Том II. Глава 1. Наше знакомство

      Когда тебе шестнадцать, весь мир кажется лежащим у твоих ног. У моих ног он лежал буквально, потому что тренировки с Итачи всегда ставили меня на колени. Гений клана Учиха был силен в своих стихиях, и его гендзюцу с каждым месяцем становилось только сильнее.       Но нельзя сказать, что моя стихия воздуха в чем-то уступала ему. Я в совершенстве овладела клинками воздуха, но моему сенсею Хирузену этого казалось мало. Он обучал меня скрытой технике «Тайфун» — огромному шару воздуха, на подобии шара огня Учиха, способному сносить все на своем пути. Пока что безрезультатно.       Итачи и Рин.       Пламя и воздух.       Мы были идеальными напарниками по синергии стихий. Наши техники сплетались воедино и были способны сжигать дотла деревни. В перспективе, конечно же. Но уже сейчас мы достигли того, что маленький лесок позади нас стоял обугленный и тлел на легком весеннем ветру.       Страшная сила и большая ответственность давила на мои плечи. Но у Хирузена на нас были свои планы, которым мы никак не могли противиться.       — Рин, как ты? — Итачи приземлился прямо передо мной, замечая легкую испарину на лбу.       Наша тренировка длилась уже несколько часов к ряду, и я понемногу начинала сдавать. Чего нельзя было сказать о самом Итачи, который выглядел свежо и бодро, будто только вышел из кланового особняка.       — Ха… ха… Немного устала. Твой последний «катон» меня добил, ха-ха, — пыталась отдышаться я после длительной серии пробежек и создания теневых клонов.       Итачи подал мне руку и я обхватила его крепкое запястье и поднялась на ноги.       Я впервые видела Учиху так близко. Когда-то давно, в далекой настоящей жизни Итачи привлекал мое внимание в аниме, но я видела его уже членом Акацуки, и ничего, кроме благоговейного ужаса он не вызывал. Но сейчас передо мной стоял просто мальчик, красивый по своим меркам подросток, с теплой и очень доброй душой.       — Давай отдохнем? — предложил он, и кивнул в сторону раскидистого клена, под которым мы взяли в привычку отдыхать после наших совместных тренировок.       Я проследовала за ним, смотря в крепкую спину все еще подростка, даже не догадываясь о том, какое горе нас ждет впереди.

***

Весна в Конохе.

Несколько лет назад.

      С тех пор, как Хирузен назначил меня второй тенью Конохи, я не могла привыкнуть к своей новой роли. В душе все еще скребли события недавнего прошлого: уничтожение деревни и моего клана, смерть Минато, одиночество, чувство вины, косые взгляды. Ко мне намертво приклеился ярлык ирьенина, не спасшего свою семью. Ученица обоих Хокаге, которая не смогла сделать ничего для своих родных. Что она была способна сделать для остальной деревни?       Команда Минато была расформирована официально. Я никогда не была привязана к осознанию, что я — член команды, ведь мне, в отличие от настоящей Рин, так и не довелось ходить на совместные миссии и тренировки, я не так много общалась с Минато, но все равно в моей душе поселилась воющая пустота.       Было чувство, словно у меня забрали нечто важное, нечто родное. Но у меня этого никогда и не было… Так что… чувство горечи потери было странным, как будто неофициально поселившимся во мне. Имела ли я, Кейт, на него хоть какое-то право?       «Коноха отстраивается после нападения Лиса. Главный враг устранен ценой жертвы нашего великого Четвертого Хокаге, Минато Намикадзе. Отряды Анбу зачищают окраины деревни от токсичной чакры…»       Я выключила телевизор, не в силах снова и снова прокручивать в себе эту информацию. Анбу… Какаши теперь был одним из них, в маске лисицы, которая стала его дополнением. Вторым лицом. До меня доходили слухи от обеспокоенного Гая, что с Какаши творится неладное. Он еще больше замкнулся и отряд Рё не может взять пленных, потому что его Чидори не щадит никого.       — Рин, ты как никто другой должна понять! Мы должны спасти его! Это не нормально! Тебя он точно послушает! — сокрушался Гай, но в то время я была не в силах спасать кого-то.       Помощь была нужна мне самой. Прости, мой друг…       — Прости, Гай… — сказала я тихо. — В этот раз без меня.       Он так и остался стоять возле Митараши Данго, опустив плечи, как будто мой отказ обрезал последнюю надежду.       Я бежала стремглав по крышам напрямую в Башню Хокаге. Наконец, после двухнедельной паузы, с наступлением весны, Хирузен прислал мне сокола с приглашением на первое знакомство теней Конохи. Как и обещал он когда-то давно, он должен был познакомить меня с моим будущим напарником, работа с которым должна будет оставаться в секрете все последующие годы.       Я вошла в кабинет, не поднимая головы и сделала низкий поклон, присев на одно колено.       — Вызывали, Хокаге-сама?       — Рин, не нужно… Встань, — старческий голос Хирузена наполнил весь кабинет.       Я поднялась, все так же не поднимая головы. Я чувствовала всем своим естеством, что в кабинете, помимо Хирузена, был кто-то еще. Когда во мне сгорели остатки чакры Рин, моя собственная чувствительность усилилась многократно. Я даже подумала, что стану хорошим сенсором, настолько были сильны ощущения. Присутствие чужой чакры ощущалось теплом. Я бы могла сравнить его с пребыванием на солнце в современном мире. Ты как будто загораешь, но… точечно?       Однако, как сказал мой сенсей, так ощущают присутствие чужой чакры почти все шиноби. Так что, ничего из ряда вон выходящего я в себе не открыла. Чего не скажешь о Фуутон, что принадлежал мне.       — Сенсей, я прибыла тотчас по вашему распоряжению.       — Молодец. Я пригласил тебя для знакомства с твоим будущим напарником.       Хирузен прокряхтел и вышел из-за стола. Я до сих пор не понимала, зачем он это делает — кряхтит? Как будто это придавало ему какой-то особый старческий шарм. Ведь я знала точно, что ни одно движение ему до сих пор не дается с трудом. Он был моим крепким дедулькой, способным в два счета надавать мне по голове за пропуск тренировок.       Я усмехнулась своим мыслям и подняла взгляд.       — Знакомься. Первая тень Конохи, — Хирузен указал открытой ладонью на силуэт молодого парня, стоящего в уважительном поклоне возле его стола. — Я очень надеюсь на вас. Вы — мои правые и левые руки. Глаза и сердце деревни. Чтобы ни случилось, никогда не предавайте друг друга.       На этой пламенной ноте Хирузен замолчал, а мое сердце пропустило удар.       — Рад официальному знакомству, Рин-сан, — сказал парень и наконец распрямился.       Мои глаза округлились от удивления. Передо мной стоял гений своего поколения. Итачи Учиха.

***

      Оказалось, что история Итачи тоже, в основе своей, осталась за кадром. Все, что я знала о нем, это то, что он смертоносный ниндзя, в гендзюцу которого можно попасть лишь раз в своей жизни. В аниме нам показывали его любящим братом, но все же, упор был сделан на его силу.       Конечно же я его боялась.       То безусловное доверие друг другу, которое проповедовал для нас Хирузен, давалось боем. Черные, словно омуты, глаза Итачи вызывали во мне ужас, несмотря на то, что я все увереннее чувствовала себя в своей стихии. Однако единственное, что мне хотелось сделать при взгляде на него — это разорвать дистанцию и бежать как можно дальше.       Это можно было назвать аурой или энергетикой. Но образ Итачи обладал именно устрашающим эффектом.       В тот день была ровно такая же весна. Теплые лучи солнца стелились по земле, словно стремились прогреть ее изнутри. Весна выдалась на удивление теплая. В Конохе цвели вишни, умопомрачительный аромат которых долетал до самых тренировочных полигонов. И если в центре деревни вовсю кружили розовые лепестки, то досюда долетали единицы.       И так мы втроем стояли посреди поля. Хирузен поймал пальцами одинокий лепесток сакуры.       — Как вы уже знаете со времен Академии, — он сделал паузу, многозначительно посмотрев на меня, — напарникам крайне важно чувствовать друг друга. Так сказать, быть командой и единым организмом. Действия напарника должны быть для вас открытой книгой. Для вашей же безопасности.       Хирузен прошелся вдоль нашего короткого ряда, словно читая лекцию для первогодок. На полигоне было тихо и я слышала размеренное дыхание Итачи подле себя. Он внимал словам Хирузена, не упуская ни одной детали, в то время как я постоянно отвлекалась то на покачивающиеся ветки за спиной старика, то на его шевелящиеся волосы в носу.       — Проблемы с вниманием?       Я дрогнула от неожиданности, потому как не заметила, что Итачи наклонился ко мне и тихо прошептал свой вопрос. В нем не было ни издевки, ни укора, он просто подмечал факты под размеренное бормотание моего сенсея.       Я отрицательно качнула головой и отошла на шаг в сторону, и это не ускользнуло от внимания старика.       — Рин-чан, в отличие от Итачи ты обладаешь тонкой структурой психики, и потому…       Он выдержал паузу, и я нахмурилась. Хирузену нравилось делать на этом акцент. Он до сих пор припоминал мне все подколки, которыми я его одаривала, взрывные эмоции, когда что-то шло не по плану. Для него это было ценностью во мне, как в человеке, и слабостью, как шиноби.       — Все мои слова относились к тебе.       Его тон голоса переменился так, что по моей спине невольно пробежали мурашки. В аниме мы видели его по большей части забавным стариком, совершенно не обращая внимания на то, что Третий Хокаге, в первую очередь, грозный шиноби. Его чакра ощущалась десятитонной плитой на плечах.       — Мы будем ждать именно тебя. Генинам требуется полгода на установление связи. Но перед вами стоит более сложная задача, — Хирузен достал трубку, утрамбовал в ней табак и закурил. — Я дам вам год, чтобы вы с Итачи стали той самой «командой», которую я от вас жду.       Он смягчился и по-старчески заложил руки за спину. Ветер прошелся волной по открытому полю, разметая волосы. У меня стянуло в груди. Доверие в этом мире — мой бич. Моя ахиллесова пята.       — Запомните. Вы не просто шиноби. Вы — продолжение друг друга.       Мы с Итачи синхронно склонили головы в знак понимания. Хотя мне все это категорически не нравилось.       С того дня совместные тренировки с Итачи стали моей ежедневной рутиной. Я завтракала, убегала на тренировку, после писала отчеты о состоянии дел Хирузену и возвращалась домой, совершенно обессиленная.       Итачи вел бой стремительно, не давая мне продохнуть. Поначалу я проигрывала каждый спарринг. Несмотря на наставничество Хирузена, мне все равно было далеко до Учиха, хоть Итачи почти не использовал шаринган.       Я пробиралась сквозь кустарники, стараясь издавать меньше звуков. Моя чакра работала на пределе, воздушные клинки были готовы разрезать любого, кто осмелился бы приблизиться ко мне.       На Коноху опускались сумерки — лучший друг Итачи, потому что Учиха отлично видели в темноте. В отличие от меня…       Стараясь дышать как можно медленнее, я шагнула вперед и под моими ногами что-то хрустнуло. Интуиция кричала мне, что это не похоже на ветвь и я опустила глаза. На земле, сплошь пропитавшейся кровью, лежали тонкие кости и черные перья воронов. Смрад железа и гари ударил в нос, и меня едва не вывернуло наизнанку.       В воздухе летали тлеющие ошметки тканей и я почувствовала, как водолазка шиноби прилипла к моей спине. Я оказалась в своем самом худшем кошмаре. В Конохе, разрушенной и сгорающей дотла.       — Мы договорились без гендзюцу! — крикнула я в воздух, стараясь не сорваться на крик.       Я шла по улицам уже знакомой деревни, точно зная, куда они меня приведут. Обломки дома Нохара стояли передо мной воочию, зеленая изгородь была охвачена огнем.       Я увидела шевеление под обломками и что-то меня дернуло побежать на них. Все прошедшее казалось сном, а реальность — вот она, здесь, и мама еще жива.       — Мама! МАМА! — я побежала к ней, раздирая руки в кровь о шершавые деревянные балки.       Я думала, что стала сильнее, но как и прежде ничего не смогла предотвратить…       — Клинки Ветра! — я складывала печати, ничего не видя перед собой. Слезы застилали мои глаза и я совершенно потеряла чувство реальности.       — Все кончено, — спокойный холодный голос звал меня откуда-то сверху, тряс за плечи, но я отбрасывала это наваждение, задыхаясь рыданиями. Я должна была спасти маму! Воздух пропитался гарью и соленой кровью. Я задыхалась.       — Уже все кончено. Все хорошо.       — Нет! Нет! Оставьте меня! Я должна их спасти!       Я кричала, срывая связки, но вдруг на мои плечи опустились холодные объятия и горло обжег еще по-зимнему холодный воздух ранней весенней ночи. Гендзюцу развеялось и я открыла глаза, утыкаясь взглядом в бескрайнюю синеву звездного неба. Рядом со мной сидел Итачи, обнимал меня за плечи, вызволяя из плена иллюзий.       Ветер холодил дорожки слез на моих щеках. Хотя казалось, что они были полностью мокрыми.       — Простите меня, Рин-сан, — тихо сказал он, и я услышала в его голосе нотки вины. — Я не знал.       Это было мое разгромное поражение.       Но месяцы шли, и бои наши начали принимать все более стремительный и равноправный оборот.       — Молодец, Рин-сан, — улыбнулся Итачи, когда я всадила кунай по самую рукоять в его спину, точно зная, что это его теневой клон.       Мы вместе сорвались с широких ветвей прямо на землю. Итачи любил забираться повыше, отрывая противника от земли. И стоя на ветвях раскидистого дуба, Коноха простиралась перед нами как на ладони.       Но оказалось, что падать с такой высоты вдвойне страшнее!       — А-ай!       — Рин! — в глазах клона Итачи промелькнул страх, прежде чем он распался на сотни черных вороновых крыльев.       А я, защищая лицо от хлестающих веток, так и продолжала лететь вниз. Запасы моей чакры были на нуле, и я никак не могла замедлить свое стремительное падение. Ветка больно ударила меня в бок и боль растеклась по моему телу. Тонкие прутья рассадили губу и я чувствовала соленый привкус во рту. Кровь заливала мой рот, но единственное, о чем я могла думать, это розовые лепестки сакуры, который стали виднеться, устилая молодую траву.       Кое-как сгруппировавшись и шипя от боли, я приготовилась к оглушительному падению. И последнее, что услышала перед последующим ударом, это крик Итачи, приближающийся с моей спины.       — Рин! Держись!       Крепкие мужские руки подхватили меня за пару мгновения до удара. Бок пронзило болью, но эта боль чужих объятий была во сто крат приятнее, чем встреча с землей, от которой меня спасли.       Сердце Итачи колошматило в груди так, что мне было слышно его сердцебиение сквозь сбитое дыхание. В его глазах действительно стоял страх.       — Вы… ты в порядке?! — спросил Итачи и оглянулся по сторонам, до госпиталя было рукой подать, но Хирузен строго наказал держать наши тренировки в секрете. — Это все я… Это я виноват…       Я еще никогда не видела Итачи таким. Он всегда был собранным, спокойным. Но сейчас по-юношески паниковал, умоляя меня об одном, чтобы я держалась.       Я влажно кашлянула и почувствовала во рту солоноватую слюну. Кажется, удар пришелся в легкое. Наверное, в этот момент Итачи побледнел. Или мне так казалось, потому что все в моих глазах постепенно теряло цвет.       — Ты… проиграл…       — Не разговаривай!.. Что? — Итачи непонимающе воскликнул, сжимая пальцы на моем плече.       — Говорю, ты проиграл!       Сказала я, стоящая за его спиной. Итачи резко развернулся, но тут же осекся — острие моего куная упиралось прямо в нежную кожу его горла. Мой теневой клон на его руках кашлянул кровью и с громким хлопком превратился в бревно.       — Как драматично, — я изогнула бровь и усмехнулась, убирая кунай.       Итачи стоял напротив меня, все еще тяжело дыша. Однако, складка между его бровей быстро разгладилась. Он аккуратно опустил бревно на землю, давая себе пару секунд отдышаться, чтобы скрыть свои эмоции. Но было поздно. Я все поняла. Самым главным страхом Итачи была гибель близких людей… В особенности от его руки. Я поджала губы, не говоря больше ничего, ведь помнила, какая судьба его ждала.       Итачи поднял на меня взгляд, смотря снизу вверх. Впервые под его глазами залегли тени, показывая немым жестом, что он тоже просто человек.       — Поздравляю, Рин-сан!       Мягкая улыбка расцвела на его лице. Так слабости друг друга перестали быть для нас секретом.

***

Наши дни

      Мы с Итачи сидели в тени широкого клена. Он как раз разворачивал с любовью собранное Микото бенто, когда я вынырнула из своих воспоминаний. Я повернулась к нему, рассматривая профиль. Его черные волосы, собранные в низкий хвост ласково развевал теплый весенний ветер. Итачи слегка улыбался, его лицо выглядело в этот миг просто лицом юноши, который наслаждался жизнью, силой и хорошо проведенной тренировкой.       Страшно представить, что когда-то я и правда его боялась.       — Разделишь со мной ужин? — он протянул мне один онигири, я без зазрения совести его приняла.       — Не откажусь, — довольно кивнула я и откинулась спиной на широкий, прогретый солнцем ствол. Итачи последовал моему примеру.       Можно было подумать, что я вознамерилась объедать всех, с кем дружила: Какаши, Итачи… Но мне и правда готовка в этом мире давалась нелегко. Было сложно приготовить что-то вкусное, не имея под рукой привычных специй. Но у Микото получался на удивление вкусно даже самый обычный рис.       Мы сидели молча, докончив с поздним обедом и просто наслаждались спокойным временем, которое выпало на нашу участь. Коноха стремительно отстроилась и теперь настали самые мирные, самые добрые времена. Грех было не воспользоваться этим положением.       — Рин, — позвал Итачи.       — М-м? — сонно откликнулась я.       Мы уже давно перешли на ты и звали друг друга просто по именам. За спиной были несколько пройденных миссий на благо деревни: шпионаж, добыча информации с границ. Но ничего, что поставило бы под угрозу наше существование. Наконец-то мы могли просто жить самую обычную жизнь. Хотя бы сейчас…       — Как твой «Тайфун»? — спросил вдруг Итачи, смотря на закатное небо.       — Пока безуспешно, — ответила я, чувствуя, как на плечи и веки давит усталость и сонливость. Я уселась поудобнее и без зазрения положила голову Итачи на плечо.       Мы продолжили смотреть на розоватый закат. Ночь обещала быть прохладной.       — Можем завтра потренировать. Как раз опробуем с Хосенка но Дзюцу, — он прильнул своей щекой к моей макушке и мирно закрыл глаза.       — Старик говорит, что мне не хватает чакры, чтобы разогнать такое количество ветра, — я бормотала, чувствуя, что еще чуть-чуть и провалюсь в сон под глубокое дыхание Учихи.       — Тогда отдых будет полезнее, — голос Итачи был тихим.       — Предлагаешь прогулять тренировку? Ты точно Итачи Учиха или его теневой клон? — я тихо рассмеялась и услышала, как Итачи тоже хмыкнул себе под нос.       Я открыла глаза и посмотрела на наши с Итачи колени, прижатые близко друг к другу. Тренировочные штаны у обоих были в мелких травинках, но ни одного из нас это не смущало. Итачи был полностью расслаблен, сидя вот так рядом со мной. И я чувствовала себя в безопасности, дремля на плече того, кто станет в будущем одним из сильнейших членов Акацуки.       Наверное, прав был Хирузен, говоря о том, что груз знаний — самый тяжелый груз в этом мире. Ведь даже такие спокойные времена омрачались для меня тенью будущего. В Итачи я осознала, что значила «команда» в этом мире. В каком-то смысле, это больше, чем семья.       Против воли в моем сознании возник образ моего бывшего друга, пепельные волосы которого преломлялись серебром на солнце. Какаши… Команда старой Рин. Я скучала по нему, но судьба упрямо разводила нас по разные стороны, оставляя его одного.       Итачи приподнялся, словно чувствуя мою тоску.       — Можем выпить вместе чай, — предложил он между прочим и встал с травы, подавая мне руку.       Я улыбнулась, совсем позабыв во взрослой жизни прелесть таких вот вечеров.       — А давай, — ответила я и обхватила его ладонь, тоже поднимаясь с земли.       В Конохе наступало поистине мирное время.