Глава 4. Рождество

Хогвартс в рождественский вечер был волшебным: блестящие украшения и мерцающие огни создавали атмосферу праздника и веселья даже в самых темных и пустынных коридорах. Регулус чувствовал, как настроение замка меняется, наполняясь теплом и светом, несмотря на то, что в нем оставалось лишь несколько учеников, включая его самого и Мелани. Мелани, которую он больше нигде не видел. Вероятнее всего, она проводила большую часть времени в гостиной Хаффлпаффа — единственном месте, куда он не мог попасть. Или же просто избегала его? Любой ответ казался правильным, и Блэка, по-хорошему, не должно было заботить отсутствие или присутствие этой грязнокровки. Но его заботило. Как и постоянные вопросы, возникающие в одиночестве. Почему он только с ней ощущал себя таким живым? Почему он только с ней мог позволить себе улыбаться столь искренне? Регулус пытался убежать от этих снующих в голове вопросов, уткнувшись в книги по темной магии, забив голову учебой и подготовкой к посвящению в Пожиратели Смерти. Почти весь день перед Рождеством он просидел в библиотеке, и, лишь когда его голова начала болеть от количества информации и недостатка свежего воздуха, он захлопнул книги и вышел на улицу, прихватив с собой метлу. Регулус направился к полю для квиддича, где морозный воздух ударил ему в лицо, освежая мысли и ощущения. Он остановился на краю поля, вглядываясь в пустоту, ища утешение в тишине и одиночестве. Но даже это место, которое когда-то было для него убежищем, теперь казалось слишком тихим, слишком пустынным. И в этот момент, неожиданно, он ощутил холодный, но довольно чувствительный удар прямо в затылок. Снег упал ему под мантию, от неприятных ощущений Регулус поморщился. Кто посмел бросаться снежками в старосту Слизерина? Он медленно обернулся, с желанием уничтожить этого человека, и тут же получил ещё один снежок прямо в лицо. — Аврором тебе не быть, слизеринец, — её звонкий голос пронзил пустоту поля. — Реакция слабовата. Регулус, вытирая снег с лица, уставился на фигуру, стоящую перед ним: Мелани Блэр, с улыбкой на лице и со снежком в руке, выглядела вызывающе и свободно, как будто эта пустынная зимняя сцена принадлежала именно ей. — И кому же это решать? — пробормотал он, чувствуя, как его губы невольно растягиваются в ответ на её улыбку. — Мне придется стать аврором. Иначе кто будет защищать Хогвартс от агрессинвых хаффлпаффок? Его слова вызвали у Мелани смех. Она казалась легкой и беззаботной, совсем не похожей на ту серьезную девушку, которую он видел в гостиной Слизерина. — Если стоять как истукан — твой способ защиты, то ты явно проиграл, — поддразнила она его, подбрасывая в руке ещё один снежок. Регулус подошел к ней, чувствуя, как воздух вокруг них наполняется легкостью и игривостью, такой редкой для него. Он загреб снег и сформировал собственный снежок. — Я еще не начинал атаковать, — сказал он, и в следующее мгновение отправил снежок в сторону Мелани. Она увернулась, смеясь, и снова бросила в него свой. Снежки летели взад и вперед, достигая противника. Мелани играла довольно осторожно, но агрессивно. Она с легкостью уклонялась от его атак и выжидала, пока Регулус устанет; едва он терял сноровку — Блэр атаковала с такой силой, что он чудом избегал травм. И все же, с каждой новой атакой, внутри него что-то оживало, что-то, что он давно забыл или скрыл под слоем холода и вычислений. В этой непринужденной битве снежками он вновь ощущал себя просто… юным. Свободным от бремени ожиданий и должностей. Битва продолжалась долго, но, в конце концов, они оба упали на снег, захлебываясь от смеха. Регулус лежал рядом с Мелани, глядя на зимнее небо, чувствуя, как его тяжелое дыхание синхронизируется с её. Их сердца бились в такт, и он поймал себя на мысли, что в этот момент он был… счастлив. Просто счастлив. Он повернул свою голову, глядя на запыхавшуюся Мелани, всю в снегу: даже в её кудрях застряли снежинки, которые теперь отражали лунный свет. Её грудь тяжело вздымалась с каждым глубоким вдохом. И Блэк не мог оторвать от неё взгляда, даже если бы очень сильно захотел — не смог бы. Она была словной пейзаж, словно картина, словно творение искусства в галлерее, на которое можно было лишь смотреть, но не касаться. Она не была красива в своих обносках, со своим носом картошкой, с широко распахнутыми глазами и вечно спутанными кудрями. Нет, она не была красива, не для остальных. Но она была красива для него, в этот момент, в эту секунду. — Смотри, — она указала пальцем куда-то в небо, и ему, нехотя, пришлось оторвать взгляд. — Видишь ту звезду? Это — Регул. Ярчайшая в созвездии Льва. Регулус последовал за её взглядом, обнаружив звезду, которая сверкала на небе, словно маяк в бескрайней темноте. Название звезды заставило его усмехнуться, иронично. — Это традиция дома Блэк. Называть детей в честь звезд и созвездий. Я в честь Регула, а мой брат… — он давно не произносил и не слышал это имя, поэтому не сразу смог произнести его. Это казалось неправильным. — Мой брат назван в честь звезды Сириус. — У тебя есть брат? Этот вопрос, вероятно, был одним из самых тяжелых. И он ненавидел отвечать на него. И обычно он его просто игнорировал. Но с ней Регулус хотел быть более искренним и честным. — Нет. Уже нет. Его вычеркнули из нашего семейного древа, и теперь он не существует как мой брат, как сын моих родителей. Он теперь просто… Сириус. Мелани умолкла, явно осознавая глубину слов Регулуса. В её глазах отразилось сострадание, но она не стала произносить банальных утешений. Она просто была рядом, в тишине, позволяя ему пережить этот момент. После долгой паузы Регулус снова начал говорить, словно слова находили путь наружу сами собой. — В нашем доме всегда ценились кровные узы и традиции, — продолжил он, глядя в небо. — Но Сириус выбрал другой путь. Он отверг нашу семью, наши идеалы. — Ты тоже предаешь идеалы, влюбляясь в меня? Порой он хотел уничтожить её за такие вопросы. От них он терял не только дар речи, но и дыхание. — Я не влюбляюсь в тебя, — ответил он скомкано, всё ещё вспоминая, как дышать. — Может, это ты влюбляешься в меня, хаффлпаффка? Мелани улыбнулась, в её глазах вспыхнула искра иронии. — Не переоценивай себя, слизеринец, — её улыбка стала шире. — Ты симпатичный, но… — Я сдвинулся с «довольно симпатичный» до «симпатичный»? — Регулус подхватил её слова, тоже улыбаясь. — Прогресс. Мелани хихикнула, откидывая голову назад и глядя на небо. Она казалась такой свободной и непринужденной в этот момент, такой… Мелани Блэр. — Звезды красивы, но их красота создана лишь для наблюдения. Никому в голову не взбредет приблизиться к звездам. — Ты действительно считаешь, что стоит держаться на расстоянии от всего, что кажется красивым и светлым? — спросил Регулус, чувствуя, как в его голосе прорезалась нотка нежности. Они оба на мгновение замерли, погруженные в свои мысли. Воздух вокруг них был пропитан тяжелым молчанием, в котором звучали невысказанные слова и скрытые чувства. — А ты? — наконец, она прервала молчание и напряжение, затаившееся в нем. Регулус задумался, обдумывая её вопрос. В его глазах отразилась борьба между тем, что он должен был чувствовать, и тем, что он действительно чувствовал. — Я был обучен держаться на расстоянии. От всего. От всех. Это часть моего воспитания, часть моего мира. — Мелани кивнула, словно понимая его внутренний конфликт. — Но иногда, — продолжил Регулус, медленно поворачиваясь к ней, — иногда хочется приблизиться. Посмотреть поближе. Даже если это противоречит всему, чему ты верил. Даже если есть риск сгореть. Мелани медленно подняла взгляд на него, её глаза глубоко вглядывались в его. В них читалось нечто большее, чем просто любопытство — это было как признание, так и вызов. — Иногда, — медленно и тихо прошептала она, — это не стоит риска. Её слова часто ощущались как удар, но эта фраза была очевидной пощечиной. Вновь Регулус ощутил укол боли, за которым мгновенно последовала волна гнева. Его голос стал громче. — Тогда почему ты пришла сюда? Почему разговариваешь со мной? Почему ты просто не исчезнешь и не продолжишь своё жалкое, никчемное существование, боясь сблизиться с любым разумным существом? — его слова были резкими, пронзительными; он пытался ужалить её, задеть хоть одну болевую точку, чтобы заставить ощущить те же чувства. — Потому что я не боюсь сгореть, Регулус, — она же отвечала всё также спокойно и тихо, почти шепотом. — Я боюсь, что сгорю ради кого-то, кто даже не заметит моего пламени. Эти слова на мгновение разорвали воздушную пелену между ними. Регулус почувствовал, как его собственные защитные механизмы начинают шататься под влиянием её слов. — Ты думаешь, я не замечу? — его голос стал мягче. — Ты действительно так думаешь? Мелани молча встала, как обычно, даже не отряхнув свою мантию от снега и грязи. Ее взгляд вновь приобрел такое обычное для неё и такое болезненное для него равнодушие. — Я не думаю, — тихо произнесла она, — я знаю. Опустив руку в карман пальто, Мелани вытащила оттуда небольшой пергамент и протянула его Регулусу, который резко поднялся с земли вслед за ней и также резко развернул пергамент. В нем были лишь имена: Марлин Маккиннон, Мэри Макдональд, Доркас Медоуз, Тед Тонкс… и многие другие. Заканчивали список Лили Эванс, Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Регулус ощутил, как в его горле встает ком, а на лбу проступает пот. Это были имена участников сопротивления, участников той группы, которую он видел в библиотеке, и к которой Мелани отказалась присоединиться. Это был его ключ к величию, к уважению самого Темного Лорда. Так почему она так просто отдавала ему этот список?.. Он медленно поднял на неё взгляд, полный откровенного непонимания и ступора. Сейчас он не мог надеть маску, физически не мог. — Ты знаешь, — сглотнул он, прикрывая глаза. Его пальцы крепко сжимали пергамент в руке. — Я знаю, — она совершенно спокойно пожала плечами. В этот момент его одолевала буря, торнадо эмоций, а она стояла спокойная, словно штиль. — Это то, что тебе было нужно от меня. Рождественский подарок. — Почему?.. — его голос был едва слышен, полон боли и недоумения. — Ты выглядишь удивленным, — она фыркнула, достав из кармана перчатки и отрывисто надевая их. — Я избавила тебя от необходимости общаться со мной, следить за мной. Пить со мной, — последняя фраза сопровождалась смешком. — Не вижу радости. Закончив с перчатками, она натянула улыбку и вдруг резво, как ветер, приблизилась губами к его щеке, чмокнула и также порывисто развернулась, удаляясь в сторону замка. — С Рождеством, Регулус Блэк. Регулус стоял, неподвижно, смотря вслед Мелани, пока она не исчезала в сумерках. Пергамент в его руках казался гораздо тяжелее, чем был на самом деле. Каждое имя весило тонну. Его мысли были запутаны, словно клубок змей, а чувства — разорваны между обязанностями и желаниями. Он медленно расправил пергамент, снова вчитываясь в имена. Имена, которые теперь представляли для него не просто цели, но и людей, чьи жизни он мог изменить, уничтожить… или спасти. В его голове зазвучали слова Мелани: «Я боюсь, что сгорю ради кого-то, кто даже не заметит моего пламени». Почему она отдала ему этот список? Чтобы испытать его? Подставить? Проверить, на что он способен? Или это был её способ показать, что она сильнее его, сильнее своих страхов? Правда была гораздо более очевидной. Скорее всего, она просто хотела, чтобы он оставил её в покое. Оставил её жить своей жизнью, в которой не было места для Регулуса Блэка. Он ещё раз взглянул на звезду Регул, которая теперь казалась ему более одинокой и далёкой. Которая всегда будет такой. Он аккуратно сложил пергамент в карман мантии и направился к замку, в гостиную Слизерина. В душе неприятно болело, он чувствовал себя виноватым перед Мелани, но хоронил это чувство вновь и вновь. Ведь, как бы то ни было, в этой игре он вышел победителем. Даже если себя таковым не чувствовал.