Часть 14

      Туркин еле двигается, когда неспеша переставляет ноги со ступеньки на ступеньку. Кажется, что эти порожки бесконечные, и он словно поднимается на высоченную гору по каменной лестнице, которая была в ручную выбита из склона.       Валера несколько раз поднимает взгляд на идущую впереди девушку, пробегается глазами от каштановых волос, которые вновь завязаны в неаккуратной пучок, до обтянутых серыми спортивками ягодиц Ани, которые слегка прикрывает накинутая куртка. Ему чертовски увлекательно наблюдать, как иногда девушка перешагивает сразу через несколько ступеней, создавая еще большее напряжение ткани и более точную детализацию всех изгибов тела.       Туркин чувствует, как его сковывает какое-то непонятное и ранее неизвестное чувство. Его голова, а особенно мысли в ней, превращаются в полную кашу. Туркин постепенно забывает о своих размышлениях, сидя на улице. Не помнит (или отчаянно пытается забыть) о том, что Аня грязная. Валера постепенно входит в то состояние, в котором он находился по вечерам после встречи с Аней. Когда его мысли были полностью посвящены ей, ее голосу, ее глазам, ее волосам, ее телу.       Аня проворачивает ключ в замочной скважине, открывая дверь и наконец заходя в теплое помещение. Валера понемногу приходит в себя и начинает осознавать, где он сейчас находится. Он несколько секунд смотрит, как Асманова скидывает с себя куртку и переобувает тапки, а затем проходит на кухню.       Туркин переводит взгляд с места, где только недавно стояла девушка, на ту самую стену с фоторамками. Парень небрежно скидывает кроссовки, снимает куртку и кладет ее на стул около прихожей и подходит к рамке с вырезкой из газеты и небольшой фотографией внизу. Валера смотрит сквозь фотографию, погружаясь в свои мысли. Что изображено на отсутствующем фрагменте? Точнее , кто?       — Я так понимаю, что ты уже все знаешь,— раздается голос Ани позади Туркина. — Ну или хотя бы уже сам догадался.       Валера оборачивает, смотрит в глазе девушке, и , прикусывая нижнюю губу, медленно кивает. Аня уводит взгляд в сторону, дабы не увидеть в глазах парня полное разочарование или других похожих чувств.       Асманова снимает рамку со стены и аккуратно берет Туркина за руку. Парень почти никак не реагирует на этот жест, просто подчиняется и ждет дальнейших действий от девушки. Аня же в свою очередь переплетает свои пальцы меж пальцев Валеры и ведет его на кухню. По всему телу Валеры от такого действия проходит мощнейших разряд тока, который вызывает кучу мурашек и отрезвляет разум. Он смотрит на свою ладонь, которая находится в ладони Ани, и через несколько мгновений освобождает свою руку, небрежно разрывая соединение их рук. В этот момент Аня теряет всякую надежду на то, что данный вечер и предстоящий разговор закончатся каким-то положительным эффектом и достигнут цели в виде сохранения уже имеющихся отношений с Туркиным и шансом на их развитие в будущем.       — Ты правда глава Финнов? — единственный вопрос, который приходит на ум Туркину, когда он садится за кухонный стол и смотрит на Аню напротив. И наверное, это единственный вопрос, на который он надеется получить отрицательным ответ.       — Да, — отвечает Аня и наблюдает за реакцией парня. Ей кажется, что он не испытывает никаких эмоций, ничего не чувствует. Туркин опускает взгляд, смотрит на рамку и кривит губы в ухмылке.       — И нахуя тогда весь этот цирк?       — Что ты имеешь в виду?       — Не строй из себя ебанную дуру, ты прекрасно знаешь, о чем я, — Валера исподлобья смотрит на девушку. Он вновь погружается в мысли, которые поглощали его на скамейке около подъезда.       — Нет, не понимаю, — Аня стоит на своем. Она не может так сходу выложить все карты, ей нужно убедиться , что именно знает Туркин.       — Хорошо, блять, — Валера делает вдох, на пару секунд сжимая кулаки. — Какого хуя твоя сбродная стая отпиздила наших пацанов?       — Что? Моя сбродная стая? Это тебе такую херню Кащей сказал?       — Нет, сука, птичка прилетела и напела, — Валера бьет кулаком по столу и тяжело дышит. Он сейчас почти себя не контролирует, вся злоба, весь тот гнев, который копился в нем все то время, что он проводил с Аней, наконец выходят наружу. Перед ним сейчас сидит не та Аня, которая порождала в нем что-то прекрасное, сейчас перед ним сидит глава другой группировки, которая просто так решила устроить забег и отправить в больницу Зималетдинова.       — И с чего ты взял, что это моя, как ты выразился, "сбродная стая" решила напасть на твоих пацанов?       — С чего я так решил? Ну давай вместе сейчас подумаем, — Туркин резко встает со стула, что тот чуть не падает, и подходит к девушке. Данное действие не на шутку пугает Аню, она чувствует себя в клетке, когда Туркин наклоняется и продолжает свою фразу над ее ухом. — Не я здесь глава группировки. Не мои пацаны кошмарили "Разъезд". Не мои пацаны хотят поглотить кого-то и заставить их плясать под чужую дудку. И самое главное, не я здесь строю из себя невинную овечку, притворяясь пиздец какой правильной и милой, когда на самом деле ты та еще дрянь.       — Что ты вообще...Блять, что ты несешь? — Асманова хмурит брови и отталкивает Туркина от себя.       — Ты, как последняя сука, строила из себя хуй пойми кого рядом со мной. Думаешь, я не догадался, что ты не случайно остановилась около гаража в нашу первую встречу? — Валера повышает голос, вена на его шее пульсирует, а ногти больно впиваются в ладонь, когда он их сжимает. — Ты последняя и хитрая сука, которая решила разосрать между собой "Универсам" ради отшития Кащея и меня?       — Ты вообще конченный? Нахера мне добиваться твоего отшития? И главное каким образом?       — Каким? — Туркин истерично смеется, от чего Аня вжимается в стул. — Ты, блять, еще спрашиваешь, каким? Ты же прекрасно знаешь понятия. И ты прекрасно все знаешь за себя. Решила покрутить перед мной хвостом, чтобы я купился на такую грязную блядь, затем бы меня отшили как чушпана, а ты бы пришла на помощь, как мать Тереза и взяла бы под свое Финное крыло. Дыхание Ани затрудняется после слов "грязная блядь". Девушка начинает часто моргать, пытается восстановить дыхание и смотрит на Туркина сквозь пелену накатывающихся слез. Асманова до сегодняшнего дня и подумать не могла, что такие необоснованные оскорбления по отношению к ней смогут довести ее до такого состояния. Она всю свою сознательную жизнь не обращала на это никакого внимания, но слышать такое из уст Валеры, который, черт подери, ей не безразличен, очень тяжело и ... обидно?       — Что ты сейчас сказал? — Аня смотрит на парня и медленно поднимается со стула.       — Ты прекрасно слышала каждое мое слово, хватит играть в глухую.       — Ты сейчас как последний ублюдок обвинил меня в том, к чему я не имею никакого отношения, — голос Ани ломается, она чуть ли не задыхается, когда проговаривает слова. — "Финны" на вас не нападали, мои пацаны наоборот следили за твоими и подключились во время замеса. Думаешь, просто так их менты не тронули, а повязали других? Думаешь, просто так, по счастливому случаю, рядом проезжала скорая? Думаешь, блять, твои просто так отделались синяками и ссадинами, когда на их компашку из 8 человек налетела толпа, которую, видимо, призраки отмудохали, что половина кровью харкалась и не могла встать, когда твои пацаны ушли на своих двоих?       Аня замолкает, переводит дыхание и продолжает свой монолог, пока я не перебил Туркин.       — И мне к чертовой матери не сдалось содействовать в твоем отшивании, потому что, сука, я не грязная блядь и никогда ей не была. Я ебанная девственница!       Валера выпячивает на нее глаза, а затем заливается смехом.       — Ты хочешь сказать, что я настолько тупой, что поверю в сказки о твоей чистоте и невинности в 23 года? — Туркин смотрит на Аню свысока, пока девушка пытается не дать волю своим эмоциям в данной ситуации.       — Думай, блять, что хочешь. Но я уже не уверена, что ты вообще можешь думать и составлять все приведенные мной аргументы в одну единую логическую цепочку.       Аня толкает парня и направляется в коридор, но Туркин быстро хватает ее за запястье и поворачивает к себе.       — Я, может быть, и могу поверить в то, что твои Финны не нападали на моих, но поверить в твою чистоту - уж извини, — Валера пожимает плечами. Асманова вырывает свою кисть из хватки Туркина и с довольно большого размаха отвешивает парню звонкую и хлесткую пощечину, от чего его голова поворачивается в сторону. Туркин явно этого не ожидал, он прикладывает ладонь к горящей щеке, чтобы кое-как заглушить боль, несколько раз двигает челюстью из стороны в сторону и смотрит на Аню. Девушка неподвижно стоит, взгляд устремлен куда то вниз, ее руки трясутся, ладонь, которая минуту назад соприкоснулась с щекой Туркина, горит и начинает краснеть.       — Ну ты сама, блять, напросилась, — рычит Валера, быстро сокращая дистанцию между Аней, обхватывает ее тело руками и одним движением закидывает к себе на плечо. Асманова приходит в себя и начинает осознавать, что происходит, только когда Туркин небрежно кидает ее на кровать в комнате и нависает сверху. Он садится на бедра девушки, блокируя ее руки в своей правой ладони.       — Какого черта ты твор...? — Голос Ани на повышенном тоне, который вот-вот перейдет в крик, заставляет Туркина зажать ей рот свободной рукой.       — Думаешь, я тебе на слово поверю? Хоть ты и в группировке, но ты далеко не пацан, — Валера полностью теряет над собой контроль. Сейчас он забывает обо всем, что он переживал рядом с Аней, что испытывал к ней при встрече, о чем думал про ночам. Все это в один миг испаряется.       Туркин наконец дает волю себе настоящему, вся жестокость вырывается наружу. Ненависть, отвращение и животное желание - только эти чувства он испытывает , когда видит, что Асманова дергается, вырывается и кричит в ладонь. На ее глазах выступают слезы, которые от частого мотания головой стекают по щекам. Девушке страшно, ее запястья болят от сильной хватки Туркина, но парня ничего из этого не останавливает.       Аня всего лишь грязная, потрепанная игрушка, с которой можно обращаться как угодно.       Она не девушка из "Универсама". Она "чужая", с которой можно делать, что только заблагорассудится, ведь никакого перемирия между "Финнами" и "Универсамом" в помине не было. А значит, у Туркина есть безграничные возможности по отношению к телу Асмановой. Пацаны за такое точно не осудят. А возможно даже руку пожмут за такое.       — Хватит, пожалуйста, — Аня находится на грани истерики, когда теряет всякую надежду освободиться из хватки Туркина и скинуть его с себя в сторону на кровать.       — Мы же только начали, — губы Валеры расплываются в дьявольской ухмылке. Туркин убирает руку со рта девушку, перемещая ее на резинку серых спортивных штанов Асмановой.