3. Начало новой жизни

      Прошло больше года с того момента, как Маата убили.       Детей с матерью в тот день схватили двое громил, и потащили к своему главарю. Ариадна кричала и вырывалась из рук, которые крепко держали её за плечи, а Пвилл выл и плакал, глядя на развернувшуюся картину. Лина же не моргающим взглядом смотрела на бурую густую жидкость, расплывающуюся по еще недавно чистому полу из-под тела, которое еще недавно принадлежало её отцу.       «Кролик…» — то и дело воспоминание всплывало в её голове.       В итоге оставшихся членов семьи Лауфер не убили, нет. Кто-то может подумать, что им повезло, но… Если бы этот кто-то сказал это глядя Лине в глаза сейчас, она смогла бы только рассмеяться.       Граф оказался жестоким человеком. Он придумал куда более изощренную пытку, чем просто убийство или измор голодом: мужчина отправил их в подземный город. Видимо он считал, что долгая и мучительная смерть — это то, что заслужила их семья и делал всё как будто забавы ради: дал им с собой некоторые вещи, одежду. Он надеялся не просто убить их, а прежде всего желал уничтожить их морально, дав им надежду на то, что они смогут выжить.       Однако Маат оказался более расчетливым, чем громилы графа. В числе вещей, которые граф «благородно» позволил взять с собой, «по случайности» оказалась холщовая сумка отца: видимо люди Дугал обратили внимание только на то, что лежало в ней сверху, а именно на потрепанную и повидавшую виды одежду.       Но никогда нельзя судить книгу по обложке, как часто говорил Лине отец. Когда девочка впервые заметила, что спрятано в сумке, то рассмеялась: последнее, что могло теперь напомнить ей об отце оказалось смертоносным оружием и её игрушкой, которые были вшиты в подкладку. Там же оказалось немного денег, которых им хватило на первое время.       Ариадне с детьми удалось снять квартиру и кое-как обосноваться в городе. Мама девочки даже нашла себе работу у местных торговцев. Однако, недостаток тепла и солнечного света, холод, который был вечным спутником в подземелье, тяжесть потерь и вечный голод подкосили женщину. Лина замечала, как с каждым днем их нахождения в подземном городе, её мама угасала.       Свет, который, казалось, раньше можно было почувствовать, стоило лишь прикоснуться к женщине, с каждым днем, казалось, светил всё менее ярко. Её золотые волосы уже не блестели, а нежные, не привыкшие к работе руки обрели кучу отметин и мозолей.       И вот, Ариадна перестала вставать с кровати уже примерно через 9 месяцев после того, как их отправили в подземелье. У неё не осталось сил, она сдалась под натиском тягот, что свалились ей на плечи.       Пвилл постоянно плакал от голода, дома была ужасная грязь и пыль, а Ариадна нуждалась в уходе и лекарствах, которые было не достать. И Лина честно старалась справляться со всеми трудностями. Но что она могла сделать? Воровать она не умела, а на торговой площади и так сновалось слишком много беспризорных детей, которые просили о работе.       Спустя пару недель, как Ариадна слегла, девочка решила прекратить свои попытки что-либо сделать. Она больше не успокаивала Пвилла, не пыталась найти возможность заработать, не пыталась делать вообще ничего полезного. Она была голодной, ей было холодно и у неё не осталось сил.       Несколько дней подряд Лина провела в углу материнской комнаты, заливаясь слезами от ощущения полной безнадежности. Она даже не знала, сколько точно по времени провела вот так: слушая плач Пвилла в соседней комнате и хриплое дыхание матери, лежащей на кровати. Однако в один момент она просто решила, что больше так не может. «Лучше уж умереть быстро, чем ждать конца, забившись в углу». — думала она, поднимаясь с пола из последних сил. — «Так что будь, что будет».       Как она оставалась в сознании спустя столько времени, проведенного без еды — загадка. И так, в полном бреду, не осознавая, что она делает, девочка вышла на улицу.       Сложно сказать, который час был тогда: в подземелье всегда было темно, и даже фонари не спасали ситуацию. Она сама не знала, что искала и чего ждала. Может Лина думала о том, что кто-нибудь её убьет, а может питала надежды на то, что найдет что-то, что спасет её жизнь. Ей было уже всё равно.       Спустя некоторое время бесцельного блуждания по улицам она облокотилась на стену и съехала по ней спиной. «Какая же это все-таки была ужасная идея, выйти сюда…» — думала она.       Резкий грохот, раздавшийся от падения тела выдернул её из своих размышлений. Она бессмысленным взглядом посмотрела в сторону, где раздался шум и увидела человека. В одной руке тот зажимал бутылку, а другая неестественным образом загнулась у него за спиной.       Мужчина не двигался, а запах спиртного, который исходил от него, Лина чувствовала даже за несколько метров. Он был в стельку пьян. «Была не была» — подумала Лина и из последних сил поползла в его направлении.       Нет, девочке не было страшно. Это был её шанс. Она могла либо умереть, если мужчина очнется, либо найти хотя бы что-то в его карманах. И тот и другой исходы казались ей на тот момент благоприятными. «Так или иначе мои мучения закончатся». — размышляла она.       Лина аккуратно запустила руку в один из карманов пиджака пьяницы и вытащила оттуда купюру.       — Ха… Ха-ха-ха-ха! — Лина залилась смехом, забыв об опасности.       Голос её звучал хрипло. Она не верила своим глазам. Девочка пыталась найти способ достать деньги честным путем. Она обошла всех торговцев, стариков и молодых. Да казалось, вообще всех в этом чертовом городе, чтобы получить хоть шанс поработать. Она была готова на всё, ей даже не нужна была оплата, лишь бы была еда для неё и её семьи. Но никто не помог ей.       Судьба, казалось, издевалась над ней, подкинув крупную купюру в карман мужчины, которого она только что обворовала, намекая на то, чем ей предстоит дальше зарабатывать на жизнь.       Истерический смех Лины немного стих, когда мужчина пошевелился и застонал, видимо, от боли в руке. Она не знала, сколько просидела рядом с ним, но ей нужно было принять решение: либо остаться и получить по заслугам, когда мужчина очнется, либо уйти безнаказанно.       В мыслях девочки всплыли образы её больной матери и плачущего Пвилла, и она сделала свой выбор. В этот момент она наконец поняла, что ей нужно делать.       Так, начиная с этого момента, день за днем она выбиралась ранним утром из дома и шла «на прогулку». Пьяницы и трупы, которые безвольно валялись на улицах в это время суток стали её проводником в лучшую, в сравнении с прошлым, жизнь. Конечно, не каждый день был удачным на улов. Крупные купюры ей больше не попадались, да и найти пару монет уже казалось сильной удачей. Но Лина разработала маршрут по которому упорно раз за разом обходила все ближайшие к кабакам улицы, а также темные подворотни.       Да, они всё еще голодали. Порой даже за несколько дней девочке не удавалось накопить нужную для покупки хоть какой-то еды сумму. Но она не сдавалась и ценила тот шанс, что преподнесла ей судьба.       Так, проснувшись очередным голодным утром, Лина, по обыкновению принялась за свои рутинные действия. Девочка поправила одеяло матери, после чего направилась на кухню, чтобы взять нож, который обычно носила с собой в сапоге во время прогулок.       Однако, в последний момент она себя остановила. Ночью на улицах были слышны выстрелы и грохот, что означало одно — прошел полицейский рейд. Военнослужащие часто пользовались своим положением в подземном городе и иногда проводили, в соответствии с официальным названием, «зачистки с целью устранения опасных лиц и рецидивистов».       Только вот под эти зачистки попадали все, кто по случайности оказался на улицах включая женщин и детей. Полиция не хотела разбираться в том, кто опасен, а кто — нет. Военные просто убивали всех, кто встречался им на пути.       Это случалось на памяти Лины уже не в первый раз, и обычно после подобного девочка не выходила из дома ради собственной безопасности. Однако в этот раз они снова голодали уже несколько дней, а на улицах из-за рейда было полно трупов, которые могли обеспечить её семью средствами.       Лина подошла к окну и приоткрыла створки. «Выстрелов больше не слышно, но нужно взять что-то помимо ножа…» — подумала девочка.       Она была решительной в своем выборе. Ей нужно было достать хоть что-нибудь, и она готова была рискнуть своей жизнью ради этого.       Под кухонной тумбой, где находилось несколько половиц, которые можно было приподнять, Лина еще при «переезде» сделала тайник. В него она положила пистолет и патроны, которые не трогала до нынешнего момента. «Наверное это и есть тот самый момент, который папа тогда назвал необходимостью» — подумала она, поднимая оружие к глазам и осматривая на наличие повреждений.              Зарядив, не без труда, пистолет, девочка спрятала его за пояс и отправилась на прогулку. На улице, по обыкновению, было холодно, и девочка посильнее закуталась в свою кофту, чтобы сохранить хоть какое-то тепло.       Спустя пару пройденных кварталов, ей наконец начали попадаться трупы. Лина не в первый раз заставала такую картину и уже привыкла к виду и запаху мертвых тел. Она натянула горло кофты на нос и внимательно оглядывалась, ища то, чем можно было бы поживиться.       Некоторые тела лежали хаотично, одиноко распластавшись на земле в неестественных позах, другие же были свалены в кучу или просто находились недалеко друг от друга. Последние Лина обходила стороной: с них нечего было взять.       Полиция искусно подходила к своей работе: помимо рейдов в подземелье они также славились своей жадностью, так как чаще всего тщательно обыскивали убитых на предмет наживы. Поэтому для девочки ценность представляли те тела, к которым и при жизни бы никто не подошел: изуродованные и те, которые еще при жизни выглядели как ходячие мертвецы. «Черт, даже у этого они все забрали» — проклинала Лина полицию, когда очередной карман оказался пустым.       Несмотря на количество убитых, она ничего не могла найти. Полиция обыскала, казалось, все тела, что ей попадались, и это её не радовало. Она первый раз решилась на «прогулку» после ночного рейда, но и представить не могла, что рискнет жизнью за просто так. Девочка думала, что полиция побрезгует обыскивать хотя бы прокаженных, что военные не опустятся до её уровня, но не угадала…       В попытке раздобыть хоть что-нибудь, Лина отклонилась от своего привычного маршрута. Она еле передвигала ноги от усталости, перебегая от улицы к улице, стараясь не нарваться на местных разбойников. Эту часть города она знала куда хуже и ей постоянно приходилось выискивать глазами места, где можно спрятаться и проулки, в которые можно было бы ускользнуть в случае опасности.       Но самое отвратительное было в том, что Лина корила себя больше обычного. Раньше она обирала только те тела, которые оказались безжизненными по своей глупости. Кто-то напивался и падал в переулках, кто-то погибал от старости или болезни. Но сейчас она наживалась на тех, кого несправедливо убили те, кто был призван их защищать.       Вот, она заметила ребенка шести лет, лежащего рядом с невысоким мужчиной. И девочке было жаль их, но чувство голода и желание выжить было сильнее. Поэтому чувство горечи, вызванное найденной в кармане, видимо, отца ребенка, монетой, быстро отошло на задний план, уступая место радости.       Лина чувствовала себя последней тварью, обшаривая карманы убитых этой ночью людей. Она ненавидела полицию за преступления, которые они совершали, но и не могла не быть им благодарна за то, что сегодня, может быть, она поест. Девочка устало прислонилась к одной из стен и закрыла глаза в попытке заглушить свою совесть, когда услышала приглушенный хрип где-то на соседней улице. Она вздрогнула, но чувство любопытства и непонятно откуда взявшееся желание оказать помощь пересилили страх.       Заглянув за угол, она увидела мужчину лет сорока. Он сидел, прислонившись к стене спиной, в пол оборота к ней и зажимал живот рукой. Всё его тело пестрело рваными ранами, а рубашка (или то, что от неё осталось) почти что на две трети окрасилась в темно-красный цвет.       От такой жуткой картины на Лину накатил приступ тошноты. Девочка согнулась пополам и её вырвало водой, которой она старательно наполняла желудок утром. «Черт, это плохо. Очень плохо». — девочка вновь обратила свой взгляд на тело.       Лина пыталась оценить ситуацию, но никак не могла принять решение. Мужчина явно был без сознания и с одной стороны, она могла бы что-то найти, обыскав его, а с другой — люди, которые напали на мужчину, вероятно были рядом. Ей нужно было действовать быстро и решительно.       Не осознавая до конца, что делает, Лина стала медленно подходить к телу. Девочка присела на корточки и поднесла руку к приоткрытому рту мужчины. Кисть обдало жарким дыханием и её сердце забилось быстрее. «Черт, черт, черт…»       Мысли бешено вертелись у нее в голове, а тошнота накатывала волнами. Он был еще жив. «Что я делаю?..»       Лина попыталась аккуратно подвинуть руку человека, чтобы достать до карманов.       — Кха-ааа… — хриплый мокрый кашель вырвался из горла мужчины. — Кх-кх-кх…       Пока Лина в панике теряла время, обдумывая, что делать, мужчина схватил её за предплечье и несильно потянул на себя. Теплый запах железа ударил девочке в нос, который Лина тут же закрыла свободной рукой.       — Помоги мне… Кх-кхх. — тихо произнес мужчина. — Добей…       Глаза девочки беспорядочно носились в поисках выхода. Несмотря на своё плачевное положение, мужчина держал девочку крепко, так что даже скользкая кровь не помогала ей выкрутить свою руку из его хвата.       — Отпустите! Я не буду… — Лина с силой дернулась назад в очередной попытке освободиться и упала на спину.       Мужчина резко двинулся в её сторону, отчего она вскрикнула и закрыла голову руками, поджимая под себя ноги. Через секунду, резко приподнявшись на локтях, она быстро отползла к противоположной стене и ощутила холод в районе лодыжки.       Её сапог остался у мужчины в руке, а вместе с ним и нож, спрятанный в нем. Мужчина в отчаянии откинулся к стене, устало опустив руку с сапогом к земле, однако, услышав звук, который издал предмет при соприкосновении с поверхностью, вернул взгляд к вещи. Он перевернул сапог и оттуда выпало оружие. «Только не это… Черт!» — Лина начала отползать вдоль стены.       Девочка понимала, что этот мужчина вряд ли сумеет ей навредить, но всё равно трусливо отдалялась от него, продолжая наблюдать. Казалось, она не могла убежать или отвести взгляд: от увиденного её тело просто перестало слушаться. Лина, будто впала в транс, наблюдая за тем, как постепенно человек лишается своей жизни.       Мужчина старался практически не двигаться, было заметно как любое действие доставляло ему неимоверную боль. Медленно взяв в руку нож, он поднес его к глазам, рассматривая.       — Они скоро придут… — сказал он, переводя почти невидящий взгляд на Лину. — Беги отсюда, кх-кх-кхх… И… Спасибо…       На этих словах мужчина покрепче перехватил рукоять ножа и резким движением воткнул лезвие себе в шею. «Что…»       Лина застыла на месте. Из её легких вдруг будто выкачали весь кислород разом. «Почему…»       Одна рука мужчины, недавно державшая нож, безвольно упала вдоль тела, а другая, сползая вниз с его живота, постепенно открыла взору девочки картину на месиво из внутренних органов, которые он раньше пытался зажимать. «Нет…»       Раньше Лина видела только последствия встречи человека со смертью. Теперь же она стала свидетелем самого «свидания». Она перевернулась на колени, отворачиваясь от ужасающего зрелища, и выблевала оставшуюся в желудке воду.       Её не покидало ощущение, что она превратилась в животное. Тех людей, которых она обворовывала раньше, уже ничего не могло спасти. Но почему она не попыталась помочь этому человеку?       Он умер из-за того, что она заботилась только о своей жизни. Даже когда мужчина схватил её за руку, первой её мыслью было, что она теперь не сможет его обобрать… Во что она превратилась пытаясь спасти семью?       Лина попыталась подняться на ноги, но колени её не слушались. Только спустя некоторое время, кое-как, оперевшись о стену руками, она смогла встать, и в этот момент раздался хриплый голос с другого конца улицы.       — Он мой, малявка…