Глава 280

"Давление создаёт алмазы — но сначала ломает уголь"

      — Жалкие букашки… — его голос прозвучал тише шелеста листьев, но от этого – только страшнее. След Амеюри мерцал в воздухе, как догорающая нить. Он шёл по нему, не спеша, будто давая им время осознать: бежать бесполезно. И от этого бешенство копилось где-то в глубине, грозя сорваться в ярость. — Эти насекомые не знают своего места. Раз за разом лезут под ноги. — подчеркнул он про себя.       Каждый шаг приносил ему всё больше неприязни к слабым представителям этого мира. И нет, он не рассчитывал встретить здесь достойных соперников, однако здесь всё было даже хуже — из местных нельзя было даже сделать плоды чакры, которые он так трепетно собирал в других мирах. А мысли о том, что ему придётся тратить эти плоды на мелких людишек, разжигали в нём ненависть. В его зрачках разгорелся адский огонь, освещая лицо багровым отсветом, когда он почувствовал очередное проявление чакры.       — Мне вот интересно… Полубоги все такие конченные? — неожиданно раздался тяжёлый, низкий голос. Момошики обернулся, тело его напряглось, когда он ощутил дыхание соперника рядом. Он проявил удивление, но миг спустя на его лице появилась презрительная усмешка.       — Женщина… — выплюнул Момошики. Его зрачки расширились, заполняя белки чёрной паутиной жил. Конечно, это была не Амеюри Ринго, однако сам факт того, что представительницы слабого пола могли оказать ему — Полубогу — сопротивление, заставлял каждую клеточку в теле Ооцуцуки взвиться и зашипеть от ярости.       — Женщина? — лицо Теруми изменилось. На лбу проступили испарины, а внутри всё похолодело на миг. — Кожа на лбу мгновенно покрылась испариной, а внутри всё сжалось в ледяной комок. Сердце замерло — не от страха, а от ярости. Вложенные в данное слово презрение пробудило в ней воспоминания о том, какие она пережила унижения. Вся её жизнь, вся её борьба, завоевание поста мизукаге и уважение со стороны народа — всё это сломалось в одно мгновение. А затем вспыхнула искра... — Стихия кипения, Техника Искус… — Мей начала складывать печати, её руки быстро двигались с удивительной грацией.       Однако Ооцуцуки, словно прочитав её намерения, уже оказался перед ней. Время остановилось; секунды растянулись, как если бы весь мир замер в ожидании невидимого удара. Его кулак, окутанный золотистой чакрой, вонзился в её солнечное сплетение, выгибая тело дугой, прежде чем отбросить на десяток метров.       Мей потеряла концентрацию над чакрой. Удары слились в дуновение хаоса, и её внутренности сжали, словно когти ужасной твари. Она выплюнула смягченную версию своей техники — слепую попытку остановить критический удар. Но Момошики лишь отмахнулся от этого пылающего ветерка, как от мухи, не принимая во внимание её усилий.       — Разница между нами столь велика? — в глазах Мей промелькнуло недоумение, но думать было некогда. Полубог с жестокой улыбкой продолжил свой напор.       “Хрусь” — Удар с ноги был принят на скрещенный блок. В разные стороны хлынула кровь, а по округе разошёлся мерзкий хруст от ломающихся костей.       — Ааа! — закричала Теруми, когда резкая боль прорезала всё её тело. Её ноги подкосились, и она рухнула на колени, ведомая гневом и горечью. Слёзы хлынули из её глаз. Руки повисли вдоль туловища — из них фонтаном лилась алая жидкость. Две белые кости выглядывали из локтей.       — Слабая… — Момошики оторвал тело мизукаге от земли. Его пальцы впились в её шею, стиснув с невероятной силой. Глаза Теруми закатились, а лицо начало синеть от нехватки кислорода. — Но у тебя есть чакра. Для плода сгодишься. — холодно поставил он свой вердикт, облизнув губы от предвкушения. В этот момент его взгляд блеснул жадной, почти животной, жаждой накопления сил, когда он ощутил её чакру, пульсирующую под его пальцами.       — Камуи! — сорвалось с уст Обито, который направил в свой глаз невероятные объемы чакры. Вокруг Момошики и Мей прорезалось пространство, преобразовавшись в лезвия, которые начали вращаться, засасывая их обоих в воронку.       — Бесполезно! — Гневные глаза полубога, сверкающие ярче, чем самые притягательные звезды, метали молнии в сторону Обито, когда он выставил руки вперёд, готовясь к ответному удару. В его ладони засиял Риннеган, свет которого был насыщен мощью, способной напрячь даже других бессмертных. — Алое пламя! — пронзительно закричал Момошики, и в тот же миг из его рук сорвалась сжатая в компактный шарик огненная сила с алым отблеском. Этот смертоносный сгусток стремительно пронёсся в сторону Учиха, оставляя за собой трепещущие следы жара и разрушения.       — Чёрт! — Обито прервал свою технику, осознав, что цена за перенос в измерение Камуи станет его жизнь, а просто перемещение в пространстве не навредит Полубогу — как-никак, Момошики умел манипулировать пространством, так что, быть может, и не сразу, но ему всё равно удастся покинуть измерение Обито. Поэтому Учиха прервал перемещение, став неосязаемым.       — А теперь пора… — медленно произнёс Момошики, обращая внимание на Мей, уже погружённую в безмолвие беспомощности. Ему нужно было всего лишь несколько мгновений, чтобы превратить её в плод чакры, и единственное, что требовалось — это время. Чем больше энергии содержала личность, тем дольше она продолжала бы сопротивляться его воле, — тем дольше будет проходить переработка, однако тем больше будет и полученная им награда.       — Попался! — Минато появился в жёлтой вспышке молнии рядом с Ооцуцуки и сразу же нанес удар. Лезвие куная, напитанное чакрой до предела, легко вошло в Риннеган на руке Момошики, пробив конечность бессмертного насквозь.       — Ублюдок! — зарычал Ооцуцуки. Не успел Намикадзе обрадоваться их маленькой победе, как над ним нависла тень врага. Страшный удар ногой вызвал паутины трещин на земле, однако так и не настиг блондина — тот исчез в яркой вспышке жёлтого цвета.       — Надо вытащить мизукаге, иначе она… — Минато не успел опомниться и сформулировать свою мысль до конца, как тело Мей врезалось в него. Блондин кое-как устоял на ногах. — Как? Он знал, куда я перемещусь? — этот вопрос посетил Намикадзе в следующее мгновение. Он опустил взгляд на лицо Теруми, которая, как оказалось, ещё дышала, но это стало фатальной ошибкой.       — Как же вы меня бесите! — заявил Момошики с непередаваемым презрением. Его кулак вбил Четвёртого вместе с Мей в землю. Перед глазами Минато всё поплыло, и он банально не мог сфокусироваться, чтобы избежать дальнейшей атаки.       — Усиленная чакрой мощь! — следующий удар, предназначенный явно для добивания двух каге, был принят Рин. Девушка не планировала покидать укрытие, потому что у неё оставалось слишком мало чакры, однако сейчас был критический момент — она не могла просто наблюдать за тем, как его наставника убивают.       — Ммм? — Ооцуцуки с удивлением склонил голову на бок, почувствовав, что представшая перед ним девушка обладает удивительными физическими способностями. — Как она…? Нет, просто случайность. — эта мысль посетила Полубога, и он окинул Нохару пристальным взглядом.       Все тело Рин дрожало от напряжения, а на руках проступили вены от бешеной нагрузки. Было видно, что удар Момошики был слишком тяжёлым для неё, однако куноичи решительно вкладывала остатки сил в кулак, пытаясь выиграть так необходимые им секунды.       — А? — в этот момент в глазах Ооцуцуки промелькнуло напряжение. Его активированный Бьякуган уловил появление чакры за спиной. Момошики резко изменился в лице, поняв, что оказался в весьма неприятной ситуации. Быстрый поворот, и кулак Обито ловится ладонью Полубога. Ооцуцуки стиснул зубы от боли, потому что пробитая насквозь рука взвыла от напряжения. — Чёртовы букашки… — прошипел Момошики. Он никогда бы не подумал, что его смогут застать врасплох простые людишки. — Придётся использовать это… — стиснув зубы, Ооцуцуки принял весьма ответственное решение.       Чакры в его теле оставалось не так много, поэтому ему требовалась передышка для продолжения сражения или сбора. Понятное дело, что никто не даст ему перевести дух. Поэтому ему оставалось лишь воспользоваться плодами чакры.       Момошики начал действовать в тот момент, когда Обито попытался воспользоваться своим положением — его вторая рука уже направилась к лицу Полубога. В этот критический миг Ооцуцуки резко изменил положение, потянув обоих ниндзя на себя. Он ушёл в сторону от их кулаков, чтобы затем оттолкнуться от противников ногами для разрыва дистанции.       Осознавая, что времени остаётся совсем мало, Момошики прямо в полёте вытащил из своего кармана плоды чакры и без разбора закинул целую горсть в рот. Ещё до того, как Полубог приземлился, по округе разошлась мощная волна энергии.       Плоды чакры, проглоченные одним махом, растворились в его крови, выпуская сжатую энергию десятков ниндзя. Но этого было мало. Слишком мало… Слишком мало, чтобы Ооцуцуки был доволен.       — Жалкие крохи… но сойдут! — пророкотал Момошики, наслаждаясь чакрой, наполнившей всё его тело, каждую клеточку его божественного организма. — Ааа! — однако мгновением позже Момошики взвыл от боли, когда его плоть начала рваться и перестраиваться. Кожа покрылась паутиной чёрных узоров, словно древние печати, впитывающие тьму. Его рога, прежде короткие и прямые, вытянулись, изгибаясь назад, как корона падшего божества.       Но меняться начало не только тело Ооцуцуки. Его глаза вспыхнули алым светом, а зрачки расширились, поглощая окружающий мир. Риннеганы на ладонях запульсировали, их спирали закрутились быстрее, излучая золотисто-багровое сияние. Чакра вокруг него сгустилась, превращаясь в золотые волны.       — Что… что это?! — прошептала Рин, отступая. Её руки дрожали — от осознания действительности. Она и до этого сомневалась в том, что сможет блокировать удар Момошики, однако теперь не было никаких сомнений — если она примет кулак этого монстра на блок, её тело просто разорвет.       — Он… эволюционирует? — с губ Обито слетел вполне закономерный вопрос. Учиха сжал кулаки, понимая, что их шансы тают с каждой секундой. Амеюри вымотала этого монстра, ранила и на время остановила, давая им возможность перевести дух, однако этого оказалось недостаточно…       — Чёрт… Надо отступать! — Минато резко схватил Мей, готовясь к телепортации. Он заранее подготовил несколько путей отхода с поля боя, прекрасно осознавая, что ситуация может выйти из-под контроля, если им не удастся убить Полубога совместной атакой, однако, как это часто бывает — всё идёт не по плану.       “Хлоп!” — до ушей Четвёртого донёсся хлопок, и он замер… замер не потому, что не мог двигаться… не потому, что не хотел… просто его тело в один миг на уровне инстинктов осознало, что ещё одно движение приведёт к моментальной гибели.       — Кхе-кхе… — с уст Рин слетели кровавые капли, а глаза расширились от непонимания. Противник, который ещё мгновение назад стоял в сотнях метров от них, уже оказался перед ней. Это была не телепортация, и даже не физическая скорость… казалось, что враг просто испарил само понятие расстояния между ними.       Золотистый штырь в его руке проткнул живот Нохара, выйдя с обратной стороны. Позвоночник был повреждён… чакры не было… и исход для куноичи стал мгновенно очевиден всем.       — Женщина. — брезгливо высказался Момошики и небрежно выдернул штырь. Рин тут же упала. Кровь фонтаном хлестала из раны, образуя под девушкой алую лужу.       Мир вокруг девушки стал меркнуть. Звуки притихли, а всё внутри похолодело. Рука невольно поднялась, начав тянуться к нему… а он не мог проигнорировать это…       — Рин! — в глазах Обито загорелись огни паники, и, прежде чем Минато успел что-либо сделать, Учиха ринулся к своей возлюбленной. Они только воссоединились… только приняли чувства друг друга и осознали, в чём смысл жизни… Обито не видел ничего… ничего, кроме лица Нохары.       — Ду…р…ак… — прочитал он по губам девушки, а в следующий миг бывшего лидера Алого Солнца вбили в землю с такой силой, что все кости в его теле превратились в труху. Обито и сам не понял, в какой момент потерял связь с реальностью… ведь в своих мыслях он продолжал бежать, протягивая руку вперёд… к ней… к своему лучику жизни, подарившему ему надежду на светлое будущее…       — Эти насекомые даже не понимают, какую честь им оказали — быть переработанными в плоды. — подчеркнул про себя Ооцуцуки, пристальным взглядом изучая поверженных букашек, после чего сосредоточил взгляд ещё на двух врагах.       — Нет-нет-нет… Что мне делать? — у Минато застучали зубы. Он никогда не думал о том, что может оказаться в столь ужасной ситуации. Четвёртый всё ещё мог сражаться… Всё ещё мог двигаться, и ему даже хватало чакры на телепортацию, да вот только… да вот только, когда он начнёт разгонять чакру по телу, его убьют… моментально, без вопросов и лишних действий… Ооцуцуки успеет сделать это раньше, чем блондин успеет даже осознать происходящее.       — Человек… отпусти её… — на плечи Минато упали руки Полубога. Они казались миниатюрными, совсем маленькими, однако в них заключалась страшная сила… сила, способная стирать смертных лишь одним взмахом.       — Я… я… — Намикадзе стал запинаться от бушующей внутри его души паники. В горле встал ком, не позволяющий нормально говорить.       — Букашка… — в следующий миг Минато ощутил на себе страшное давление. Его плечи хрустнули, и он припал на колени. Боль, разошедшаяся по всему телу, вызвала онемение в руках, и бывший хокаге дрогнул. Его руки опустились, и тело Пятой Мизукаге упало на землю.       — Я не хочу умирать… не хочу… — пот ручьями струился по лицу и спине блондина. Ооцуцуки же медленно обошёл шиноби и, приблизившись к мизукаге, выставил руку перед ней. От золотистого Риннегана в ладони Полубога стала исходить странная, потусторонняя энергия…       — Стой! Подожди! Не-еет! — в этот момент Мей, потерявшая сознание от удушения, пришла в себя и закричала. Она призвала чакру и попыталась сбежать, однако золотистые нити обхватили её тело, начиная сжимать. — Минато! Помоги! Почему ты ничего не делаешь? МИНАТО! — в следующий миг взгляды мизукаге и хокаге столкнулись, и куноичи взмолилась о помощи.       — Я… я… не могу? — как ни странно, в голове блондина появился лишь один вопрос. Его сознание, погружённое в хаос, не было способно мыслить рационально. Мей продолжала кричать, пытаясь достучаться до Намикадзе, однако тот уже ничего не слышал. — Я умру? Сейчас? — блондин опустил взгляд на свои руки, и его сердце бешено забилось в груди.       Он медленно повернул голову. Его взгляд зацепился за бедную девушку, истекающую кровью. Её глаза всё ещё были живыми… она наблюдала за происходящим на последнем издыхании. Наверное, её спасало то, что сердце у неё было нечеловеческое.       Затем Минато перевёл тяжёлый взгляд на Обито — своего ученика, который только-только встал на правильный путь в жизни. А что же его ждёт дальше? Как он поступит, если Рин сейчас умрёт? Блондин и представлять боялся.       — Я мог умереть столько раз… но почему я должен умереть здесь? Умереть сейчас, когда им нужна моя помощь? — Минато вернул взгляд на Мей, которая продолжала тянуть к нему свою руку. Её тело сжималось, постепенно уменьшаясь в размерах.       Минато Намикадзе прошёл длинный путь… пусть Великого ниндзя. На его дороге были не только возвышения, но и страшные падения. Его любовь… его желания быть с Кушиной были искренними. Она ему нравилась, однако Узумаки полюбила не его… она влюбилась в настоящего гения — Якуши Эла, способности которого выходили за любые доступные рамки.       Намикадзе выкладывался на тренировках на все четыреста процентов, тратил деньги на ирьенина, чтобы тело могло выдержать страшные нагрузки, но этого было недостаточно… Эл всегда был впереди.       Лишь трагедия позволила Минато стать счастливым, пусть и ненадолго. Якуши Эл сразился с десятью тысячами ниндзя Камня и погиб… Его смерть была подтверждена, так что Кушина, лишившаяся своего возлюбленного, чуть ли с ума не сошла. Вот тогда Минато и решил вмешаться — он успокоил Узумаки, одарил теплом и заботой, так что было совсем неудивительно то, что она растаяла в его руках.       И казалось, что их жизнь наладилась. Они стали счастливыми… правда говоря, счастье не продлилось долго. Десятое октября изменило всё — Минато принял решение, которое требовал Бог Смерти, но Кушина не поверила ему… не могла поверить в то, что хранитель её клана мог поступить так жестоко.       Блондин пытался исправить свои грехи… пытался избавиться от чувства вины, и порой это доходило до абсурда — он хотел умереть. Его жизнь заключалась в защите деревни Скрытого Листа и искуплении своих грехов…       Намикадзе был готов умереть от рук Наруто, если бы это помогло парню справиться с ненавистью и отпустить своё прошлое, но судьба распорядилась иначе. Четвёртый сражался за шиноби и Альянс так, как только мог — он был готов отдать жизнь за жизнь наставника и Пятой хокаге.       Но мир не хотел… не позволял ему искупить свои грехи… не давал возможности умереть так, как блондин хотел, зато сейчас… прямо в эту секунду Четвёртый прекрасно понимал, что никакого чуда не случится. Момошики превратит всех их в плоды чакры, лишая не только жизни, но и возможности на перерождение… Да что говорить о его жизни? Все их судьбы сейчас находились в руках Бессмертного, который не добил их сразу лишь по той причине, что хотел получить максимум пользы от своей победы.       Тело не слушалось. Дыхание перехватывало. Но где-то в глубине сознания Минато вспыхнула старая ярость – та самая, что гнала его сквозь тысячи тренировок… Та самая, что всегда напоминала ему о том, насколько этот мир несправедлив…       — Отрицаю! — Словно молния, пронзила его мысль - он уже видел эту сцену. В тысячах кошмаров. Только там жертвой был он сам. Где-то в глубине, под грудой страха и вины, что-то щёлкнуло. Как будто сломанный механизм вдруг заработал. Минато вспомнил… нет, почувствовал — этот мир никогда не спрашивал, чего он хочет. Но сейчас… сейчас он возьмёт своё.       Его уставшее тело напряглось. Разум сосредоточился на одной единственной мысли — выживании, а душа проснулась, выходя из долгой спячки…       Губы сами сложились в оскал. Где-то там, под слоями страха, проснулся зверь. Тот самый, что когда-то грыз землю в тренировочных лагерях, рвал связки, лишь бы догнать его. Эла. — Не принимаю, — прошипел Минато. Голос звучал чужим, будто из глубины пещеры. — Отвергаю.       В глазах Намикадзе вспыхнул Изумрудный огонь, ставящий метку на его душе… Метку, от которой он уже никогда не избавится…