Часть 8. Без следа

Майла исчезла. Ее постель пустовала, одеяло одиноко валялось на полу, перья из рваной подушки витали в воздухе, словно снежинки. Прикроватный столик был повален на бок, содержимое ящиков было рассыпано и затоптано. Катчуня все утро бегал как безумный, выбивая двери в каждую комнату, пока его не остановил отец, сжав руку на его могучем плече сильнее, чем следовало бы; мелкие льдинки сияли в уголках глаз. Бэйра стоял посреди разрушенной комнаты, землю снова выбили из-под ног. В нем не осталось сил на ярость, в голове вился только один вопрос: — Почему? Кач сурово кивнул. — Она не сбежала, это точно — незачем ей этого делать. Кто-то утащил ее силой. Молодец деваха, боролась до конца, — он указал широким жестом на комнату. а Бэйра ужасно хотел возмущаться беспорядку, который ему еще убирать, а не сглатывать горячие слезы. Катчуня прибежал, запыханный, и уперся руками об косяк двери, жадно вдыхая тревожный воздух. — Нигде нет! Что делать?! Его отец сел на разломанную кровать, опустив голову к коленям. Бэйра упал на пол рядом, подняв облачко перьев с пола, с надеждой смотря на Кача припухшими глазами. Тот поднял голову. — Не унывай раньше времени. Мы будем искать дальше. Катчуня, иди в город, найди бордель леди Риетты и спроси, не приводили ли к ним маленькую девочку. Если начинать искать, то оттуда. — Думаешь, ее украли за этим? — парень локтём откинулся рядом с его бедром. Мрачное лицо Кача глядело в пустоту, взгляд был опаснее ножа. — Не хочу об этом думать. Его сын неуверенно стоял у двери, голос задребезжал, как гора посуды: — Пап?! — У тебя уши отвалились? БЕГОМ! — Кач рявкнул так, что задрожали стекла, а Бэйра подпрыгнул на месте от неожиданности. Катчуня скрылся с громким топотом, глухо хлопнула входная дверь. Таверна погрузилась в тяжелую пустоту. За окном отвратительно весело щебетали птицы. *** Работа остановилась. Конечно, Бэйра так же топил руки в мутной от мыла воде, заливал настойками рюмки и стаканы, выслушивал — но не слышал — посетителей — все равно мысли его назойливыми мухами кружились в голове, руки нервно сжимали поблекшую посуду, тревожной взгляд постоянно возвращался к двери. Кач сидел за стойкой, выстроив из себя шаткую невозмутимость, за которую Бэйра цеплялся до последнего. Минуты тянулись в часы, таверна пустела, а Катчуня так и не возвращался. Напряжение звенело в воздухе расстроенными струнами. Кач встал с места, с грохотом опрокинув табуретку. — Я в город. Бэйра, ты за главного. И не дожидаясь ответа, грузно пошел к выходу. На Бэйру навалился груз одиночества. Конечно, в таверне еще оставался повар, но его печаль была отталкивающей: узнав об исчезновении Майлы, гном разрыдался прямо над доской с горой нарезанного лука. Он хлестко кромсал соленую рыбу, утирая глаза руками в рыбьих кишках, и от подобного зрелища Бэйре очень хотелось избавиться до завтрака. Посетители приходили и уходили бесшумными тенями, кладя звонкие монеты в его руки, заглядывая в слепые глаза, здоровались и прощались, а Бэйра бесконечно ждал, отмеряя беспокойными ногами свое терпение. Спустя несколько часов Кач вернулся и уныло отправился в кладовую, Бэйра проследовал за ним, разрываясь от вопросов. Тот шумно упал на трехногую табуретку. — Катчуня пропал. У Бэйры внутри все оборвалось. Близился всего лишь полдень, а его семья убывала с каждой секундой, исчезая в небытие. Его лицо красноречиво выражало все эмоции, поскольку Кач поспешил его успокоить: — Погоди, это не все. Помнишь, у нас остановились наемники, один еще на каком-то рыцаре катался? Я их нашел в городе. Они согласились поискать и Майлу и моего сына. Бэйра с сомнением глядел на него. — Не думаю что из них выйдут хорошие детективы. Они ведь монстров в основном убивают, так? Кач с разочарованием вздохнул. — А что мне еще делать? Бежать через все Графство, громя каждый дом? Я обыскал все улицы, спросил в борделе, у торговцев на базаре, в церкви — никто не видел маленькую девочку-блондинку и огромного полуорка в плаще. К тому же, — Кач отвел взгляд, задумчиво глядя куда-то позади себя, — я им доверяю. Есть в них что-то странное. Они похожи на уродов, но… словно не до конца. Бэйра потер переносицу. Здесь, вдалеке от живого зала таверны, его догнала кипящая тревога, смешанная с ломающей плечи усталостью. Он осознал, что с самого раннего утра ни разу не присел передохнуть. Страх полз по нему холодными тараканами и он сдался, поддавшись своей беспомощности. — Ладно. Я тоже не помощник. Значит, ждем? Кач кивнул. — Верно. А теперь пошли.