Глава 288

“Сильнейший падает первым, ибо судьба не терпит тех, кто дерзает переписать её законы.”

      — Итачи! — крик Эш разорвал воздух, резкий, как треск льда под ударом молота. Её пальцы, истерзанные до крови, двигались с бешеной скоростью, повинуясь Истинному Льду. Кровь застывала в воздухе, рассыпаясь ледяной пылью. — Не сейчас! — Где-то на краю сознания, за гулом битвы, мелькнула тень тревоги — словно само Междумирье затаило дыхание, но Эш, поглощённая сражением, отмахнулась от неё.       — Понял! — голос Итачи был твёрд, но в нём сквозила тень напряжения. Он молниеносно перекатился в сторону, его движения — отточенный танец шиноби, граничащий с инстинктом. Щит Ято, чёрный, как ночь, и пульсирующий духовной энергией, взметнулся перед ним. Вонзив копьё в землю с глухим ударом, Учиха закрепил позицию, мышцы напряглись, а глаза Изумрудной Луны вспыхнули, улавливая каждую деталь надвигающейся угрозы.       “Прррр!” — из пасти Морагоса хлынул поток гнили, словно само Междумирье изрыгало свою ненависть. Жёлто-зелёная жижа, искрящаяся ядовитыми испарениями, устремилась к Итачи с режущим свистом.       — Сгинь, смертный! — проскрежетал Морагос, его голос был как хруст костей, пропитанный презрением.       Она ударила в щит Ято, разбиваясь о его поверхность с шипением, как лава, встретившая ледяной барьер. Тёмные прожилки на щите запульсировали, поглощая часть энергии, но давление было чудовищным.       — Чёрт… — Итачи стиснул зубы, его лицо покрылось бисеринками пота, стекающими по вискам. Руки, сжимавшие копьё, дрожали, вены вздулись, словно готовые лопнуть. Он буквально врос в щит, прижавшись к нему всем телом, чтобы выдержать натиск. Его глаза, горящие малахитовым блеском, видели всё: ядовитый поток, пронизанный чёрными сгустками, был не просто кислотой — он нёс в себе саму суть разрушения, способную растворить не только плоть, но и душу.       “Шррр!” — несколько капель гнили, уклонившихся от щита, упали на землю. Почва под ними зашипела, как живое существо, и начала плавиться, превращаясь в чёрную, дымящуюся жижу. Морагос оскалился, изумрудные огни вспыхнули. ‘Чума поглотит твою душу ’       Вокруг распространился удушливый смрад — смесь гниения и серы, от которого лёгкие сжимались, а глаза слезились. Это была не просто кислота — это была воплощённая смерть, созданная Морагосом, чьи глаза горели жёлтым пламенем, полным презрения к смертным.       — Ты не пройдешь! — выдавил сквозь сомкнутые челюсти Учиха. Он стиснул покрепче копьё, а его глаза вспыхнули.       Эш стояла за спиной Итачи, сжимая кулаки до хруста костей. Дыхание вырывалось ледяным паром, а лук Даркина в её руках рычал, будто голодный зверь. Тёмные прожилки на древке пульсировали, жаждая крови. Эш стиснула зубы — она знала: одно неверное движение, и ядовитый поток Морагоса, шипящий перед щитом Итачи, поглотит их всех, оставив лишь дымящиеся кости.       — Хм… — Эш выдохнула, её глаза сузились, а изодранные пальцы мгновенно натянули тетиву лука. Сила Истинного Льда закружилась вокруг неё, словно вихрь из тысяч ледяных клинков, и сконденсировалась в стрелу, сияющую холодным, голубым светом. Она не надеялась остановить Всадника Чумы, но должна была хотя бы ослабить его давление на Итачи, чья фигура дрожала под натиском яда. Однако в этот момент по спине Эш пробежал холод, не связанный с её силой — инстинкт Проклятой закричал об опасности. — Какие же они быстрые… — процедила она, стиснув зубы так, что челюсть свело судорогой.       В мгновение ока Тоору развернулась на кончиках пальцев, её движения были подобны танцу ветра, лёгкому и смертоносному. Она резко присела, приняв низкую, устойчивую стойку, впиваясь сапогами в землю, словно корни древнего древа. Мышцы напряглись, а лук Даркина в её руках запел, готовясь встретить угрозу.       “Трррр!” — оглушительный скрежет разорвал пространство, будто само Междумирье треснуло под ударом. Яркие искры, словно звёзды, сорвавшиеся с небес, разлетелись во все стороны, когда когти Астериса столкнулись с древком лука Эш.       — Твоя душа — мой пир! — прогремел Астерис своим ядовитым голосом.       Земля под ногами Проклятой вздрогнула и просела, образуя паутину трещин от чудовищного давления. Воздух стал тяжёлым, пропитанным аурой голода, что иссушала всё живое.       — Слишком… сильный… — выдохнула Эш, её голос дрожал от напряжения. Вены на её руках вздулись, словно канаты, готовые лопнуть, а мышцы, пропитанные жидким льдом Истинного Льда, скрипели, балансируя на грани разрыва. Эта сила, текущая в её жилах, даровала сверхчеловеческую гибкость и мощь, выводя тело за пределы смертных возможностей, но даже она бледнела перед мощью Астериса. Его когти, чёрные, как бездонная пропасть, и искрящиеся голодной энергией, давили на лук с такой силой, что древко начало трещать, а ледяная аура Эш мерцала, угрожая погаснуть.       — Я сожру тебя! — голос Астериса был не просто звуком — это был хор тысяч агонизирующих душ, кричащих в унисон, раздирающий разум. Его вывихнутая челюсть, растянутая до неестественных пределов, шевельнулась, обнажая бездонную пасть, в которой клубилась тьма. Эш почувствовала, как эта глотка засасывает её — не только её тело, но и саму душу. На каком-то ином уровне существования, доступном лишь Проклятым, она ощутила, как её сущность начинает растворяться, словно песок, уносимый в чёрную воронку. Её сердце заколотилось, а Изумрудная Луна в глазах вспыхнула ярче, отчаянно цепляясь за реальность.       — Не позволю! Никому не дозволено жрать меня! — голос Эш сорвался в яростный рык, словно внутри неё взорвался давно дремавший вулкан. Её душа, пропитанная силой Проклятья, взвыла, сотрясая саму реальность. Капилляры в глазах лопнули, заливая белки кровавым багрянцем, а челюсть сжалась с такой силой, что зубы заскрипели, угрожая расколоться. Где-то в глубине её сознания мелькнул образ — мальчик с чёрными глазами, идущий по небесам, но бой заглушил видение. Сейчас было совершенно не до него, да и в этот момент в ней вспыхнуло давно позабытое чувство — уязвимость, пробившее броню её ледяной решимости, как раскалённый клинок.       Впервые за двадцать лет Эш ощутила себя слабой. Двадцать лет назад, в тот злополучный день, её мир рухнул: жених, чья улыбка была её солнцем, и нерождённый ребёнок, чьё сердцебиение она чувствовала под своим, были вырваны из её жизни. Их кровь, алая, как цветы на её свадебном платье, пропитала землю, а крики боли до сих пор эхом звучали в её кошмарах. Тогда она стала Проклятой, заключив сделку не с Дьяволом, а с чем-то гораздо-гораздо хуже, но даже эта сила не защитила её от страха, что вновь пробудился перед бездонной пастью Астериса.       — Эта сила? — аура Всадника Голода дрогнула, словно тень, задетая лучом света. На долю секунды его глаза, горящие жёлтым пламенем тысяч пожранных душ, сузились, а движения замедлились. Этого мгновения хватило, чтобы переломить ход боя. — “Но даже ты не остановишь Его волю!” — выдавил он. Его взгляд метнулся к небесам, словно предчувствуя неизбежное.       — Аааа! — Эш издала пронзительный вопль, в котором смешались ярость, боль и непреклонная воля. С невероятным усилием, напрягая каждый мускул, пропитанный жидким льдом, она оттолкнула когтистую лапу Астериса в сторону. Древко лука Даркина затрещало, но выдержало, а её пальцы, покрытые коркой крови и льда, молниеносно натянули тетиву. Сила Истинного Льда закружилась вокруг неё, как снежная буря, формируя стрелу, чьи неровные края сияли, словно осколки звёзд. — Я заморожу тебя! — зарычала Эш, её голос дрожал от гнева, а Изумрудная Луна в глазах закружилась с бешеной скоростью. Окружность зрачков начала искажаться, её края заострялись, превращаясь в подобие Лотоса — символа настоящих изменений.       Ледяная стрела сорвалась с тетивы с оглушительным свистом, пронзая воздух, пропитанный смрадом голода. Она вонзилась в руку Астериса, и в тот же момент его конечность покрылась слоем искрящегося льда, распространяющегося, как живая зараза. Всадник Голода взревел, его голос — рой отчаявшихся душ — сотряс землю, заставляя трещины под ногами Эш углубляться.       — Эта Проклятая… не обычная! — прорычал Астерис, его вывихнутая челюсть шевельнулась, обнажая бездонную глотку, в которой клубилась тьма. — Если бы я поглотил её душу, она обратила бы меня в ледяной осколок! — Он вытянул руки вперёд, пытаясь разорвать ледяные оковы, но кристаллы Истинного Льда продолжали расти, сковывая его движения. Его глаза вспыхнули ярче, но в них мелькнула тень сомнения — впервые за века Всадник Рагнарёка ощутил угрозу от смертной.       — Я не оставлю и кусочка от тебя! — сорвалось с уст Эш, пальцы которой не переставали двигаться. Тетива лука натягивалась и отпускалась с безумной скоростью. Ледяные стрелы кое-как успевали формироваться, отправляясь в Астериса.       — Какого черта эта девчонка обладает силой Порядка?! — Всадник Голода зарычал, не понимая, как такое возможно… не понимая, потому что Хаос и Порядок — две первородные силы, которыми даже они, бессмертные сущности, не смогли овладеть.       Очередная ледяная стрела, сияющая, словно осколок зимней звезды, с пронзительным свистом вонзилась в голову Астериса. Всадник Голода замер, его тело охватил стремительный вихрь Истинного Льда, превращая его в колоссальную глыбу, искрящуюся в тусклом свете Междумирья. Кристаллы, словно живые, опутали его, сковывая каждую частицу его божественной сущности. Но победа была далека — Эш чувствовала это каждой клеткой своего израненного тела.       Её руки, дрожащие от истощения, едва удерживали лук Даркина. Кровь, хлещущая из изодранных кончиков пальцев, заливала древко, превращая его в скользкое месиво. Лук, напитанный её болью и гневом, казался неподъёмным, словно само Междумирье давило на неё.       — Нет… — глаза Эш распахнулись в панике, когда оружие вырвалось из её хватки, падая с глухим стуком на потрескавшуюся землю. Она рванулась вперёд, пытаясь поймать его, но тело, измождённое чудовищной перегрузкой, предало её. Колени подкосились, и Проклятая рухнула на одно колено, её дыхание вырывалось хриплыми, рваными глотками. — Мои руки… — прошептала она, её голос дрожал от ужаса и ярости. Взгляд упал на пальцы: сквозь кровавую пелену, смешанную с ледяной коркой, проступали белые кости, обнажённые, словно у мертвеца.       Истинный Лёд, даровавший ей силу, пытался затянуть раны, защитить её, однако его использование ломало что-то внутри Тоору... Изменяло, превращая в кого-то другое, и это пугало Проклятую… пугало, потому что такой силой не обладали другие Проклятые.       Но Эш не позволила отчаянию взять верх. Её взгляд, пылающий Изумрудным Лотосом, устремился к глыбе, в которой был заточён Астерис. По ледяной тюрьме поползли трещины, тонкие, как паутина, но с каждой секундой они ширились, излучая зловещую энергию. Всадник Голода, чья аура сотрясала пространство, вырывался наружу, его голодная сущность рвалась пожрать всё живое. Земля под глыбой дрожала, а воздух наполнился низким гулом, будто тысячи голосов шептали о неизбежной гибели.       — Я добью его, — прорычала Эш с непреклонной решимостью. Прикусив губу до крови, она подняла дрожащую руку, игнорируя боль, что пронзала её, словно раскалённые иглы.       В этот момент все капли её крови, замёрзшие в алые кристаллы под действием Истинного Льда, замерли в воздухе, словно подчиняясь её воле. Тысячи крошечных осколков, искрящихся, как звёзды в ночном небе, закружились в вихре, их острые грани отражали свет Изумрудного Лотоса в её глазах.       — Сдохни… — прошептала Эш одними губами, её голос был тих, но полон такой ненависти, что само Междумирье, казалось, содрогнулось. В одно мгновение кристаллы, подобно смертоносной лавине, устремились к Астерису с чудовищной скоростью. Они врезались в глыбу, разрывая её на части с оглушительным треском. Каждый осколок, пропитанный силой Истинного Льда, вгрызался в тело Всадника, замораживая его сущность. Лёд распространялся, как чума, сковывая его когти, пасть и глаза, что всё ещё горели жёлтым пламенем ненависти.       — Рааар! — Астерис взревел. Это был нечеловеческий рёв, в котором смешались крики пожранных душ и ярость божества. Его аура вспыхнула, пытаясь растопить лёд, но кристаллы Эш были неумолимы. Они пронзали его, словно копья, оставляя за собой шлейфы морозного пара. Эш, стоя на колене, тяжело дышала, её тело дрожало, а кровь капала на землю, но её взгляд не отрывался от врага. В её памяти вспыхнули лица жениха и ребёнка, чья смерть сделала её Проклятой. Эта боль, этот гнев стали её силой, её последним бастионом против чудовища, способного поглощать целые миры.       — Я… проигрываю? — голос Эш дрогнул, а в её глазах, пылающих Изумрудным Лотосом, промелькнуло горькое осознание. Она выкладывала всю силу своей души, направляя Истинный Лёд на Астериса, но её сила, подобно снежной буре, теряла мощь перед его божественной стойкостью. Истинный Лёд, её верный союзник, был создан для подавления и сковывания, а не для уничтожения таких врагов, чья сущность брала силы извне....       Каждый кристалл, что она посылала, растворялся в ауре Всадника Голода, словно звёзды, гаснущие в чёрной дыре. Её тело дрожало, кровь сочилась из израненных пальцев, а сердце колотилось, будто готово было разорваться.       — Эш! Приди в себя, Эш! — резкий мужской голос прорезал гул битвы, словно клинок. Тоору медленно повернула голову. Её взгляд, затуманенный болью и усталостью, встретился с глазами Итачи. Его фигура, окружённая алым сиянием Сусано, возвышалась над полем боя, словно воплощение несгибаемой воли. Огромный щит Ято, усиленный энергией души, вырос до исполинских размеров, отражая ядовитый поток Морагоса с шипением и искрами. Итачи, стиснув зубы, шагнул ближе, его лицо было покрыто потом, но глаза горели решимостью. — Я могу прикончить его, но мне нужно время на подготовку техники! — выкрикнул он. Эти слова были наполнены твердостью, несмотря на давление, что грозило сокрушить его защиту.       — Я… — Эш замерла, её разум на мгновение помутился от истощения. Но тут же раздался зловещий треск — лёд, сковывающий Астериса, начал лопаться, как хрупкое стекло. Этот звук, словно удар молота по её сердцу, вернул её к реальности. — Я поняла! — выдохнула она, её голос дрожал, но в нём вспыхнула искра надежды.       По её руку пробежался импульс холода — тонкая корочка льда покрыла страшные рана, давая время для продолжения схватки. Сложив окровавленные руки, она стиснула их с такой силой, что кости хрустнули.       — Стихия Льда: Ледяной Щит! — сорвался с её уст крик, в котором уже не было эмоций — лишь холодный расчет. Эш чувствовала, как последние капли энергии вытягиваются из её души.       “Шррр!” — тысячи алых кристаллов, пропитанных Истинным Льдом, замерли в воздухе, прекратив обстрел Астериса. Кристаллы рванулись к ней, как стая голодных птиц, закружившись в вихре перед ядовитым потоком Морагоса. Осколки, искрящиеся, как звёзды, начали сплетаться в мозаику, формируя массивный ледяной щит. Его поверхность, гладкая и сияющая, отражала зелёно-жёлтую гниль, что шипела и пузырилась при соприкосновении. Щит дрожал под натиском, но держался, словно воплощение воли Эш.       На губах Итачи мелькнула мимолётная ухмылка — теперь он мог сосредоточиться на атаке. Его Сусано, пылающее алым пламенем, взревело, сотрясая землю.       — Стихия Инферно: Ясака Магатама! — произнёс Учиха, чей голос был подобен раскату грома. В его руке воина материализовалась огромная сфера, окутанная чёрным пламенем, что поглощало свет вокруг. Энергия души, вплетённая в технику, заставляла воздух дрожать, а пространство искажаться. Сусано метнуло сферу с оглушительным рёвом, и она понеслась к Астерису, оставляя за собой шлейф тьмы и жара.       — Не позволю! — взревел Астерис, его голос — хор тысяч агонизирующих душ — разорвал пространство. Ледяная тюрьма, сковывающая его голову, разлетелась на осколки, как хрусталь под ударом молота. Его когти, чёрные и дымящиеся, рванулись вперёд, пытаясь разорвать оковы, но время ускользало.       Чёрная сфера Ясака Магатама, пылающая инфернальным огнём, настигла его, врезавшись в грудь с сокрушительной силой. Взрыв чёрного пламени озарил поле боя, и земля содрогнулась, словно само Междумирье оплакивало рану, нанесённую Всаднику.       Эш, стоя на колене, тяжело дышала, её ледяной щит трещал под напором яда Морагоса. Кровь падала на землю, замерзая в алые кристаллы, а её взгляд был прикован к поднявшейся завесе из пыли и грязи.       — Не может быть! — крик Лемуриса разорвал гнетущую тишину поля боя, пропитанного смрадом гнили и пепла. Его голос, обычно холодный, как могильный камень, дрогнул от неверия. Он резко прекратил атаку, отскакивая от Мито с нечеловеческой скоростью, его чёрный плащ развевался, словно крылья ворона. —Астерис пал?! Проклятые… вы совершили страшную ошибку! — прошипел он, его белые глаза вспыхнули яростью, но тут же метнулись к небесам, где сгущались тени.       Калифир отпрянул назад, отброшенный яростным ударом Узумаки. Её алебарда, пылающая алым сиянием Даркина, пела в её руках, и оружие, словно живое, упивалось хаосом битвы. Тёмные жилы на древке пульсировали, жадно впитывая энергию разрушения, а глаза Мито горели Изумрудным Лотосом, отражая её непревзойдённую мощь.       — Твоя сила — ничто перед концом, Проклятая! — рявкнул Калифир, его голос гудел, как раскаты грома, но в нём мелькнула тень неуверенности, когда он взглянул вверх.       — Минус один… — губы Мито изогнулись в жестоком, почти зверином оскале, обнажая зубы. Она сражалась сразу с двумя Всадниками Рагнарёка, и не просто держалась — она постепенно начинала доминировать. Лидер Черной Руки, закалённая в боях с Левиафаном и Аббадоном, достигла нового уровня силы, где её мастерство и Проклятье слились в ужасающее единство. Её движения были подобны танцу смерти: каждый взмах алебарды рассекал воздух с гулом, а Даркин в оружии ревел, требуя больше крови.       Теперь Эш, которая некоторое время назад была равна ей по силе, осталась где-то позади… Потому что она не получила такой же толчок для развития, как и Узумаки.       — Кхе-кхе! — Морагос, Всадник Чумы, резко закашлялся, его костлявая фигура содрогнулась, словно само Междумирье отвергало его присутствие. В провалах его черепа, где зияли пустые глазницы, вспыхнули изумрудные огни, мерцающие, как болотные фонари. Он отступил, его ядовитый поток ослаб, давая ему мгновение для восстановления. — Ваша победа — лишь отсрочка… — прохрипел он, как и братья, почувствовав нечто важное.       В этот момент воздух сгустился, пропитанный неосязаемой тяжестью. Все почувствовали это — Проклятые, Всадники, даже сама земля задрожала, словно оплакивая невозможное. То, что казалось немыслимым в начале битвы, стало реальностью.       Пыль, поднятая взрывом, медленно оседала, обнажая картину апокалиптического разрушения. В центре исполинского кратера, чьи края дымились и искрились, лежали обугленные останки Астериса. Его некогда грозная фигура, чья пасть пожирала души, превратилась в чёрные угли, тлеющие под пепельным небом Междумирья.       Итачи, стоявший у края кратера, тяжело дышал, его Сусано, всё ещё пылающее алым, медленно угасало. Он вложил в Ясака Магатама всю энергию своей души, не жалея ничего. Чёрное пламя, усиленное Проклятьем, продолжало лизать края кратера, словно голодный зверь, не желая отпускать свою добычу. Душа Астериса, тысячелетняя и неуязвимая, была выжжена этим огнём, оставив лишь пустую оболочку, чьи когти всё ещё сжимали воздух в предсмертной агонии.       — Внимание, Проклятые! — голос Мито, подобный раскату грома, разорвал зловещую тишину поля боя, пропитанного пеплом и кровью. — Мы можем их победить! — взревела Узумаки, её слова пылали яростной уверенностью, а глаза, пылающие Изумрудным Лотосом, сияли неукротимой волей.       Впервые за последние минуты она почувствовала такое воодушевление — потеря связь с Сарой сильно сказалась на её моральном состоянии. Она, конечно, уже сообщила об опасности Катарине, однако внутри Узумаки все равно закрались некоторые сомнения — как-никак, судьба Сары оставалась под вопросом, хотя Дю Кюто сообщила, что в тех местах должна быть Моргана.       Лидер Черной Руки не могла скрыть ликования: там, где пал Астерис, обугленный чёрным пламенем Итачи, падут и остальные. Таков был закон битвы Проклятых — неумолимый, как сама судьба, неподвластный даже Всадникам Рагнарёка.       В её голове молнией пронеслась мысль: “Убьём Лемуриса, Калифира и Морагоса, а затем продержимся до пробуждения Наруто и возвращения Эла. Бездна? Мы справимся!”       Сжимая алебарду, чей Даркин ревел от жажды крови, Мито сорвалась вперёд, устремившись к Лемурису. Его гибель, как лидера Всадников, станет сокрушительным ударом для врагов.       Победа казалась осязаемой. Падение Астериса было ключевым шагом, и теперь Черная Рука стояла на пороге триумфа: предотвращение Рагнарёка, победа над Бездной, освобождение от оков Творца и Мироздания. Свобода — их конечная цель — была в одном шаге. Мито, чьи движения были подобны вихрю, рассекала воздух алебардой, её аура сияла, как алый пожар, обещающий сжечь всё на своём пути.       — Мито! Стой! — отчаянный крик Эш разорвал пространство, словно лезвие, прорезающее ткань реальности. Она не увидела, а почувствовала — дар предвидения… Проклятье показало ей кошмарную картину будущего. Перед глазами мелькнули образы: кровь, треснувшее небо, падающее тело. Эш рванулась вперёд, её голос дрожал от ужаса, но слова не успели достичь Узумаки.       — Что? — Мито замерла, её алебарда застыла в воздухе. Пространство перед ней треснуло с оглушительным хрустом, словно само Междумирье раскололось под невидимым ударом. Мир закружился в вихре света и тьмы, её глаза расширились, но разум не успел осознать происходящего.       В следующий миг её тело, лишённое жизни, рухнуло, как подкошенное дерево, вонзившись в землю с глухим ударом. Голова Мито, всё ещё хранящая яростное выражение, прокатилась по выжженной почве, оставляя за собой кровавый шлейф. Алые брызги разлетелись, орошая пепел, а её алебарда, выпав из рук, издала низкий, скорбный стон, словно Даркин оплакивал свою хозяйку.       — Он здесь… Судья всех миров,— прошипел Лемурис, его голос дрожал от благоговения.       — Прости нас, Творец! — прогремел Калифир, его громовой тон сменился покорностью.       — Мы лишь исполняли твою волю… — прохрипел Морагос, его изумрудные огни потускнели.       Их головы склонились, словно перед судьёй, чья воля сотворила их самих.       — Как такое возможно? — губы Итачи зашевелились сами по себе, а по лицу заструился холодный пот. Мито была сильнейший из них — она сделала значительный рывок в силе, и они не успели нагнать её… А кто-то не просто победил Узумаки в бою… Кто-то убил её так быстро, что она даже не успела понять это. Это непроизвольно вызывало трепет на душе парня.       — Творец… — глаза Эш распахнулись, а все тело задрожало от ужаса… Её Проклятое око впилось в фигуру, что приближалась к ним… фигуру существа, которое стояло над сильнейшими бессмертными всех миров. Её веки задрожали, потому что она пропустила его приход… пропустила из-за концентрации на сражении с Астерисем.       — Довольно игр… — раздался голос, холодный и тяжёлый, как надгробная плита. С небес, шагая по воздуху, словно по невидимым ступеням, медленно спускался мальчик. Его сгорбленная фигура, хрупкая на вид, излучала ауру, что заставляла пространство дрожать. Длинные тени тянулись за ним, будто само Междумирье склонялось перед его волей. Руки, сложенные за спиной в замок, и тяжёлый взгляд, в котором не было ни капли эмоций, делали его похожим на воплощение конца. Его глаза, чёрные, как бездонная пропасть, впитывали свет, а каждый шаг отдавался в груди Проклятых, как удар колокола, возвещающего гибель.