Глава 300

«Свобода — это не отсутствие цепей, а вызов, брошенный миру, который хочет тебя сломать.»

      — И… что со мной не так? — слова Наруто едва долетали до его собственных ушей, теряясь в свисте холодного горного ветра. Забравшись на вершину пика, он сидел, обхватив колени, и смотрел вдаль.       Размышления о своих чувствах всегда были для него как прогулка по тонкому льду — он ненавидел их за их мутную, вязкую природу. Сжав кулак так, что костяшки побелели, парень впился взглядом в закат. Солнце, словно уставшее от дневной битвы, медленно тонуло за горизонтом, заливая небо золотом, а затем густой, почти фиолетовой краской. Вечерело. Время, отведённое на раздумья, истекало, а ответов всё не было.       — Почему я не могу просто принять, что он — мой отец? — этот шёпот сдавил ему горло ледяным обручем, а сердце сжалось, будто пойманное в тиски. Такой простой вопрос… и такой тяжёлый. Каждый раз, когда Наруто задавал его себе, внутри что-то рвалось, оставляя лишь глухую боль.       Он свесил ноги с края обрыва, позволяя ветру теребить его пепельные волосы. Светило, переливаясь от золотого к алому, играло бликами на далёких вершинах, и на краткий миг Наруто забыл обо всём. Закат был прекрасен — настолько, что даже его израненная душа замерла, очарованная. В эти секунды не существовало ни боли, ни сомнений, только гармония света и тени.       — Ну, что, маленький Феникс? Готов к отправке? — за спиной раздался голос Катарины, лёгкий и чуть насмешливый, как звон колокольчика. Девушка-киборг, чьи шаги были почти бесшумными, явно пребывала в приподнятом настроении. Ещё бы — она выжила. Выжила в том кошмаре, что устроили враги. План сработал… почти. Семьдесят процентов успеха — это всё же успех, но остальные тридцать… они были пропитаны кровью Экко и Мито. Их души уничтожены. Их не вернуть.       Наруто не обернулся. Его взгляд остался прикован к горизонту, где последняя алая полоска на горизонте догорала, растворяясь в надвигающейся тьме.       — Я не пойду, — произнёс он спокойно, почти безмятежно. Закат подарил ему странное умиротворение, точку равновесия, где чувства отступали, оставляя лишь тишину.       — А? Ты серьёзно? — в голосе Катарины мелькнуло удивление. Сделав пару шагов, она опустилась рядом с ним на краю обрыва, её металлические пальцы слегка звякнули, коснувшись камня. — Это что, наш Феникс сдаётся?              Наруто медленно покачал головой, опуская взгляд. Его пальцы невольно сжали край скалы.       — Я просто… не вижу смысла, — каждое слово давалось с усилием, будто он вытаскивал из себя раскалённые угли. — Там и без меня справятся.       Он никогда не называл себя слабым. Никогда. Это было против его природы, против всего, за что он сражался. Но теперь… теперь всё изменилось. Он видел Творца, видел, как тот с лёгкостью раздавил душу Мито, будто насекомое, а затем втоптал самого Наруто в лужу его собственной крови. Масштаб этой мощи не поддавался пониманию: если каге превосходили элитных джоунинов вдесятеро, а Боги — каге в двадцать раз, то Творец превосходил даже Проклятых в сотни, если не в тысячи раз. Абсурдная, противоестественная сила, самого существования которой нельзя было допустить.       — Знаешь… Я ведь когда-то была ужасным человеком… — Катарина начала медленно, не спеша, её голос стал тише, словно она листала страницы давно забытой книги. Она смотрела не на Наруто, а куда-то в пустоту, туда, где пылающий закат окончательно угас, сдавшись холодному безразличию ночи.       — Будто бы ты сейчас не ужасна… — мысленно хмыкнул Наруто, но промолчал. Воспоминания о том, как она использовала его в Акума Но Мура, всё ещё жгли. Обида, тонкая, но острая, сидела где-то глубоко, и он не был готов её отпускать.       — Дома, на моей Родине, меня растили как оружие, — продолжила Катарина, не замечая его внутреннего сопротивления. — Клинок, не задающий вопросов. Клинок, который пускают в ход при любом удобном случае. Клинок, что всегда выполнит свою задачу — убьёт. — Она замолчала, её пальцы невольно коснулись шрама под левым глазом. — Я была хороша в этом, Наруто. Слишком хороша. Но знаешь, что самое паршивое? Я думала, что это и есть моя жизнь. Что я — это только лезвие, и ничего больше.       Наруто наконец повернул голову, бросив на неё короткий взгляд. Его глаза, обычно яркие, как пламя, сейчас были тусклыми, почти потухшими.       — И что? — спросил он, в его голосе сквозило равнодушие, но за ним пряталось что-то ещё — крохотная искра любопытства. — Ты хочешь сказать, что изменилась? Что теперь ты не просто убийца?       Катарина усмехнулась, но в её улыбке не было привычной насмешки. Она была горькой, почти болезненной.       — О, я всё ещё убийца, маленький Феникс. Не обольщайся. Но… — она сделала паузу, подбирая слова, — я больше не клинок. Я стала чем-то большим. Проклятой, свободной. И это не просто слова. Это выбор. Выбор жить, даже когда кажется, что всё потеряно.       Наруто фыркнул, отводя взгляд обратно к горизонту. Сумерки уже поглотили последние лучи солнца, и звёзды начали проступать на тёмном небе, холодные и равнодушные.       — Свобода? — его голос был пропитан скептицизмом. — Ты называешь это свободой? После того, что мы видели? После того, как Творец… — он запнулся, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — Он уничтожил Мито. Экко. Их души… их больше нет, Катарина. Какой смысл быть «свободным», если всё, ради чего ты живёшь, можно раздавить одним щелчком?       Катарина молчала, её разноцветные глаза внимательно изучали его. Она знала эту боль. Знала слишком хорошо. В прошлом она потеряла человека, которого практически признала братом… человека, который смог принять её такой, какой она была на само деле — жестокой, ворчливой и язвительной, и были бы они счастливыми, если бы не амбиции. Он пошел против системы, и итого стал крах. И после тех событий Катарина помнила, как стояла на краю пропасти, задаваясь тем же вопросом: зачем жить, если всё рушится? Но затем появилась Черная Рука — Мито, Эш и другие Проклятые… Эти люди показали ей, что даже Проклятые могут найти смысл.       — Когда Хируко умер, — начала она тихо, и её голос дрогнул, выдавая старую рану, — я думала, что это конец. Он был… он был для меня больше, чем просто союзник. Больше, чем брат. Он был тем, кто показал мне, что я могу быть не только оружием. И когда его не стало, я… я потеряла себя. Я бродила, как ты сейчас, задаваясь вопросами, на которые не было ответов. Почему он? Почему я выжила? Что я вообще делаю в этом проклятом мире?       Наруто напрягся, услышав еще одно неизвестное ему имя. Хируко. Это было довольно-таки редкое имя, с обладателями которого парень не встречался. Да и не это было важно.       — В её словах… слишком много боли. — подметил про себя Наруто, чувствуя искренность собеседницы.       Катарина продолжила, её голос стал твёрже:       — А потом я нашла Черную Руку. Эл… он был тем, кто дал нам шанс изменить свою судьбы. Однако бороться дальше мы должны были сами. Среди нас были не только Проклятые, но и простые люди, и даже Высшие Существа, но все мы были сломлены, пусть и каждый по-своему. Но знаешь, что нас объединило? Не месть, не сила. Мы искали причину жить. И нашли её — друг в друге. В том, чтобы бросить вызов этому безумному миру, даже если он раздавит нас. Даже если Творец сильнее нас всех.       Она повернулась к Наруто, её глаза горели странным огнём — смесью решимости и чего-то, что он не мог разобрать.       — Ты сидишь тут и думаешь, что сдаёшься, потому что Творец слишком силён. Но послушай меня, Наруто. Сила — это не про то, чтобы быть непобедимым. Это про то, чтобы вставать, даже когда тебя втоптали в грязь. Мито знала это. Экко… тоже! Он даже смеялся над смертью, даже когда она пришла за ним. И я знаю, что ты тоже это знаешь. Где-то там, — она ткнула пальцем в его грудь, — под всей этой болью и обидой, тлеет твоя искра.       Наруто смотрел на неё, его дыхание стало тяжелее. Её слова задели что-то глубоко внутри, но он всё ещё сопротивлялся.       — А если я не хочу вставать? — шепотом уточнил парень. — Если я устал? Если я не вижу смысла сражаться с тем, что невозможно победить?       Катарина наклонилась ближе, её лицо оказалось так близко, что он видел каждую черту её шрама, каждую искру в её глазах.       — Тогда ты предашь не только себя, но и память о Мито. Об Экко. О всех, кто верил в тебя. — Она выпрямилась, её голос стал холоднее, но в нём чувствовалась искренняя забота. — Я не заставлю тебя идти, Наруто. Ты не клинок, и я не твой хозяин. Но я знаю, что ты не тот, кто сдаётся. Ты — Феникс. Ты всегда возрождался из пепла. И я верю, что сделаешь это снова.       Она замолчала, давая ему время осмыслить её слова. Ветер усилился, принося с собой холод ночи. Наруто смотрел на звёзды, чувствуя, как что-то внутри него шевельнулось — слабое, но живое. Он вспомнил Кушину, её улыбку, её упрямство в желании стать частью его жизни… Вспомнил Мито, её яростную решимость. Вспомнил Экко, чей смех звучал даже в самые тёмные моменты. И впервые за долгое время он почувствовал, что его огонь, тот самый, что Катарина назвала, ещё не погас.       — Ты… — начал он, но замолчал, подбирая слова. — Ты правда думаешь, что я могу это сделать? После всего? — он поднял взгляд на киборга. Катарина улыбнулась, на этот раз мягко, почти по-сестрински.       — Я не думаю, Наруто. Я знаю. Ты — сын Якуши Эла… Ты — перерождённый Феникс! Эл трижды падал в своей жизни, и трижды поднимался, становясь сильнее. — Катарина замолчала, её разноцветные глаза вспыхнули, будто отражая звёзды над ними. Она наклонилась чуть ближе, её голос стал глубже, пропитанный смесью восхищения и боли. — И в тебе, Наруто, пылает та же стихия.       Наруто замер, его брови дрогнули.       — Трижды? — переспросил он, и в его голосе мелькнула искра удивления. Смутная догадка зашевелилась в его сознании, но Катарина не дала ему уйти в мысли, продолжая говорить, её слова лились, как неудержимый поток.       — Твой отец… — начала она, и в её тоне чувствовалось не только уважение, но и что-то личное, словно она знала Эла не только как легенду. — Он начинал простым ниндзя, таким же, как ты. Пробивал себе путь к вершинам, пока не стал Богом Шиноби. Но даже его сломало поражение от Кровавого Бога. Оно раздавило его, как Творец пытается раздавить тебя. Но Эл не сдался. Хотя ему пришлось дорого заплатить — он был первым и единственным, помимо тебя, кто смог пройти все Девять Кругов Ада и вернуться! Тогда, познав боль и отчаянье, он стал Проклятым, потеряв свой дар чакры. Всего за год, используя на всю мощь Проклятье, он обошел весь свет и не только вернул свою былую силу, но и стал гораздо сильнее. Если бы только Бездна и Валькирии не положили на него глаз, то уже бы тогда он возвысился бы над Богами. Уничтожения тела, а затем и глубокий сон привели к пробуждению метки Феникса. Он вновь переродился, и в третий раз прошел путь до вершины, после чего двинулся дальше — к тем высотам, которые для него были недосягаемы раньше!       Катарина выпрямилась, её шрам казался резче в свете звёзд, но взгляд был тёплым, почти обволакивающим. Она положила руку на плечо Наруто, и её металлические пальцы, холодные, но твёрдые, передали ему странное чувство уверенности.       — Лишь ты сам определяешь, когда тебя сломают. Никто более не способен сделать. — заявила Дю Кюто, медленно поднимаясь на ноги. Её движения были плавными, но в них чувствовалась усталость, будто разговор выжал из неё больше, чем она хотела показать. Время на раздумья истекло — нужно было двигаться, иначе они рисковали опоздать.       Наруто смотрел на неё, его взгляд опустился. Алый Лотос в его глазах вспыхнул, собирая воедино всё, что она рассказала. — Так Эл — это лишь одно из его имён. — Мысли вихрем закружились в его голове. — Мичико Юки — Третий Бог Шиноби. Кинг — наёмник с самой большой наградой за всю историю мира ниндзя, не использовавший чакру. Якуши Эл — ниндзя, что выстоял в одиночку против десятитысячной армии… — Все эти личности, легенды, жившие в разные эпохи, слились в одну фигуру. — Не человек… Феникс. — Наруто тихо рассмеялся, поражённый тем, как просто сложилась мозаика, когда Катарина дала ему ключ. Истории мира ниндзя, что казались разрозненными, теперь обрели смысл.       — Ты идёшь? — Катарина обернулась, её голос был твёрдым, но в нём мелькнула мягкость. Она уже поняла, что пепельноволосый разгадал остальное. На то и был её расчёт. Перед ней стоял не просто гений, а Феникс, чьи аналитические способности могли поспорить с любым Проклятым.       Наруто поднялся, стряхивая пыль с одежды, и двинулся за ней. Лагерь был недалеко, и он не стал ждать её одобрения, чтобы задать последний вопрос, который жег его изнутри.       — У меня остался один вопрос, — начал он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась тень неуверенности. — Кит… кто он?       Катарина остановилась. Её лицо исказила гримаса, будто само имя оставило кислый привкус. Она не скрывала своего отношения к Киту Хэтчеру — её разноцветные глаза потемнели, а шрам под левым глазом, казалось, стал резче в холодном свете звёзд.       — Он… — начала она, но замолчала, словно слова застряли в горле. — Кит Хэтчер — это тёмный осколок души Эла.       Наруто нахмурился, её ответ повис в воздухе, как загадка, требующая разъяснений.       — Тёмный осколок души? — переспросил он, пытаясь уловить смысл. В его голове мелькнула мысль о Ями, но он тут же отогнал её — Катарина не знала о Ями, и сравнение было бы бессмысленным.       Катарина тяжело выдохнула, её плечи чуть опустились. Она явно не хотела копаться в этой теме, но взгляд Наруто, полный ожидания, не оставил ей выбора. Они спустились с возвышенности и теперь шли по равнине, где ночной ветер шёпотом гнал сухую траву. Наконец, она заговорила, её голос был холодным, но в нём чувствовалась затаённая боль.       — Боль, ненависть, ярость… они оседают в душе, как яд, — начала она, прикрыв глаза, будто вспоминала что-то, что предпочла бы забыть. — У Проклятых это становится частью нас. Негатив накапливается, и если его слишком много, он может поглотить тебя, превратить в нечто, что ты не контролируешь. Мы, Проклятые, стараемся избегать нескольких сражений подряд, делаем перерывы, чтобы этот яд рассеивался. Это не только сохраняет нас, но и даёт время отточить мастерство. Но Эл… — она замолчала, её пальцы невольно сжали рукоять одного из клинков за спиной. — У него не было такой роскоши.       Наруто взглянул на неё, его шаги замедлились.       — Почему? — спросил он, чувствуя, что её слова открывают нечто большее, чем просто историю.       Катарина открыла глаза, но её взгляд был устремлён куда-то вдаль, в темноту, где звёзды казались единственным светом.       — Потому что он был Фениксом, Наруто. Его жизнь была бесконечной войной. Он сражался не ради славы, не ради власти — ради выживания. Враги, Боги, Бездна, Валькирии… никто не давал ему передышки. И каждый бой, каждая потеря добавляли новый слой этого яда в его душу. К тому моменту, как он осознал, что тьма внутри него стала слишком тяжёлой, было поздно. — Её голос стал тише, почти шёпотом. — Но Эл был не просто сильным. Его душа была… огромной, как звезда. Он смог сделать то, что другим Проклятым и не снилось. Он разорвал себя, отделив этот тёмный осколок — всю боль, всю ненависть, всё безумие, что накопилось за три жизни. И поместил его в тело ангела, породив Кита Хэтчера. А потом… он отправил его в другой мир, чтобы отсрочить Рагнарёк. Чтобы защитить нас. Чтобы защитить тебя.       Она замолчала, и в её словах повисла тяжесть, как будто она открыла рану, которую давно пыталась скрыть. Наруто смотрел на неё, его сердце сжалось. Кит Хэтчер, человек, чьё имя вызывало в нём болезненные воспоминания, оказался не просто поручителем. Он был частью Эла — частью его отца. И эта мысль была одновременно пугающей и… освобождающей.       — Значит, Кит… это то, от чего Эл избавился? — спросил Наруто, его голос был тихим, но в нём чувствовалась новая ясность. — Но почему он… почему он стал таким? — этот вопрос напрашивался сам по себе. Кит не был воплощением хаоса. Да, у него была склонность к насилию и были приступы безумия, но те же Даркины выглядели воплощениями хаоса на его фоне.       Катарина повернулась к нему, её разноцветные глаза сверкнули в темноте, но теперь в них было не отвращение, а что-то похожее на сочувствие.       — Потому что он искупался в крови, прежде чем прийти в себя, а затем Мито удалось поставить на него печать, сдерживающую его уникальные способности души. — спокойно выдала Дю Кюто, не моргнув и глазом.       — Мой отец... он не просто так оставил Кита в этом мире. — глаза Наруто вспыхнули от понимания. — Он не мог лично остаться со мной, ибо миру угрожала опасность, однако... однако он оставил частичку себя, которая защищала меня и следила за тем, чтобы я был относительно цел и невредим... — эти мысли пролетели в голове парня за долю секунды, и его губы дрогнули, расползаясь в радостной улыбке... Его все-таки не бросили...