию внутри тела противоположной стороны.