Часть 13

      Три дня тянутся как вечность. Как ебанная вечность, которая не приносит никакого толка ни в одном деле. Аня все еще отчаянно пытается уговорить свою мать покинуть город, переходя от аргументированных причин до крика со слезами на глазах. Ей так осточертело каждый день ходить к ней и говорить об одном и том же, и все будто об стенку. Девушка после каждой встречи чувствует себя на полном нуле, ей уже хочется самой уехать далеко-далеко в надежде, что все само собой разрешится и закончится.       Однако, в первый день зимы все меняется кардинально. Аня и ее мать вместе отправляются на могилу Вадима в его день рождения, где женщина прозревает и наконец соглашается уехать в столицу при условии, что Аня приедет к ней не позже 30 декабря.       Мать Асмановой прячет свои глаза от Ани, сдерживая слезы и аккуратно убирая снег с надгробия своего сына. В глубине души она верит, что Аня сдержит слово, закончит все свои "дела" в Казани и вернется в Москву, где их семья будет полностью в безопасности. Однако, женщина понимает, о чем именно идет речь, с чем предстоит разобраться ее дочери и какую махинацию она отчаянно пытается провернуть. Аня не глупая девочка, вокруг нее есть мощная поддержка в лице сильных и крепких ребят, которые стоят за нее стеной. Но ее матери кажется, что на плечах дочери лежит непосильная ноша, затмевающая здравый смысл и инстинкт самосохранения. Именно это и может привести к тому, что мать в скором времени будет посещать не только могилу своего сына, но и своей дочери...       — Мам? — обеспокоенно спрашивает Аня, когда замечает, что рука женщины уже несколько минут поглаживает надгробие. — Все в порядке?       Женщина поднимает глаза и приходит в себя, отбрасывая мысли и представления о похоронах Ани.       —Да, — сухо отвечает мать. — Пообещай , что мне не придется вновь пережить смерть своего ребенка.       — Мам...       — Ань, я серьезно. Я хочу не меньше твоего справедливости, но если эта справедливость будет стоит и твоей жизни, то я готова просто...       — Жить дальше, пока Вадим просто так будет мерзнуть в могиле за то, что умер за никчемное пацанское понятие, которые было придумано именно для него? Ты себя слышишь?       После слов Ани повисает тишина, которую нарушают лишь несколько воронов, которые кружат над деревом неподалеку. Женщина закрывает глаза и быстро смахивает слезы, пока Аня тяжело вздыхает.       — Обещаю, — девушка кладет свою ладонь на руку матери, слегла сжимая.       Этот эпизод прокручивается на повторе в голове девушки, когда она вечером сидит в своей квартире за кухонным столом и просто смотрит в стену. Через несколько часов ее мать сядет в поезд и отправится далеко от этого города. Это в некоторой степени успокаивает девушку, но все проблемы, которые Ане предстоит решить с каждой секундой будто ком наваливаются на нее. Она не знает с чего начать, как именно действовать и какой исход она получит. Сможет ли она вообще добиться того, о чем грезила последние три года? Что вообще произойдет после того, если все ее планы увенчаются успехом? Что будет с ее взаимоотношениях с Валерой?       — Блять, — стиснув зубы, проговаривает девушка, как только имя парня проскальзывает в ее голове. Аня хватает пачку сигарет со стола и направляется на балкон. Быстро открывает окно, не обращая внимания на морозный ветер, который вызывает волну мурашек по телу девушки, и делает затяжку.       — Какого хера ты забыл у меня в голове? — сама себя спрашивает Асманова, смотря на свою руку, меж пальцев которой зажата тлеющая сигарета. — Я должна была пройти мимо тебя в тот день. Я же, сука, подозревала, кем именно ты можешь быть. Дура тупая.       Аня смотрит на заснеженный двор, который освещают фонари. Снег медленно падает на землю, затем кружится в танце с ветром, залетая в открытое окно на балконе девушки, и вновь медленно опускается вниз. Все, что происходит сейчас на улице, гипнотизирует Аню, и она погружается в тот самый день, когда стояла, раскинув руки в стороны, и смотрела на падающий снег в свете фонарей, пока Туркин стоял где-то сзади и внимательно наблюдал за этим. Тогда было все так просто и легко, как в детстве. Никакого зла и жестокости не существовало, были только Аня, Валера и снег. Снег, который стал защитным слоем от всего дерьма в этом мире и особенно в этом городе.       Аня стряхивает пепел с сигареты, вновь подносит ее к губам и замечает темную фигуру, медленно шагающую во двор. Сердце девушки готово вырваться из грудной клетки, когда она замечает в этой фигуре Туркина. Парень уныло плетется по протоптанной дорожке, засунув обе руки в карманы своей куртки. Кажется, что он уже долгое время находится на улице, ведь его шапка, торчащие волосы и плечи покрыты достаточным слоем снега, который Валера не стряхивал.       Туркин поднимает голову, выходя на центр двора, который полностью освещен фонарным светом. Он осматривает дом и натыкается взглядом на открытое окно балкона Ани. Свет не горит, парню сложно определить, есть ли кто-то на балконе в данный момент, но сигаретный дым полностью выдает нахождение девушки. Туркин слегка улыбается и понимает, что Аня сейчас дома. Стоит на балконе и курит. И скорее всего видит его.       Валера двигается к подъезду, когда замечает, что окно на балконе закрывается. Парень понятия не имеет, как именно ему попасть внутрь дома. Навряд ли кто-то будет выходить из подъезда в десять вечера, хотя все возможно.       Туркин садится на лавочку около подъезда, закидывая голову назад. Он нервничает и не знает даже, стоит ли ему вообще сейчас видеться с девушкой. Как начать разговор? А откроет ли Аня вообще дверь? Может она даже не одна сейчас в квартире.       Валера сжимает кулаки, когда в его голову лезут мысли о том, что Аня, как глава "Финнов" может запросто состоять с кем-то из своей группировки в отношениях сексуального характера. Это ведь обычное дело. Дело, которое порождает в парне прилив гнева и желание избить кого-то до полусмерти.       Он так сильно зациклился на девушке, о которой почти ничего не знал. Особенно о ее сексуальном опыте. И какого то хуя засыпал и просыпался с мыслью об Ане.       Не секрет, что Туркин несколько раз фантазировал себе перед сном Асманову в разнообразных и самых непристойных позах, которые когда либо видел в порно-фильмах и журналах. Представлял ее обнаженное тело, по которому он скользит руками и прижимает к себе. Воображал, как Аня проводит своими ладонями по его спине недлинными ногтями, заставляя все тело трепетать и забывать почти обо всем на этом ебанном свете. Валера каждый раз чувствовал напряжение в паховой зоне, когда его мозг воспроизводил возможные стоны Асмановой во время их воображаемой близости, что Туркин не мог заснуть с гребанным стояком, который отчаянно требовал его внимания. И при каждом его оргазме с губ еле слышно слетало имя девушки.       Валера оттягивает штаны и мысленно кидает в свою сторону все возможные маты за то, что все эти грязные мысли все еще контролируют его тело. Желание новой встречи, нового диалога, воспоминания о уже произошедших "свиданиях", разговорах и объятиях, мысли и фантазии о сексе с девушкой, которая на самом деле оказалась главой ебанной группировки. С девушкой, которая по пацанским понятиям, была грязной. И именно о ней мечтал Туркин? Именно с ней он хотел быть рядом?       Валера упирается локтями в колени, а его голова падает в ладони. Какого черта он вообще позволил так слепо и тупо следовать своим чувствам по отношению к той, которую он должен презирать и не подпускать близко? Кругом полно других девушек, которые никогда не были в близости с мужским полом. Туркин не должен зацикливаться на той, которая крутила им, как гребанной юлой в детском саду. Он готов сейчас же дать самому себе по лицу за такой проеб.       Да, она пиздатая девчонка. Да, она невероятно милая и нежная. Да, Туркину нравилось, когда Аня его обнимала на балконе. Да, он тонул в ее глазах. Да, ее брата убил Кащей. Да, ее можно понять. Да, блять, он хотел быть с ней и стать ее личной защитой от всех долбаебов из других группировок. Да, сука, он хотел ее, всю ее полностью, хотел ее каждой клеткой своего тела. Но черт подери!       Она грязная.       Для Туркина это красный свет. Ему кажется, что он наконец услышал голос разума, открыл глаза и увидел весь пиздец ситуации, в которую его угораздило вляпаться. Он вырос на улице, его воспитала улица, и улица не простила бы того, чего и кого именно он желал. Это чушпанский поступок - быть с грязной девушкой. Туркин - пацан, был и останется им. И ничто ему не....       Домофон подъезда издает привычную мелодию, при открывании двери, прерывая весь потом мыслей Туркина. Он смотрит на подъезд, дверь медленно открывается и за ней показывается фигура девушки, на которой нет ничего из верхней одежды, лишь белая майка, спортивные штаны и домашние тапочки.       Все, о чем думал Валера, в ту же секунду куда-то испаряется, когда его взгляд сталкивается с взглядом Ани.       Она спустилась, чтобы запустить его в подъезд. Несмотря на холод, она спустилась в домашней одежде. И сейчас стоит на морозе и просто смотрит в глаза Валере, который потерял дар речи. Ее ебанные глаза голубого цвета , как и прежде, заставляют Туркина думать только о них и ни о чем больше. Для Валеры в такие моменты не существует почти ничего, ему кажется, что и он сам сейчас не существует, вновь какая-то симуляция, где установлен чит-код под названием "Аня".       Валера наконец встает со скамейки, подходит к подъезду и несколько секунд смотрит на Аню. Он уже потерял связь с реальностью, мало чего понимает и осознает, до того момента, пока не замечает, что взгляд девушки сейчас наполнен грустью, может быть даже некой скорбью в перемешку со страхом. Туркин чувствует, как его сердце больно сжимается в груди, когда замечает все эти эмоции и на лице Ани.       Аня напугана появлением Валеры около своего подъезда. А ведь она могла запросто остаться дома и дождаться момента, пока парень сам не уйдет. Или просто не открыть, когда Туркин все таки бы попал в подъезд и начал стучать в дверь. Есть куча развитий и причин, чтобы не допустить встречи с парнем. Но почему девушка сейчас стоит раздетой на морозе и не может произнести ни одного слова, лишь смотрит на Валеру и ждет его дальнейших действий.       Два идиота, которые испытывают непреодолимую тягу друг к другу, наплевав на все понятия и установки.       Два идиота, которые отчаянно пытаются заглушить в себе эти чувства и игнорировать учащенные дыхания и трясущиеся руки, когда их мозг генерирует из букв алфавита простые имена.       Два идиота, которые перемещаются в свой созданный уютный мир при каждой встрече глазами.       Два идиота, которые заведомо знают о их невозможной связи, но стоят друг напротив друга и упорно верят в лучшее.       Два идиота, которые готовы броситься в объятия друг друга, лишь бы на пару мгновений почувствовать себя живыми.       — Идем, замерзнешь, — голос парня ломается. Туркин приобнимает девушку за плечи и заходит в подъезд.