Часть 7. Отдых

День двигался отвратительно медленно, солнце еще не вошло в зенит, а Бэйра уже еле переставлял ноги. Посетители, слава богам, попадались неразговорчивые, кивком или короткой фразой благодарили его за еду и сидели по углам в спокойной тишине. Ближе к вечеру в таверну ввалилась уже известная ему компания приключенцев. От их одежды несло кровью и потом, грязь сыпалась с ног, ужасающие раны сияли на их телах. Катчуня развернул едва ли не падавшую на пол толпу у порога, отказываясь пускать их далее в таком состоянии. — Нет. Сначала — баня! Бэйра устанет убирать! Бэйра про себя поблагодарил сурового товарища за заботу. Таверна потихоньку пустела: посетители разбредались по комнатам, кто-то уходил в темноту ночи, хлопая дверьми. Бэйра собирал пустые тарелки и только хотел отнести их к остальной посуде, как к нему подбежала Майла, на ходу вытирающая руки мокрым полотенцем. — Ну что, народу нет, пошли пить тебе нальем? Было немного непривычно сидеть по другую сторону стойки. Бэйра редко видел свое основное рабочее место с такого ракурса. Майла, взобравшись на бесхозный ящик, шарилась по скромной коллекции бутылок с горячительным. — Тут твоей любимой можжевеловой настойки нет, чего бы тебе ещё хотелось? Бэйра отмахнулся, мол, что первое под руку попадется. Теплый огонь светильника клонил в сон, ноги гудели, благодарные за долгожданный отдых. Тут на него впервые за день навалилась тяжесть в плечах и боль в шее. Он потер горящие мышцы, улегшись лицом на стойку. Перед ним звякнула рюмка, брызнув ароматным содержимым на нос. — Спасибо, дорогая. Ты же знаешь, что ты солнце? Майла засмеялась, наливая себе что-то более подходящее, чем сжигающие желудок и промывающие мозги настойки. — Конечно, знаю, иначе меня бы тут не держали. Но мне все равно приятно. Она с явным беспокойством посмотрела на него. Она знала, что Бэйра никогда не отличался энергичностью или говорливостью, но сейчас перед ней сидела будто бы опустошенная оболочка ее друга. Бабочка, содержащая его душу, упорхнула, оставив после себя лишь высушенный кокон. — Что вчера случилось? Мне сказали, что ты утром ушел на базар, а вернулся только к ночи; где ты весь день пропадал? И что с тобой там случилось, что ты теперь на себя не похож? Бэйра не мог собрать воедино обрывки воспоминаний, картин и запахов; всех тех ужасов, что склизкими червями копошились в его сознании. Вчера его постигло занние, слишком необъятным для его разума, но оно отказывалось покидать его голову, вцепившись гнойными когтями и медленно отравляя. Ему хотелось избавиться от увиденного, так почему бы не попытаться поделиться кошмарами? Он осушил рюмку, настойка приятно жгла горло. — Помнишь про наше особое меню? Я вчера видел одно из мест, где собирают… ингредиенты. Не мясо, а специи. Они на людях растут, как растения. Алкоголь серьезно облегчил его мысли, слова пошли потоком. — Я пришел на базар, а бабка-торговка сказала, что чего-то у нее нет, якобы какой-то цветок надо только ночью собирать, ну я пока все купил и до дома ее добрался уже вечер был, так она меня пригласила и какой-то блевотной жижей пыталась напоить, а потом повела в свой огород, а там… В горле резко пересохло, язык присох к нёбу. Черви кошмаров замерли, зажав голову в тиски. Бэйра как будто со стороны услышал собственный вздох. Майла смотрела на него с открытым ртом, в глазах ее читался ужас вперемешку с волнением. — Не продолжай. Ты же выбрался оттуда, это главное, — она нервно сминала пальцами застиранный передник. — Я зря об этом заговорила. Давай лучше о чем-нибудь другом. Бэйра сам плеснул еще настойки. От бутылки исходил приятный аромат сосновых шишек и сандала. — Это мне надо извиняться. Не надо было мне тебя нагружать своими тараканами. Теперь и ты спать не будешь. Майла шутливо шлепнула его мокрым полотенцем, оставив противный след на его плече. — Если я из-за твоих рассказов не усну, то я тебя разбужу и ты меня будешь на плечах катать вокруг таверны, пока мне не надоест! Парень засмеялся. Кач был прав, когда нанял девочку к ним, ее выходки делали монотонное существование немного веселее, хоть и таверна, полная пьяных грубиянов и пошляков, была не самым подходящим местом для детей. — По рукам, — Бэйра протянул кулак, ударив о маленькую ручку Майлы. Она чокнулась с его рюмкой своей чашкой чая, и оба в секунду расправились с напитками. Девочка продолжила. — А ты знал, что у нас цыплята вылупились? Маленькие такие, смешные: пищат не прекращая! Правда, одно яйцо разбилось, и его курицы заклевали… — Это нормально. Природа вообще жестокая штука. Очень здорово, утром пойду посмотрю. Майла энергично закивала. — Обязательно сходи! А то ходишь по лесам темным, надо на что-то приятное смотреть хотя бы иногда! С верхних этажей вышла понурая фигура Эйса, сонно прошедшая к дверям. Бэйра развернулся на стуле, проводив его взглядом. Тени за окном колыхнулись, отступая назад. За воротами двора прыгали всполошенные куропатки, согнанные с гнезд тяжелой поступью загадочных людей, еще дальше шумели кусты, гонимые прохладным ветром. Пыль забытой дороги всколыхнулась, пропуская безымянных путников. За полями и мостами, через бурные реки, пролесками и редкими деревенскими домиками пролегала булыжная мостовая, которая вела все глубже к городу, за монументальные каменные стены Графства — в самое сердце кипящей столицы. Где-то между злачными заведениями и сырыми подвалами, у роскошно украшенного парка, обрамленный ароматными кустарниками и страстно-алыми кленами стоял замок. Серый и казалось бы непримечательный, он собирал в себя всех жаждущих плотских утех, стекавшихся в него голодными реками. В отдаленной башне замка, окруженная сизым дымом благовоний и нежными шелками, сидела благородная дама. Приближался ее день рождения.