Глава 293

"В пламени борьбы рождается надежда, но лишь жертва зажигает звёзды в ночи отчаяния."

      — Цунаде-сан… — хрипло вырвалось из горла Минато. Его голос дрожал, как треснувший колокол. Тело Проклятого содрогнулось, будто само пространство сжалось вокруг него. Его глаза, пылающие Изумрудной Луной, распахнулись в неверии, отражая кошмар, что развернулся перед ним. Из спины Цунаде, словно чёрные клыки, торчали две когтистые лапы, их хитиновые края пульсировали тёмной энергией, испуская зловещий, низкий гул.       “Хррр!” — когти рванулись в стороны, и тело Пятой разорвалось пополам с ужасающим хрустом, будто мир сам раскололся. Фонтан алой крови взметнулся к небу, окрашивая пепельное марево в багровые тона, а капли, падая, шипели на раскалённой земле.       Верхняя половина Цунаде рухнула с глухим стуком, её лицо, застывшее в маске ужаса и непонимания, оказалось прямо перед Минато. Её глаза, ещё мгновение назад горевшие надеждой, теперь тускнели, как гаснущие звёзды, и этот взгляд разрезал сердце Четвёртого острее любого клинка.       — Как… — Изумрудная Луна в глазах Намикадзе завертелась с безумной скоростью, пытаясь запечатлеть невозможное. Слёзы хлынули по его щекам, смешиваясь с кровью, что брызнула на лицо, окрашивая их в бордовый. — Мы же… почти победили, — прошептал он. Голос надломился, а внутри что-то треснуло — не кости, не мышцы, а сама его вера, крошась под тяжестью утраты. Он не мог отвести взгляд от Цунаде, от её лица, где ещё теплилась искра жизни, угасшая с каждым ударом сердца.       — Жалкие букашки, недостойные взгляда моей Госпожи, — раздался голос, холодный и стрекочущий, словно рой насекомых заговорил в унисон. Он вырвал Минато из оцепенения, заставив поднять голову. Перед ним стояло существо, чья фигура на миг показалась человеческой — стройное тело, покрытое чёрно-фиолетовым хитином, что переливался, как нефть под звёздами. Но иллюзия человечности рухнула: фасеточные глаза, пылающие алым, смотрели с презрением, а пасть, усеянная игольчатыми зубами, издавала тот же стрекочущий звук. Две когтистые лапы, всё ещё испачканные кровью Цунаде, подрагивали, словно наслаждаясь её теплом.       — Муравей? — вырвалось у Минато. Разум Четвертого отказывался принять чуждую форму врага, ведь она по всем законам природы была неправильной, аномальной… противоестественной. Но уже через миг его глаза вспыхнули яростью. Зелёные искры генома скорости забегали по телу, как молнии. — Я раздавлю тебя! — взревел он, и мир вокруг смазался: Четвёртый рванулся вперёд, его кулак, окутанный чёрной духовной энергией, нёсся к существу с такой скоростью, что воздух завизжал, разрываясь.       — Раздавишь? — Ка’Зикс склонил голову, а его фасеточные глаза сверкнули холодным презрением. Чёрная лапа, острая, как коса, взметнулась с обманчивой лёгкостью, встречая удар Минато. — Лишь Король способен на такие речи! — прошипело существо, и его когти рассекли воздух, оставляя за собой тёмный шлейф, что искажал реальность.       — Что?! — Вспышка боли пронзила Минато, как раскалённый клинок. Его правая рука, ещё миг назад готовая сокрушить врага, разлетелась в кровавый вихрь, куски плоти и костей брызнули на землю, шипя в лужах багровой крови. — Моя сила… бесполезна? — зрачки Намикадзе сузились до булавочных головок, а тело содрогнулось от шока.       Он смотрел на обрубок, из которого хлестала кровь, и в его глазах, где Изумрудная Луна всё ещё вращалась, отразилась тень ужаса. Его сердце билось в такт с болью, а разум кричал, что всё потеряно — Цунаде, Альянс, их борьба.       Ка’Зикс, возвышаясь над полем боя, не медлил. Его вторая лапа рванулась к груди Четвёртого с ужасающей скоростью, целясь в сердце — хрупкий сосуд жизни, который он намеревался раздавить.       — Аменотеджикара! — холодный голос прорезал хаос сражения. Мир перед Минато сжался, пространство искривилось, словно ткань реальности смялась в кулаке бога. Его тело рванулось в сторону, а знакомое ощущение, как вспышка молнии, пронзило каждую клетку.       — Техника телепортации! — выдохнул Намикадзе, не нуждаясь в анализе. Он почувствовал это — вихрь пространства, что вырвал его из когтей смерти.       “Кррр!” — Его взгляд метнулся в сторону, туда, где яростный скрежет металла разорвал воздух. Искры, яркие, как звёзды, разлетались во все стороны, рождаясь от столкновения катаны, по которой змеились фиолетовые молнии, и чёрных когтей, что сияли зловещим светом Бездны.       — Зараза, силён… — прошипел Саске через стиснутые с такой силой зубы, что скулы побелели. Его ноги, погрузившиеся в землю по колено, дрожали под чудовищным давлением. Руки, сжимавшие катану, напряглись до предела, вены вздулись, а мышцы грозили порваться. Риннеган в его левом глазу пылал фиолетовым, а Мангекьё в правом — алым, но даже их божественная мощь гнулась под натиском Ка’Зикса, чья аура, словно чёрная буря, сдавливала сам воздух.       — Бессмертный? — фасеточные глаза Ка’Зикса вспыхнули алым любопытством, их тысячи граней отражали Саске, как добычу в паутине. Его стрекочущий голос, похожий на рой разъярённых ос, прорезал пространство. — Нет… всего лишь букашка, — фыркнул он, уловив истощённые запасы чакры в теле Учихи. Его когти, всё ещё сцепленные с катаной, напряглись, и давление удвоилось, заставив землю под Саске треснуть, как хрупкое стекло.       — Аматерасу! — выкрикнул Саске, чей голос практически сорвался от напряжения. Из правого глаза хлынула кровь, а Мангекьё запылал, испуская потоки чакры, что превратились в чёрное пламя, неугасимое и всепожирающее. Огонь, подобный дыханию демона, охватил Ка’Зикса.       Его хитин зашипел, окутанный тьмой, что пожирала даже свет. Но алые глаза монстра продолжали сиять, будучи полностью непроницаемыми. Мышцы чудовища, вздувшиеся, как чёрные канаты, напряглись ещё сильнее. Давление на Саске выросло, катана задрожала, а его кости хрустнули, угрожая сломаться.       — Ему… плевать?! — прохрипел Учиха, его лицо исказилось от шока, а кровь из глаза стекала по щеке, смешиваясь с пеплом.       — Хех! — Ка’Зикс, объятый чёрным пламенем, издал стрекочущий смешок, его когти двинулись, готовясь раздавить Саске, как насекомое.       Но в этот миг воздух разорвал яростный рёв: — Расенган! — Минато, стряхнув оцепенение, вскинул левую руку, единственную уцелевшую. Голубой вихрь духовной энергии, вращающийся с немыслимой скоростью, вспыхнул в его ладони, испуская сияние, что разогнало тени Бездны.       Шар, подобный миниатюрной звезде, врезался в бок Ка’Зикса с оглушительным грохотом, отбрасывая монстра на десяток метров. Земля вздыбилась, разломы побежали от точки удара, а чёрное пламя Аматерасу закружилось в вихре, освещая поле боя призрачным светом.       — Черт, я даже не ранил его… — сжав кулак, прошептал Минато. Изумрудная Луна в его глазах вращалась с лихорадочной скоростью, запечатлевая каждый миг удара в мельчайших деталях, будто время замедлилось. Трещины, что побежали по хитиновой броне Ка’Зикса, были тонкими, как паутина, и исчезали, словно насмешка Бездны. Удар Расенгана, полный духовной мощи, оказался лишь царапиной на этом монстре. — Ты как? — Четвёртый бросил взгляд на Саске, чья фигура, опирающаяся на катану, дрожала от боли и истощения.       — Жить буду… — прохрипел Учиха. Кровь стекала из уголка его рта, а грудь, где сломанные рёбра впивались в лёгкие, тяжело вздымалась. — Мне нужно время… чтобы вернуться в строй, — выдавил он, пытаясь шагнуть вперёд, но ноги подкосились, и он рухнул на колено. Риннеган в его глазу тускнел, но полубожественная регенерация уже запускалась: тонкие нити чакры, словно золотые искры, мерцали под кожей, медленно сращивая кости. Время — вот чего ему не хватало.       — Я тебя понял. — Минато кивнул, не смея отвести взгляд от противника. Ка’Зикс медленно поднялся на ноги. Всполохи тёмной энергии, похожие на чёрные молнии, пробегали по его телу, и трещины на броне затягивались с отвратительным хрустом, будто плоть срасталась сама с собой. — Этот муравей… быстрее молнии, сильнее Хвостатых, регенерирует получше джинчурики. Он отнял мою руку, несмотря на духовную броню, — думал Минато, его Изумрудная Луна вращалась, анализируя каждую деталь. — В одиночку я не справлюсь. Но если мы ударим вместе — Саске, Такаши, Гай, Ооноки… у нас есть шанс. Нужно выиграть время, пока остальные освободятся, а Саске восстановится. Я должен… — Его мысли оборвал внезапный крик, раздавшийся неподалёку.       — Дааа! Получилось! — голос Такаши, полный яростного триумфа, разорвал пепельное марево. В его руке, окружённой искрами молний, билось чёрное сердце, пульсирующее тёмной энергией, словно живое. Оно испускало зловещий гул, а из него вытекала угольная жижа, шипя на земле. Противник Такаши, тот самый огненный воин с чёрными венами, рухнул на колени.       — Не медли! — рявкнул Ооноки, его старческий голос дрожал от напряжения. Цучикаге завис в воздухе, его руки всё ещё светились от техники Пыли, а глаза метались к поверженному врагу, который, несмотря на отсутствие сердца, начал подниматься. Чёрные нити, извиваясь, как змеи, тянулись из его груди, пытаясь восстановить утраченное. — Уничтожь его, сейчас же! — потребовал лидер Камня, прекрасно понимая, что даже расширенный геном Пыли способен лишь задержать это существо, но не убить.       — Да, да! — отозвался Такаши. Его кулак, окружённый молниями, сжался с хрустом, а затем он нанес удар, вдавливая сердце в землю, и с яростным рёвом молнии разорвали его на части.       Враг, успевший сделать шаг, замер. Его горящие глаза вспыхнули напоследок, и, к изумлению Такаши, он улыбнулся — жуткой, почти дружелюбной улыбкой, и махнул рукой, будто прощаясь с товарищами. Затем его тело рассыпалось в чёрный пепел, унесённый ветром.       — Странный… — пробормотал наследник Райкаге, будучи недовольным таким… человеческим поведением, однако мигом позже в глазах Такаши вспыхнула искра... искра надежды.       — Они справились… — Минато позволил себе мимолётную ухмылку, его сердце забилось быстрее. Победа Такаши и Ооноки означала, что Альянс всё ещё держится, что у них есть шанс.       Но в эту злополучную секунду его инстинкты взвыли, как сирены. Воздух сгустился, и тень Ка’Зикса, подобная чёрной молнии, рванулась к нему. Чёрная когтистая лапа, сияющая зловещим светом, рассекла пространство, целясь в его горло. Минато, слившись с геномом скорости, метнулся в сторону, и земля под ним взорвалась от удара, подняв тучу пепла и камней.       — Если я продержусь еще чуть-чуть, то сломаю новый предел! Тогда я смогу выйти на один уровень скорости с этим… — Намикадзе оборвал поток мыслей, его глаза распахнулись в неверии. Ка’Зикс не развернулся, не бросился за ним, не продолжил атаку. Его фасеточные глаза, пылающие алым, смотрели куда-то дальше, и в их тысячах граней отражалась новая цель. Минато проследил за его взглядом, и сердце в его груди сжалось от ужаса.       — Отличная работа, юнец! — голос Ооноки, хриплый, но полный гордости, разнёсся над полем боя. Цучикаге, всё ещё паря в воздухе, поднял руку, показывая большой палец Такаши. Его лицо, изрезанное морщинами, озарила тёплая улыбка, а глаза сверкнули воспоминаниями. — Молодое поколение всегда затмевает старое. Жаль, Эй, ты не увидишь, каким героем станет твой сын, — добавил он про себя. Перед глазами возник образ Четвёртого Райкаге, вытащенный из закоулков памяти.       — Эй, старикан, что ты там бормочешь про «юнца»?! — Такаши развернулся, его брови нахмурились, а губы уже готовы были выплюнуть возмущение. Но слова застыли в горле. Его глаза расширились, а тело окаменело, словно время остановилось. — Старик… — прошептал он с дрожащим голосом.       Перед наследником Райкаге с глухим стуком упала голова Ооноки. Её глаза, ещё миг назад полные жизни, теперь смотрели в пустоту, а морщинистое лицо застыло в удивлении. Маленькое, хрупкое тело Цучикаге рухнуло чуть дальше, прокатившись по земле с тошнотворным хрустом, пока не замерло в луже собственной крови. Кровавый шлейф, оставленный Ка’Зиксом, всё ещё висел в воздухе, как зловещий след его когтей.       — Ты… — челюсти Такаши сжались, его глаза налились кровью, а вены на висках вздулись. Ярость, граничащая с безумием, закипела в его груди, как бурлящий вулкан. Он поднял взгляд на Ка’Зикса, чья фигура, подобная чёрной комете, неслась к нему с нечеловеческой скоростью. Хитин монстра переливался, как нефть, а когти, испачканные кровью Ооноки, сияли голодным светом. — Я снесу тебе башку! — взревел Такаши, его голос разорвал воздух, и он сорвался с места, окружённый вихрем брони стихии молнии, чьи разряды шипели, сжигая пепел под ногами.       — Такаши, стой! — крикнул Минато, чей голос сорвался от отчаяния. Он рванулся вперёд, но скорость Такаши, подстёгнутая яростью, была недосягаемой, да и расстояния не позволяло Намикадзе хоть как-то повлиять на ситуацию. Четвёртый мог лишь смотреть, как молниеносная фигура наследника Райкаге столкнулась с монстром.       — ААА! — крик Такаши, полный ярости и боли, заглушил рёв битвы. Его сердце колотилось так яростно, что удары отдавались в ушах, заглушая всё вокруг. В миг столкновения разряды броня стихии молнии вспыхнула, как сверхновая. Их сияние отразилось в фасеточных глазах Ка’Зикса. Кулак Такаши, усиленный чакрой молнии, встретил когтистую лапу монстра, и воздух разорвался от скрежета, словно металл крошился о металл.       “Хррр-люп!” — звук сменился с яростного скрежета на тошнотворный, влажный хлюп. Глаза Такаши распахнулись, полные неверия, а его тело рухнуло на колени, подкошенное шоком. Он опустил взгляд и увидел лишь белую кость, торчащую из плеча. Его рука, ещё миг назад пылающая молниями, превратилась в кровавый фарш, словно пропущенная через мясорубку. Алая кровь хлестала из раны, заливая землю, а обрывки плоти свисали, растворяясь в пепле. Ка’Зикс, остановившись в десятке метров, склонил голову, его фасеточные глаза сверкнули презрением. Его когти, покрытые кровью Такаши, медленно подрагивали, будто наслаждаясь теплом свежей добычи.       — Не может быть… — прохрипел Такаши с неверием. Его глаза, которых лишь миг назад были полны ярости, начали тускнеть от боли. Его тело качнулось, и он упал на бок, потеряв сознание от болевого шока.       — Нужно добить букашку. — мелькнуло в голове идеального хищника. Его фасеточные глаза, пылающие алым, сузились, фиксируя бесчувственное тело Такаши. Когтистые лапы, всё ещё испачканные кровью Ооноки, сверкнули зловещим светом, и он рванулся вперёд, подобный чёрной молнии, готовый разорвать шиноби на кровавые лоскуты.       — Полуденный Тигр! — громовой рёв Гая разорвал пепельное марево. Ка’Зикс крутанул головой, но было слишком поздно. Нога мастера тайдзюцу, окружённая ревущим ореолом Седьмых Врат, обрушилась на монстра с силой метеора. Воздух взорвался от удара, земля треснула, выбросив волну пепла и камней, а Ка’Зикс, словно подхваченный ураганом, отлетел на десятки метров, врезаясь в скалу с оглушительным грохотом.       Его хитиновая броня треснула, несколько игольчатых зубов раскололись, и впервые за бой с Альянсом из пасти хищника хлынула чёрная, маслянистая кровь, шипя на раскалённой земле.       — Сенсей! — Какаши, чья фигура мелькнула в облаке пепла, подскочил к Минато, остановившемуся на полпути к Такаши. Четвёртый замер, его Изумрудная Луна вращалась, отражая смесь облегчения и ужаса. Гай, подхватив бесчувственное тело Такаши, стремительно приблизился, его лицо, несмотря на сияние Врат, было искажено усталостью.       — Вы… не справились? — Намикадзе совсем неуверенно задал вопрос. Он не мог позволить себе радоваться спасению Такаши, когда тень новой угрозы нависла над ними. Вдалеке, среди разломов и пепла, медленно поднималась фигура — воин, которого Гай и Какаши так и не смогли одолеть. Его выдающаяся мускулатура все также выделялась, а по коже расходились черные вены.       — Этот… — Какаши скривился, его единственный глаз сузился, — не человек. Это существо, — поправил он себя, его голос был пропитан горечью. — Оно мыслит, избегает смертельных ударов, защищает своё сердце. — Хатаке стиснул рукоять куная, его плечи напряглись. — Его разум, его сила… это не просто монстр. Это стратег, который играет с нами, как с добычей. — Признание далось ему тяжело, но правда была неумолима: их противник сочетал звериную мощь с коварным умом, что делало его смертельно опасным.       — Понял… — Минато кивнул, его взгляд метнулся к Ка’Зиксу, который уже вставал, стряхивая обломки скалы. Хитин монстра срастался с отвратительным хрустом, а его глаза сверкнули, анализируя поле боя. — Муравей тоже не безмозглый. Он вырезает слабых, чтобы расчистить путь к сильнейшим. Это не инстинкт… это расчёт, — подумал Четвёртый, в очах которого вращалась Изумрудная Луна, улавливая холодную логику хищника. Ка’Зикс понял, что не сможет быстро сокрушить Гая или Саске, и переключился на тех, кто мог мешаться под ногами во время боя с более сильными противниками.       — У нас только один путь к победе, — голос Гая, твёрдый, как сталь, прорезал тишину. Он передал тело Такаши своему вечному сопернику, чьи руки дрогнули под тяжестью раненого союзника. Мастер тайдзюцу выпрямился. Его глаза, горящие огнём Седьмых Врат, смотрели на Ка’Зикса с непреклонной решимостью. — Я открою Восьмые Врата. Только так мы сможем завалить этого муравья. — Его слова упали, как приговор, и он шагнул вперёд, навстречу монстру, чья фигура, окружённая чёрными всполохами энергии, уже двигалась к ним.       — Гай, нет! — Какаши рванулся к другу, и его голос сорвался от внутреннего отчаянья. Слова застряли в горле, как раскалённый уголь. Он знал — знал слишком хорошо, — что Восьмые Врата — это не просто техника, а смертный приговор. Его сердце сжалось, а в памяти вспыхнули годы их соперничества, смех, тренировки, обещания. — Ты не можешь… — прохрипел он, но Гай лишь бросил на него мимолётный взгляд, полный тепла и непреклонности, прежде чем повернуться к Ка’Зиксу.       — Это мой путь ниндзя, — тихо, но твёрдо произнёс Гай. Его глаза, пылающие зелёным пламенем молодости, встретились со взглядом Какаши, и в них мелькнула тёплая, почти отеческая улыбка. — Береги их, мой вечный соперник. — Он повернулся к Ка’Зиксу, и его улыбка сменилась стальной решимостью, от которой даже пепельное марево задрожало.       Гай глубоко вдохнул, и его тело напряглось, мышцы вздулись, а вены проступили, словно канаты, пылающие алым. Воздух вокруг него сгустился, искажая пространство, как раскалённое стекло.       — Восьмые Врата… Врата Смерти… ОТКРОЙТЕСЬ! — рёв Гая разорвал небеса, сотрясая землю, а энергия, высвободившаяся из его тела, взметнулась, как багровый вихрь, испепеляя камни вокруг.       Его чакра, больше не сдерживаемая пределами человеческого тела, вырвалась наружу, и аура Седьмых Врат сменилась чем-то иным — алым, первобытным, подобным дыханию дракона. Кожа Гая покраснела, затем потемнела до багрового, испуская пар, который шипел, соприкасаясь с холодным воздухом. Его волосы, обычно чёрные и гладкие, встали дыбом, пылая кровавым светом, словно корона из пламени. Кровь в его венах закипела, и каждый удар сердца отдавался громовым раскатом, что заставлял землю дрожать. Из его тела вырывались языки алого пламени, формируя ауру, заставила Ка’Зикса сделать шаг назад.       — Он точно человек? — в голове гуманоидного муравья невольно возник этот вопрос. Когти впились в ладони чуть ли не до мяса. — Я — совершенное оружие своей Госпожи! Я — идеальный хищник Бездны… Я не могу отступить, какой бы сильный человек передо мной не был! — заскрежетал Ка’Зикс, после чего рванул вперед.       — Ну, что ж… начнем последний танец. — подумал Гай, срываясь вперед, подобно комете.