Глава 285

«Когда кровь героя смешивается с пылью, а души свободных рвутся к звездам, огонь свободы вспыхивает в небесах. Но даже боги дрожат, зная, что пламя Феникса не щадит ни оков, ни миров».

      Кровавая пелена вокруг Джашина дрогнула, словно рваная ткань. Из раны на груди Джашина рвались белые искры, мерцающие, словно звезды в пустоте. Сакумо стоял, сжимая танто, его дыхание сбивалось, но глаза горели холодной решимостью.       — Ты слышишь их, Бог Крови? — голос Белого Клыка прорезал тишину. — Они не твои. Это души свободных людей! Отпусти их! — рык Сакумо, казалось, заставил землю дрожать. Его легендарное оружие впилось в плоть чудовища, миллиметр за миллиметром разрезая его.       Джашин взревел, его пасть раскрылась, обнажая клыки, из которых сочилась черная смола. Кровавые зонты взмыли в воздух, но на этот раз их движение было рваным, будто кто-то тянул их назад. Лицо Гаары вновь проступило на груди чудовища, его глаза — пустые, но пальцы сжались, словно пытаясь разорвать плоть Бога изнутри.       — АРРГХ! — Джашин схватился за грудь, когти вонзились в собственное тело. Алая струя хлынула, но, не коснувшись земли, рассеялась дымом под сиянием Сакумо.       — Нужно приложить еще больше усилий! — Хатаке стиснул зубы, а его клинок засиял еще ярче. Тело монстра перед ним состояло из останков плоти, крови и костей всех поглощенных им ниндзя. Вся эта живая материя была сжата до предела, так что, каждый новый разрезанный миллиметр плоти вызывал фонтан крови, окрашивая округу в алые цвета.       Ооноки не обернулся на взрыв, что озарил все за спиной. Его пальцы впились в потрёпанный рукав так, что протерли ткань до дыр. — Бегите, идиоты, — прошипел он, но это касалось только его самого. Ноги предательски замедлялись, будто тонули в смоле.       За спиной алая вспышка осветила профили бегущих шиноби — осунувшиеся лица, пустые глаза. Ни страха, ни ярости - лишь животная покорность загнанного зверя. Именно тогда он понял: если Сакумо падёт, эта тень навсегда останется в их сердцах.       — Не стоило оставлять его одного. — эта мысль крутилась в голове цучикаге, однако он в очередной раз поднял взгляд на идущих рядом с ним ниндзя Альянса. Они были измотаны, но не физически… Их тела, их чакра — все это было в норме, однако психологическое состояние оставляло желать лучшего.       Шиноби — это очень тяжелая стезя. На этом пути требуется проявлять немалую выдержку и демонстрировать высокую стрессоустойчивость… Ниндзя сталкивались с различными жестокими и омерзительными вещами на миссиях. Порой им самим приходилось выполнять весьма неприятные миссии. Шиноби обречены стоять перед тяжелым выбором моральной дилеммы. Философия деревень ниндзя позволяла решить эти внутренние конфликты… давая ниндзя некоторое оправдания для самих себя… что они делают все это, ради своих близких, ради своего дома…       Многие шиноби сходили с ума, становились жестокими или зависимыми от убийств, пыток… Таких не наказывали… не наказывали, пока они не приступали правила, ставя выше свои кровожадные желания. Но даже на фоне Кровавого Бога даже самые отпетые маньяки мира ниндзя казались просто паиньками… Джашин являлся олицетворением хаоса и безумие в глазах Ооноки… Такое чудовище нельзя было пускать в мир людей, иначе последствия могли быть страшными.       — Надеюсь, Белый Клык справится. — подметил про себя цучикаге, после чего его глаза уловили пульсации на небе. Алый Лотос пульсировал, заставляя кожу Ооноки покрываться мурашками. Это существо… то, что там собиралось проснуться заставляло каждую клеточку тела ветерана сжиматься от ужаса. — Быстрее! — рявкнул он своим подчиненным и ускорился. Голос Ооноки слегка подрагивал от волнения. — Нужно уйти подальше от этой твари. — мелькнуло в его голове.       Акацучи, шедший позади, споткнулся от резких слов своего лидера. Его взгляд был прикован к фигуре спине Ооноки, который, на первый взгляд, был единственным, кто сохранял самообладание.       — Будь он трижды Легендарным шиноби… он не справится, — прошептал Акацучи, мысли которого были заняты совершенно другим. Перед глазами все еще всплывали те страшные картины бойни, алое озеро, на дне которого был кости тысяч его товарищей…       В этот момент, из ран Джашина лились алые потоки, — они рассыпались пеплом, встречая сияние Сакумо. Танто Белого Клыка пылало, словно раскаленная звезда, и с каждым взмахом трещина на груди Бога расширялась. Лица шиноби — Гаары, девушки с повязкой Аме, ребенка с пустыми глазами — проступали отчетливее, их руки тянулись наружу, разрывая плоть чудовища.       — Отпусти… их… — прошелестел голос Гаары, слабый, но полный стали. Его призрачный силуэт, выглянувший из плоти Кровавого Бога, сжал кулак, и песок, пропитанный кровью Джашина, взвился вихрем, сковывая когти Бога, которые были готовы пронзить Сакумо.       — РРРАА! — Джашин дернулся, его рога треснули, а из пасти вырвался дым. Из спины чудовища вылезли еще руки. Они направились к Сакумо, сверкая остротой своих когтей, но Сакумо был быстрее. Танто вонзилось глубже, и яркая вспышка света разорвала кровавую пелену.       — Стихия Света: Очищающий Рассвет! — выкрикнул Хатаке, вливая последние капли чакры в клинок. Столб света вырвался вверх, пронзая небо. Кровавые зонты Джашина рассыпались, а его тело начало съеживаться, словно высыхающий труп.       Но Монстр не собирался просто так сдаваться. Его глаза, горящие черным пламенем, впились в Сакумо. Из земли вырвались кровавые шипы, устремившиеся к Белому Клыку. Сакумо уклонился, но один шип задел его плечо, и кровь брызнула на землю.       — Ты… мой… — прорычал Джашин, но его голос дробился, будто десятки душ кричали внутри него. Он рванул вперед, и тогда, в этот критический момент, Белый Клык принял самое ответственное решение.       Он не стал отступать, блокировать атаку, а пошел вперед — прыгнул прямо в клыкастую пасть, имя за спиной лишь одну мысль: “Осталось чуть-чуть!”       Яркая вспышка белого света заставила ниндзя Альянса обернуться. Все они застали этот страшный финал… финал, в котором герой бросается в лапы чудовища.       — Сакумо-доно… — по щекам куноичи потекли слезы. Она была одета в униформу Конохи, так что для неё, как и для большинства ниндзя деревни Скрытого Листа, Белый Клык был легендой, великим человеком, на котором держалась вся Коноха.       — Продолжать движение! Не останавливаться! — решительно скомандовал Ооноки. — Если он выживет — хорошо, но, если он проиграет… — цучикаге всегда старался мыслить рационально, поэтому сейчас, не имея возможности оценить ситуация из-за поднявшегося облако пыли и грязи, он предпочел продолжить путь.       На то было несколько причин. Во-первых, шиноби не переживут еще одной встречи с Кровавым Богом. Даже если тот будет ранен, то это едва ли изменит исход их столкновения. Во-вторых, смерть Сакумо станет страшным ударом для всего Альянса. Конечно, неизвестность была весьма неприятна, но лучше находиться в подвешенном состоянии, чем сломленном.       А, если же Белый Клык все-таки придет в себя, выйдя победителем из схватки, то шиноби узнает об этом чуть позже — это не будет критично, но явно поднимет их боевой дух, потому что они узнают об его победе, вероятнее всего, в критический момент, когда воссоединятся с другими ниндзя.       Через несколько минут, в осевшей пыли, послышался первый звук…       — Кхе-кхе, вот же… черт… — закашлялся Джашин, распластавшись на земле. Его брюхо было вспорото, а под тело уже образовалась немалая лужица крови. — Как же паршиво… — выдавил из себя Кровавый Бог. Его рана постепенно затягивалась. От неё он точно не умрет, однако остаточный эффект от переполнения душами никуда не исчез. Гул в голове постепенно стихал, отдаваясь пульсирующей болью в висках, но это уже было меньшим из зол.       — Очухался? — голос поблизости заставил Божество опомниться. Он так-то все еще был на поле брани, а не на своем уютным, слегка холодном троне. Джашин слегка приподнял голову и встретился глазами с Белым Клыком. — Так и думал… Осознанность вернулась к нему именно после высвобождения душ. — мелькнуло в голове Хатаке, сжимающего свое танто левой рукой.       Сакумо не был уверен в своих выводах, потому что они основывались на том, в чем он не так хорошо разбирался — на душах и божественной силе. Какой бы силой не обладал Белый Клык — он в первую очередь являлся шиноби.       Сейчас перед Белым Клыком было вовсе не чудовище с клыками и зубами — это был человек… ну, или существо, похожее на человека. Белая кожа, две руки и две ноги… Одежда бессмертного превратилась в тряпки, а рога на голове были надломаны.       — Ну и досталось же тебе… — выдавил из себя Джашин, заметив руку, сожженную до кости. Стихия света просто сожгла кожу, мышцы и даже мясо, оставив лишь обугленные кости.       — Ага. — Кость треснула, когда Сакумо стиснул опаленное предплечье. Мышцы уже не отвечали - лишь обгоревшие сухожилия, похожие на пережаренные струны, судорожно дёргались. Запах горелого мяса ударил в нос, вызывая спазм в горле. Он зажмурился - на секунду, не больше - и рванул.       Огонь пронзил плечо, выжигая сознание белыми вспышками. Губы сами сложились в беззвучный крик. Кость вышла с мокрым чмоканьем, оставив после себя дымящуюся пустоту.       — Ха... Ха... Только не сейчас, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как слюна смешивается с кровью на подбородке.       — Кажется, в таких случаях принято благодарить у смертных? — Джашин закатил глаза, возвращая голову в лежачее положение. — Благодарствую, о великий потомок Валькирий… — выдал наигранную тираду Кровавый Бог и усмехнулся.       — Хватит этой лести. — потребовал Хатаке, но в следующий миг пошатнулся, опираясь на танто. Кровь из плеча хлестала плотным потоком, смешиваясь с пылью. — Нет-нет, еще рано! Я еще не убедился в том, что Какаши жив… — мелькнула мысль в его голове. Это стало мотивацией для Белого клыка, не проваливается в спасительную тьму забвения. Ветеран стиснул зубы, начав медленно подниматься на ноги.       — Знаешь, смертный, — Джашин усмехнулся, кашляя кровью, — я не выбирал быть этим… чудовищем. Души... — его голос внезапно потерял театральность, став почти задумчивым. Коготки непроизвольно сжали комок собственной плоти. — Они горят по-разному, знаешь ли. Старые ниндзя — как выдержанное вино, с терпкой горечью опыта. Дети... — в его глазах мелькнуло что-то, что могло бы быть стыдом. — Дети просто тают на языке, как летний снег. — Джашин будто бы специально растягивал последние слова. — Я не могу отказаться от такого деликатеса! — объявило Божество, чьи глаза блеснули от жажды, но уже через миг, когда к его горло приставили танто, Джашин опомнился. — Ты хоть понимаешь, что освободил не только их… но и меня? — из интереса уточнил он, глядя в глаза Белого Клыка.       — Я не освобождал тебя, — холодно отрезал Сакумо, сжимая танто. — Я дал им шанс. А ты… тебя просто нет смысла убивать. — Его голос дрожал от боли, но глаза горели с предельной решительностью — такой огонь можно было увидеть лишь в глазах людей, которым было за что сражаться. — Если ты поможешь нам… вылечишь раненых, защитишь слабых… сделаешь то, ради чего Боги существуют, то я оставлю тебя в живых. — Хатаке выдвинул свой ультиматум.       Ему было плевать на причинно-следственные связи, плевать на поведение Бога Крови… потому что к нему пришло осознание — сейчас решалось будущее ни одного человека, ни одной организации или деревни ниндзя, а целого мира!       Этот Алый Лотос, вибрирующих в небесах, — это страшное знамение, предвестник гибели всего живого. Если его свет был способен сотворить чудо, ранить и даже убить Кровавого Бога, то эта сила… сила пламени, которая даже в пассивном состоянии, разогревала окружающий воздух до тридцати градусов… Да-да, Сакумо почти сразу заметил это… заметил, что комфортные десять-двенадцать градусов превратились в удушающую жару, а ведь температура продолжала расти и расти!       В общем и целом, пробуждения этого огня вызовет не катаклизм — а полное уничтожение всего живого, тогда уже будет неважно, на чьей ты стороне и кто ты… Бог, шиноби, Высшие Существо или Проклятый — этот огонь, казалось, пожрет любого и даже не моргнуть не успеешь.       — Мм? — Джашин хотел было ответить, но тут его взгляд устремился к небу, окрашенному в алые цвета. Там за пеленой катастрофы замерзали голубые огоньки — совсем далекие, едва заметные.       Сакумо тоже поднял голову, заметив реакцию Джашина. На устах Хатаке проявилась едва-заметная, добрая улыбка.       — Гаара… теперь ты свободен. — он различил один из силуэтов, что парил над ними. Пятый казекаге, будто бы, услышал зов Белого Клыка и повернул голову. Молодой парень улыбнулся и слегка поклонился, как бы благодаря своего спасителя за все. Рядом с ним появилась блондинка с двумя хвостиками. Она замахала Хатаке и попыталась что-то сказать, но все слова поглощались бездонной пустотой. — Не за что… — сорвалось с уст Сакумо, который, даже не слыша ничего, понял, что хотела ему сказать Темари. По щеке ветерана потекла скупая слеза.       В следующий миг два силуэт обратились в голубые огоньки и присоединились к целой группе кристальных комет, которые на удивительной скорости устремились вниз. На лице Белого Клыка проступило непонимание, однако, коснувшись земли, две души будто бы испарились.       — Тень каждого человека — это его личный проход в иной мир. — пояснил Джашин, решившей, что самое время заговорить. Сакумо тяжело вздохнул, кивнул своим мыслям и перевел серьезный взгляд на Кровавого Бога.       — Понятно. Так что ты решил? — спокойным голосом вернулся к изначальному разговору Хатаке. Несложно было догадаться, что тень от тел людей, убитых Джашином, находилась под ними… Буквально все алое озеро, покрытое потрохами и костями, являлось прибежищем для этих душ.       — Боги не могут служить смертным… — с какой-то странной, совсем непривычной для себя ностальгией пропел Кровавый Бог. — Это идет против правил и против всей системы, однако… — в этот миг, когда Белый Клык надавил на горло поверженного бессмертного, собираясь поставить точку в их битве, их глаза столкнулись. — Огонь Феникса уже сжег все оковы, что ограничивали меня клятвами и обязательствами перед Творцом. Я готов принять вашу сторону. — эти слова вызвали некоторый диссонанс у Хатаке, перед глазами которого все расплывалось от существенной потери крови.       — Тогда заключим сделку души… — Сакумо прокусил нижнюю губу, возвращая себя в чувства при помощи резкой боли. Это заявление застало врасплох Кровавого Бога, в глазах которого промелькнуло удивление. — Давай же! Призывай договор души! Я знаю, что ты любишь такие штучки! — потребовал Хатаке, который явно находился в шаге от потери сознания.       — Откуда ты… знаешь? — выпалил Джашин, будучи явно недовольной такой перспективой. Он-то думал, что сможет заболтать этого человека, а затем, когда тот потеряет сознание, просто сбежит от него — продолжать сражение в его текущем состоянии было слишком глупо. Но сделка души меняло абсолютно все — во время такого соглашения на весах твоего обещания лежит не мораль, а душа — душа, без которой ни Бог, ни смертный не сможет существовать.       — Шинигами заключает сделки, а значит и другие Боги могут! — высказался быстро Сакумо. Его язык начинал заплетаться. — У тебя десять секунд на ответ, а потом я просто разрежу тебя! — рявкнул он из последних сил. Капилляры в глазах Хатаке лопнули, а сердце билось рвано — то быстро, то медленно.       — И опять человек загоняет меня в угол… — Джашин смотрел в эти глаза, из которых начинала литься кровь. Очевидно, что сила Валькирий — одних из самых сильных Высших Существ в Мироздании — не могла без последствий использоваться человеком.       Потеря руки — это лишь то, что было видно, а вот внутри… внутри даже Джашину становилось дурно от неприятной картины организма Белого Клыка. Последний держался лишь на своей силе воли, насильно заставляя сердце биться, а разум оставаться в сознании.       — Я — чудовище, не спорю, но он… настоящий человек. — мелькнуло в голове Кровавого Бога. Он заключил тысячи сделок в прошлом… тысячи сделок, каждая из которых принесла ему души, капельку силы и влияния, однако он перестал заключать сделки в тот момент, когда узнал о существовании Проклятых… существование таких Проклятых, с которыми не смогли справиться другие Боги.       В тот момент Джашин осознал — его обязанности, как Бога, больше не имели большего смысла, потому что сама основа — твердый фундамент, на котором все держалось — пошатнулась.       — Восемь, девять… — в это время Сакумо заканчивал считать про себя. Это было необходимо ему, что сосредоточиться на настоящем, хотя бы на короткий промежуток времени позабыв о боли.       — Хорошо, приступим. — объявил Кровавый Бог на последней секунде расчета. В этот момент кровь вокруг них закружилось, начав образовывать под Богом и человеком кровавый символ — треугольник, заточенный в круг. — Я обязуюсь сражаться на стороне людей и помогать раненым. — произнес Джашин.       В этот миг в воздухе появился свиток, на котором стали появляться кровавые каракули на неизвестном Сакумо языке. На устах Хатаке проявилось уверенное выражение.       — Кхе-кхе! — с губ Сакумо сорвался кровавый кашель, и алые капли упали на лицо Джашина. Белый Клык пошатнулся, его зрение плыло, но он вонзил танто в землю, заставляя себя стоять. Сердце билось рвано, каждый вдох резал легкие, словно раскаленный клинок. — Какаши… я обещал, — подумал он, стиснув зубы, чтобы не упасть. Кровь из плеча заливала пыль, смешиваясь с лужей Бога, но глаза Хатаке горели — огонь, что не гас даже перед Лотосом.       Джашин смотрел на него, подавив страх, что вспыхнул миг назад. Его когти впились в землю, оставляя борозды, а кровь вокруг дрожала, словно живая. Кровавый символ — треугольник в круге — пылал под ними, и свиток парил в воздухе, покрываясь алыми каракулями. «Сделка души… опять», — мелькнула мысль Бога, и тень прошлого — клятвы Творцу, Проклятые, что ломали миры, — сдавила его сердце. Он поднял взгляд на Лотос, чьи лепестки шевелились, как крылья Феникса. Зной сдавил грудь, и кровь зашипела, касаясь раскаленной земли.       — Заканчивай, — прохрипел Сакумо, его голос дрожал, но в нем звенела сталь. Он шагнул ближе, и танто дрогнуло в его руке, готовая разрезать горло Бога. — Гаара… Темари… вы свободны, — подумал он, вспоминая их улыбки, как голубые огоньки — Пятый Казекаге и его сестра — растворились в тенях. Другие души — девушка из Аме, ребенок с пустыми глазами — гасли в луже крови Джашина, но их свет еще теплился, словно прося завершить начатое.       — Тебе остается лишь произнести свою клятву и подписать. — пояснил Кровавый Бог без издевательств. Он бы мог съязвить, как-то пошутить или сделать еще какую-то подлянку — это было бы в его стиле, однако страх перед этим Оком Смерти, что вращалось на горизонте, будто бы наблюдая за ним, заставлял остепениться.              — Я отпущу тебя, если ты поможешь нам, кхе-кхе! — Хатаке закашлялся, и несколько алых капель упало на свиток. Джашин печально усмехнулся, удивляясь тому, куда привела его жизнь.       —  Сделка заключена. — оповестил он. Символ под ними вспыхнул, а договор объяли языки пламени — это было последнее, что помнил Сакумо.       — Ринго… Какаши… — мелькнуло в голове Белого клыка перед тем, перед глазами все поплыло, и он перестал ощущать собственное тело.