Глава 286

«Воля — это искра, что горит в тени отчаяния, освещая путь тем, кто идёт следом.»

      — Какого черта здесь происходит? — эта мысль посетила голову Сары далеко не один раз. Её кулаки сжимались, а сердце колотилось так сильно, что неприятно давило на все внутренности.       Эш отправила её на помощь Ооноки и Гааре в битве с Урашики — одним из Полубогов, что прибыл в Междумирье вместе с Валькириями. Очевидно, что у Ооноки и Гаары не было шансов на победу — какими бы хорошими каге и великолепными лидерами они не были, их способности на порядок уступали бессмертным.       Аоки немного задержалась — она прикрыла отступления Альянса ниндзя с другого фронта, давая им возможность перегруппироваться, приняв удар, а затем, добравшись до другой части ниндзя, обнаружила на месте Белого Клыка, чьи шансы на победу были довольно-таки высоки.       Сара никогда не любила быть просто наблюдателем — ни раньше, ни сейчас. В прошлом она оправдывала свое бездействие отсутствием силы, но сейчас, когда её способности шагнули за грань божественных, она не могла оставаться в стороне.       Поэтому, понимая, что Сакумо имеет высокие шансы на успех в битве с обезумевшим Джашином — поглощение душ оказывало негативное влияние на рассудок Кровавого Бога — Аоки отправилась к другому месту битвы. Стоит отметить, что способности девушки не совсем подходили для битвы с Джашином — её ледяные атаки были не столь эффективны, как атаки стихии света Сакумо. Безусловно, она бы вышла победителем из тяжелой битвы с Богом, однако потратила бы на это существенный запас своих сил.       Момошики, очевидно, был сильнейшим из этой тройки Полубогов, поэтому Сара двинулась к нему. Пусть Мито и была уверена в победе над ним — у самой Аоки были некоторые сомнения.       В середине пути девушка замерла, почувствовав странные колебания в пространстве. Воздух дрожал, будто сама реальность искажалась под чьим-то незримым давлением. Насторожившись, она резко свернула с тропы, решив проверить источник этой аномалии.       И тут — Моя госпожа, вы наконец-то пришли в себя. — Голос прозвучал словно скрежет стали по хитину — резкий, механический, но при этом почтительно-мягкий.              Каждая фибра души натянулась, и Сара выглянула из холма, застав необычную картину. Перед белым коконом на одном колене стояло существо чья внешность казалась воплощением первобытного ужаса.       Три метра живой брони. Тело — чёрно-зелёный панцирь, покрытый шипами, словно кинжалы. Конечности — гибкие, как стальные тросы, с когтями, оставляющими трещины в камне просто от касания. Голова была вытянута, как у богомола. Фасеточные глаза — алые, горящие, как расплавленное железо. Челюсти раскрывались на три части, обнажая ряды игольчатых зубов. За спиной были крылья: Полупрозрачные, с фиолетовыми прожилками. Они дрожали, как предвестник бури.       — Чудовище… — Сара замерла, чувствуя, как холод пробирает её до костей. Это существо, склонившееся перед коконом, излучало ауру абсолютной преданности, но его вид внушал лишь одно желание — бежать без оглядки.       Она стала Высшим Существо — Ледяной Ведьмой, однако даже её ноги начали подкашиваться от этой удушающей ауры гуманоидного муравья, а к горлу подступил ком… Желудок так и хотел опустошить свое содержимое.       — И это существо перед кем-то склоняет колено? — внутри Аоки все сжалось от страха. Она затаила дыхание, а взгляд впился в кокон, от которого исходили слабые, едва-заметные импульсы силы.       Воздух стал густым, словно пропитанным электричеством, и внезапно кокон задрожал. Тонкие трещины побежали по его белоснежной поверхности, испуская мягкое, но зловещее фиолетовое свечение. Гуманоидный муравей замер, его антенны задвигались еще активнее, а алые глаза вспыхнули ярче, будто в предвкушении.       С глухим треском кокон раскололся — и хлынула жидкая тьма, сотканная из звёзд. В центре этой тьмы начала формироваться фигура — госпожа опаснейшего муравья вылуплялась в своей ужасающей красе. Её тело, ещё не полностью оформившееся, напоминало текучий силуэт, сотканный из тьмы и звёзд.       — Беги, беги! — кричал каждый инстинкт, но Аоки заставила себя остаться, сжимая кулаки до боли. Бегство ничего не изменит — даже если она сообщит о появление монстра, то это никак не повлияет на текущий расклад дел. Нужны были детали — это было самое важное. Абстрактное понятие силы, основанное на ощущениях ауры, ничем не поможет.       Постепенно кожа затвердела, становясь гладкой, как полированный обсидиан, с пульсирующими бирюзовыми узорами. Длинный, змеевидный хвост выскользнул из остатков кокона, извиваясь с хищной грацией. Руки, тонкие и когтистые, увенчанные мембранами, подобными крыльям, медленно расправились, а из спины начали расти огромные, полупрозрачные крылья, переливающиеся оттенками Бездны.       Но самым пугающим была её "голова". Вместо лица — раскрывающаяся пасть, обрамлённая острыми, лепесткообразными отростками, которые разошлись, обнажая сияющее ядро, будто звезда, пойманная в ловушку плоти. Глаза, если их можно было так назвать, мерцали холодным, пронизывающим светом, и Сара ощутила, как этот взгляд пронзает её насквозь, будто разглядывая саму её душу.       — Это… уже не Высшее Существо! — как гром, среди ясного неба, в голове Аоки пронеслась эта мысль, и она, не сдержавшись, опустошила желудок, припав на колени, будто бы приветствуя новоявленного монстра…       — Этот мальчишка! — взгляд Бел’Вет исказился. Десятки мелких глаз зашевелились, изменяя её восприятия, и она устремила свой взор к Алому Лотосу, пульсирующему в небесах. — Так они специально пробуждали еще одного Феникса? Теперь понятно, почему все мои попытки воздействовать на него оказались бесполезными! —Её ядро сжалось, излучая волны раздражения.       Первозданный огонь… он сжигал абсолютно все. Даже в зачаточном состоянии — когда даже первая искра не проявилась — он давал своему обладателю способность сопротивляться чужой воле. Пусть Бел’Вет и находилась в Бездне — расстояние сильно сказывалась на её возможностях, однако, даже находясь так далеко, используя зерно своего слуги — Кассадина, который находился в мире ниндзя последние года — она могла оказывать влияния на разум и души смертных.       Она делилась с Наруто силой — негативной космической энергией, которая позволила подростку, который кое-как дотягивал до уровня джоунина, сразиться с одним из мастодонтов мира ниндзя — Третьей Райкаге, обладающем сильнейшем копьем и сильнейшим мечом.       — Если мальчишка пробудится — у нас могут быть некоторые проблемы. — Бел’Вет взглянула на свою руку, сжимая и разжимая кулак. Крылья за её спиной сомкнулись, превращаясь в подобие плаща. — Победить Феникса будет очень непросто. Вероятнее всего, вся система, в которой мы находимся, будет уничтожена. — Императрица скрипнула зубами, продолжая неприятный для самой же себя анализ.       — Госпожа, Всадники Апокалипсиса… — гуманоидный муравей заговорил, однако его хозяйка подняла руку, призывая замолчать.       — Я знаю, Ка’Зикс. Эти четыре монстра здесь, но… они ничего не смогут сделать сейчас. — высказалась Бел’Вет, так и не посмотрев на подчиненного. — Они тянут время… ждут, но чего? Неужели Эллион лично явится сюда? — рассуждала Императрица.       “Тук-тук!” — в этот момент сердце Бел’Вет пропустило удар, и она упала на колени. Её глаза распахнулись от неверия, а внутри все похолодело от объявшего все её естество ужаса.       — Госпожа! — гуманоидный муравей тут же подскочил к своей госпоже. Он хотел помочь, однако, увидев исказившееся лицо, слегка опешил. Его антенны дрожали в ритм её голоса — будто сама пустота говорила через него       — Не может этого быть… не может этого быть… — шептала себе под Императрица Бездны, схватившись обеими руками за голову. Острые коготки впились в её же плоть, пуская черную, как смоль, кровь.       — А? Что-то случилось? — Сара, которая до этого ощущала удушающую ауру двоих монстров, резко оживилась. Она подняла взгляд на Бел’Вет, и в её глазах промелькнуло непонимание.       — Ка’Зикс, слушай мой приказ… — через несколько секунд Императрица пришла в себя и заговорила. Её голос стал тише, но от этого лишь страшнее.              — Давайте… — мысленно подчеркнул гуманоидный муравей, вставая на одно колено. Его жала у рта задвигались. Он чувствовал… чувствовал, как никогда ранее эту холодную ярость своей хозяйки.       — Убей их всех… неважно, кто встанет на твоем пути — смертные, Боги или Проклятые… Убей всех и принеси мне их головы! Пусть этот чертов ублюдок наконец-то познает, что такое отчаянье! Раз он… он убил нашего господина — не видать ему мира, не видать ему счастье… Пусть наслаждается своим одиночеством и бойней! — Когда Бел'Вет закричала, пространство вокруг треснуло, обнажив на мгновение черноту Бездны. Её ярость была не эмоцией — это был природный катаклизм, землетрясение самой реальности.       — Вот черт! — сорвалось с уст Сары. Её пальцы впились в землю от мощного порыва энергии. Уши мгновенно заложило от страшной звуковой волны.       — Принято, Госпожа! — отозвался Ка’Зикс, чья насемоподобная пасть задвигалась. Он исчез со своего места, отправляясь на охоту — ремесло, в котором он был лучшим из лучших.       — Ты уничтожил моего господина, Эл… Это было твоей решающей ошибкой — теперь этот Алый Лотос станет надгробием для всего, что он любил! — прошипела Бел’Вет с такой яростью, которую никогда за свою вечную жизнь не испытывала.       Она была тесно связана с ядром Бездны — бессознательным коллективным сознанием. И лишь одно существо стояло выше неё — существо, что создало Бездну и дало ей шанс проявить себя, как лидера… Миридон Астралус — в широких кругах известны, как Наблюдатели, из-за своей уникальной внешности и пассивного нрава, — только что был убит… Окончательно и бесповоротно — душа создателя Бездны погасла, не оставив после себя и уголька. И на это было способно лишь двое во всей Мультивселенной…       Один — его товарищ, с которым они долгое время двигались вперед — создатель Мироздания, Эллион Сикратос, а второй… человек, вышедший за границы понимания силы даже Проклятых — их Повелитель и, как считала Бел’Вет, третий по силе в Мультивселенной — Якуши Эл.       — Повелитель? Мне не послышалось? Она назвала имя нашего Повелителя? — Сара слышала лишь обрывки, однако имя, произнесенное монстром с такой жгучей ненавистью, девушке удалось услышать отчетливо.       Аоки не так много знала об Эле, однако ей довелось какое-то время путешествовать с ним во времена Третьей Мировой Войны ниндзя. Она видела мощь этого человека — мощь, с которой он легко подавлял Даркинов… На тот момент это казалось чем-то невероятным для Сары, ведь она была лишь простой наемницей — ниндзя, который кое-как дотягивал до А-ранга.       В глазах девушки Якуши Эл был спасителем, ведь со слов Мито, что вырастила её, именно он попросил Узумаки забрать её из Акумо Но Мура под конец Второй Мировой Войны ниндзя и обучить всему — если бы не это, будущее Сары Аоки сложилось совершенно иначе, и она бы никогда не увидела мир таким, каким он был на самом деле.       — Я признаю, что недооценила тебя… — процедила сквозь стиснутые клыки Императрица. И да, Творец был жив. Эта информация была сто процентной и не требовало подтверждений, потому что вся система судеб и Богов работала лишь на его энергии, а значит — его смерть приведет к окончательному краху Мироздания. Поэтому оставался лишь один подозреваемый…       — Не знаю, что так сильно разозлило их, но это не предвещает ничего хорошего! — пробубнила себе под нос Аоки, которая не смогла удержаться и все же улетела. Ауры Бел’Вет припечатала её к скале, не позволяя пошевалиться.       В прошлом Императрица Бездны пыталась завербовать Эла — тот был Проклятым, который шел против Богов и Высших Существ, так что Бел’Вет, умело манипулируя обстоятельствами, соорудила такие условия, при которых у Бездны мог появиться свой Князь Тьмы — первый и единственный за всю историю.       Но кое-что Бел’Вет не учла — кроме неё, на новоиспеченного Проклятого положила глаз и Королева Валькирий, Сигрюн. Она хотела посвятить молодого Проклятого в Валькирию, сделав частью системы Творца — это была обычная практика.       Их дурацкий конфликт стал причиной, из-за который слабая и немощная на первый взгляд игрушка получила маленький шанс на выживание… Будь дело лишь в Проклятье — никаких проблем не возникло, но смертный зажег в себе искру, которая постепенно превращалась в настоящее пламя… искру, которую не могли пробудить ни Творец, ни Наблюдатели… Это был настоящий огонь Феникса — огонь, который не позволил им обеим исполнить свои планы.       — Тебе чертовски повезло тогда! Но ничего… раз ты так жаждешь мучений, я заберу Книгу Судьбы и узнаю, кто для тебя имеет первостепенное значение, Эл! Тогда посмотрим, кто смеяться… а кто плакать… — выдавила с безумный оскалом на устах Бел’ Вет.       Крылья за её спиной распахнулись, и она на невообразимой скорости устремилась вперед — к главной крепости Черной Руки, в которой и хранился самый важный артефакт для мира ниндзя.       — Нужно быстрее сообщить обо всем Мито-сама! — наконец-то порывы энергии прекратились, и Сара, осознав масштаб проблемы, потянулась к печати связи на плече, собираясь довести информацию до начальства. В этот критический момент все её инстинкты взвыли от опасности. — Ледяной щит! — сорвалось с уст Ледяной Ведьмы, которая даже не смогла осознать угрозы, как тело само отреагировало.       Прежде, чем щит успел сформироваться, взгляд девушки столкнулся с парой алых глаз хищника, наполненных пугающей жаждой к убийству.       “Трр-р!” — когтистая лапа впилась в ледяной щит и на короткий миг образовался паритет, однако дальше лицо Сары вытянулось. Она успела прийти в себя и, когда щит уже разлетелся на осколки, Ледяная Ведьма создала в руке клинок, которым отвела атаку чудовища в сторону.       Ка’Зикс пролетел еще с два десятка метров, после чего скорректировал свой полет при помощи крыльев. Хищник начал набирать скорость, превратившись в фиолетовую молнию, витающую вокруг Сары.       — Слишком быстрый! Я не вижу его движений! — мелькнуло в голове Аоки, принявшей защитную стойку. Её лицо покрылось холодным потом от осознания — её восприятия недостаточно, чтобы банально уловить передвижения этого муравья.       Воздух вокруг завибрировал, словно натянутая струна, и Сара почувствовала, как тень Ка’Зикса мелькнула где-то за спиной. Инстинкты кричали об опасности, и она, не раздумывая, вскинула руки, выплёскивая волну ледяной энергии.       — Ледяной купол! — выкрикнула она, и земля под её ногами покрылась толстой коркой льда, вздымаясь в куполообразный барьер, искрящийся под тусклым светом Междумирья.       На миг наступила тишина, нарушаемая лишь её тяжёлым дыханием. Сара напряжённо вглядывалась в полупрозрачные стены купола, пытаясь уловить хоть малейшее движение. Сердце колотилось, а пальцы, сжимавшие ледяной клинок, дрожали от напряжения. Она знала, что этот барьер не остановит монстра надолго — но он мог дать ей секунду, чтобы собраться с мыслями.       — Я выжила в битве с Высшими Вампирами! Я не сломаюсь и здесь! — Сара сжала клинок крепче, чувствуя, как живой лёд в её руках пульсирует, словно второе сердце. Она была молода, да, но Мито учила её, что сила — это не только количество энергии и знания техник. Это воля, которая заставляет двигаться вперёд, даже когда всё кричит об обратном.       "Трр-р-р!" — скрежет когтей разорвал тишину, и ледяной купол дрогнул, как стекло под ударом молота. Трещины побежали по его поверхности, и в просветах мелькнула тень Ка’Зикса — его броня сияла тёмной энергией Бездны, а алые глаза горели, будто выжигая сам воздух. Его крылья вздрогнули, и он ударил снова, разрывая купол с ужасающей точностью.       — Не так быстро! — выкрикнула Сара, прыгая назад, когда лёд рухнул вокруг неё облаком кристаллической пыли.       Она вскинула руки, и живой лёд в её ладонях преобразился, вытягиваясь в десятки тонких хлыстов, которые хлестнули по воздуху, словно змеи. Они устремились к Ка’Зиксу, пытаясь поймать его в ловушку, но он был быстрее — его тело растворилось в фиолетовом шлейфе, и хлысты рассекли лишь пустоту.       — Он как Виктория… но хуже. Его скорость… я не успеваю! — паника сдавила грудь, но Сара заставила себя дышать. Она вспомнила бой с Серас, когда та загнала её в угол, смеясь над её слабостью. Тогда она выжила, потому что нашла лазейку — холод, который замедлил её врага. — Попробуем снова. — нужно было пробовать и пробовать — только так можно было найти слабость врага. Бездействие в подобной битве — это приговор.       — Стихия Льда, Пришествия Ледяной Бури! — выкрикнула она и, набрав побольше воздух в легкие, выпустила мощный порыв. Вокруг взметнулась буря из снега и льда, закручиваясь в вихрь, который заполнил всё поле.       Кристаллы сверкали, отражая тусклый свет Междумирья, и на миг она уловила его — монстра Бездны, чьи крылья блеснули в вихре, когда он рванул к ней.       — Попался! — Сара направила бурю в его сторону, усиливая её, пытаясь засечь гада. — Стихия Льда, Мгновенная Заморозка! — слетело с её губ, когда она ощутила его передвижения. Девушка вытянула рука и сжала её в кулак. В этот момент вихрь вокруг Ка’Зикса стал плотнее, из-за чего его броня стала покрываться ледяной коркой. Сара видела, как он замедлился, его когти застревали в ледяных оковах, а крылья покрывались инеем. Её сердце ёкнуло от надежды — неужели она сможет его удержать?       Но Ка’Зикс был не Викторией. И не Орочимару, чьи планы можно было перехитрить. Он был Бездной — чистой, безжалостной силой. Его броня вспыхнула тёмной энергией, и лёд на его экзо-скелете треснул, рассыпаясь, как хрупкое стекло. Его глаза сузились, и впервые Сара уловила в них нечто большее, чем холодную жажду убийства — лёгкое раздражение, словно она оказалась чуть сложнее, чем он ожидал.       — Смертная… — его голос резанул, как металл по камню, лишённый тепла. — Твой лед ни в какое сравнение не идет с его мощью! — заявил он и рванул вперёд.       — Его? — глаза Аоки округлились от непонимания. Откуда же она могла знать, что этому монстру уже довелось сражаться с их Повелителем…       Мир для Сары превратился в размытую тень. Она успела вскинуть клинок, но удар хищника был слишком силён — лёд разлетелся в её руках, а сама она отлетела назад, врезавшись в скалу. Боль пронзила рёбра, и она сплюнула кровь, чувствуя, как её броня трескается, а силы тают.       — Нет… я не могу… — в этот момент время будто бы остановило свой ход. Зрение Аоки помутилось, но образ Эла снова вспыхнул в голове. Он стоял над поверженным Даркином, его глаза горели не огнём, а чем-то другим — волей, которая ломала законы. — Он сказал… сила — это воля…       — Я… не сдамся! — прохрипела Сара, выпуская мощный импульс из своего тела. Ка’Зикс, который уже занес когтистую лапу для финального удара, был отброшен назад. Его крылья зашевелились, пытаясь сопротивляться ледяным дуновениям ветра.       — Она тратит последние силы… пара секунд и её убью её. — заключил хищник Бездны, блеснув своими кровожадными глазами. Он уже видел это отчаянье в глазах смертных — пусть Аоки и стала бессмертной, однако её действия, её поступки и планы — они все были человеческими.       — Если я не вижу тебя… — её голос был тихим, но твёрдым, — то я заставлю тебя остановиться! — сорвалось с уст, подобно злому року. — Стихия Льда, Техника Ледяного Забвения! — объявило название техники Ледяная Ведьма.       Земля в радиусе ста метров покрылась льдом. Ка’Зикс, справившийся с порывами ледяной энергии, рванул вперед, желая поставить жирную точку в битве. В этот момент перед ним возникла ледяная стена. Хищник попытался её пробить, однако его руку окутали ледяные цепи.       — Ррр! — чудовище зарычала, однако ловушка уже захлопнулась. Еще три появившиеся стены закрыли монстра Бездны внутри ледяной тюрьмы.       — Получилось… — Сара стояла на дрожащих ногах, её глаза, полные слёз, сияли холодным светом, отражая трескающийся лёд тюрьмы, что всё ещё сдерживал Ка’Зикса. Улыбка на её губах была слабой, но тёплой, как последний луч солнца перед закатом. Мито, Катарина, Моргана и… Наруто… они были её семьёй, её смыслом. И ради них она выложилась до конца, даже если это конец её пути.       “Хррр!” — треск льда разорвал тишину, и паутина трещин расползлась по стенам ледяной тюрьмы. Ка’Зикс, напитанный тёмной энергией Бездны, рвался на свободу, его когти сверкали, как лезвия судьбы, а алые очи вспыхнули, как раскалённый металл.       — Твоя воля — ничто, смертная! — прорычал он, его голос резал, как металл, но в нём мелькнула тень раздражения, словно Сара оказалась сложнее, чем он ожидал.       — Может… и так, — прошептала она, её голос дрожал от истощения. Бои с Серас, Орочимару, защита крепости, помощь Альянсу — всё это выжало её досуха. Даже бессмертные устают, и Сара чувствовала, как её предел наступает. Но в этот момент её разум озарила вспышка — образ Эла, стоящего над поверженным Даркином. Его глаза, спокойные, но пылающие волей, что ломала законы мироздания, смотрели прямо на неё.       “Сила — это не лёд и не огонь, Сара. Это то, ради чего ты стоишь. Ради кого ты борешься”, — его голос, глубокий и твёрдый, эхом звучал в её душе, как будто он был здесь, рядом.       — Эл… ты показал мне, что значит воля, — тихо сказала она, сжимая кулаки. Слёзы текли по её щекам, но в груди разгорался слабый, но упрямый жар. — Я не подведу тебя… и не подведу его. — Её мысли устремились к Наруто, мальчишке, которого она учила, хоть и считала себя никудышным наставником. Она вспомнила его улыбку, его веру, что мир можно изменить, его упрямство, которое напоминало ей самого Эла. — Если он Феникс, как и ты, он сожжёт эту систему. Он даст нам свободу.       — Мито-сан, к крепости направляется сущность из Бездны, — прохрипела Сара, коснувшись печати связи на плече. Она прохрипела, но слова звучали твёрдо, как лёд, что всё ещё держался вокруг Ка’Зикса. — Бел’Вет… вероятнее всего, она хочет Книгу Судьбы.       — Все хорошо, Катарина разделается с этой тварью, — ответила Мито, её голос дрожал от напряжения битвы. — Сара, ты цела? Ответь!       — Прости меня… мама, — прошептала Сара, слёзы застилали её взглядю.       — Сара? Сара! Что со связью? Прием! Сара? Меня слышно? — голос Мито с другой стороны быстро затих, оставляя Аоки наедине с монстром.       — Прости, что я такая слабая… — Она не смогла договорить, связь оборвалась — тлеющие угли остатков энергии угасли. Но её губы всё ещё шевелились, произнося слова, которые никто не услышит. — Катарина-сама, Моргана-сама… спасибо, что дали мне этот мир. Наруто… ты был лучшим учеником, чем я могла мечтать. Сожги всё, как он… как Эл.       Ледяная тюрьма треснула с оглушительным грохотом, и Ка’Зикс вырвался, его крылья вспыхнули фиолетовым, как молния Бел’Вет, что скрылась за горизонтом. Его когти — пять острых лезвий — устремились к Саре, и время, казалось, замерло. Она закрыла глаза, но в этот миг её разум озарился ещё одним видением: Эл, окружённый пламенем, протягивал руку к Наруто, чьи глаза пылали тем же огнём, что и у него.       — Вы двое — наш ответ системе, — шептал его голос, и Сара почувствовала, как её сердце бьётся в унисон с этим пламенем. — Наруто… твой огонь уже горит, я знаю, — улыбка расцвела на её губах, мягкая, но полная надежды. — Стань его Фениксом.       Но в этот момент воздух дрогнул. Небо над ними озарилось алым отблеском, как будто само Междумирье ответило на её слова. Ка’Зикс застыл, его когти остановились в сантиметре от её груди, и его глаза сузились, глядя куда-то вдаль. — Этот огонь… опять он, — прорычал он, и в его голосе мелькнула тень страха, как будто память о прошлом поражении вспыхнула в его разуме. Он шагнул к ней, но алый свет заставил его когти дрогнуть. Хищник отпрыгнул назад и зарычал, чувствуя на себе внимания страшного ока… внимание, которое было сигналом о страшных последствиях.       Сара открыла глаза, почувствовав жар, как будто чей-то взгляд, знакомый и пугающий, пронзил пустоту. Её дыхание сбилось. — Эл? Наруто? — Она не знала, но этот свет был живым, пульсирующим, как сердце Феникса. Её тело подкосилось, и она рухнула на холодную землю. Пустота сомкнулась над ней, как холодная волна       Последнее, что она услышала, был чертовски знакомый голос: — Вот же упрямая девчонка! Полезла на чудовище, и даже не подумала! — раздраженный голос Верховный Жрицы раздался где-то над ухом.