Горечавка

Саске ненавидел привалы. Что во времена его генинства, что сейчас. Не то чтобы его напрягала хозяйственная часть этого предприятия, вовсе нет. Он без вопросов таскал воду, разжигал костер и готовил, если то было необходимо. И даже умудрялся получать чувство глубокого удовлетворения от этого. Хорошо выполненная работа всегда радовала его глаз. Чего нельзя было сказать о десятке различных людей, окружавших его время от времени. Они, конечно, старались особенно не взаимодействовать с ним, однако это не мешало десяткам любопытных глаз буравить его спину с завидным постоянством. В дороге происходило то же самое, но с меньшей интенсивностью и Саске мог абстрагироваться, отвлечься на что-то более интересное. Или нет. По большей части в эти дни его мысли ходили по кругу. Из раза в раз он пытался продумать свои дальнейшие ходы, но это у него почти не выходило. Его голову занимал лишь последний разговор, состоявшийся между ним с Цунаде перед миссией.

— Я буду ждать тебя в конечном пункте. Обратно твоих заказчиков поведет Наруто. — сказала Цунаде не поднимая головы, продолжая быстро писать кому-то письмо. — Возьми верительный свиток и отправляйся.

Что-то было не то. Не с ней, но с ним. Машинально он продолжал смотрел на Цунаде и не мог понять, что. В голове, точно в большом змеином гнезде, кишели обрывки мыслеформ, из которых было непросто вырвать ту самую — юркую и постоянно ускользающую.

— Ты еще здесь? Что такое? — недовольно вскинула голову Цунаде.

Светлая прядь из собранных в пучок волос, упала ей на глаза, и она с раздражением откинула ее. Карие глаза посмотрели на него требовательно и строго.

— Просто не думаю, что Наруто согласится, — пробормотал Саске первую попавшуюся отговорку.

— Кто его спрашивать будет, — закатила глаза она и, наконец, отложила ручку. — Одно из главных преимуществ работы хокаге, знаешь ли. Пойдет куда захочу. В конце концов, он ведь все еще мечтает о моем кресле.

Саске с удивлением почувствовал слабую усмешку, появляющуюся на его лице от этого саркастичного заявления Цунаде.

— Ну так что? Это все, что тебя беспокоит? — спросила Цунаде, пристально глядя ему прямо в глаза.

— Пожалуй, — согласился он и получив свиток быстро вышел из кабинета.

Но это была неправда. Его беспокоило все, что происходило между ними. Разгадать свои чувства для него всегда было той еще задачей, ведь огонь ненависти, который он неустанно поддерживал в своей груди долгие годы, выжег все, до чего сумел добраться. У Саске больше не было души. Лишь тень, ею когда-то бывшая. Горящая, яростная тень, которая не могла себе позволить быть такой же слабой, как раньше.

Однако в последние несколько месяцев все начало резко меняться. Саске не испытывал раньше ничего подобного и не совсем понимал, с чем это связано. Цунаде была прямолинейной и резкой. Если кто-то заслуживал похвалы, она не скупилась на доброе слово. В противоположной же ситуации она не тряслась над тем, как человек воспримет ее слова и не считала нужным смягчать формулировки. В такие дни к ней старалась не приближаться даже Шизуне. Что касается его самого, к нему Цунаде относилась ничем не лучше, чем к другим. И это его полностью устраивало: их деловые, полные прагматизма отношения гарантировали ему полный успех в цели. А большее было и не нужно.

По крайней мере, так было до того злосчастного дня, когда он последний раз видел ее. Необъяснимое чувство тепла, разгоревшееся у него в груди при виде Цунаде было сложно понять: из всей массы чувств он разобрал только радость от встречи. «Не хватало еще начать воспринимать ее как друга.» — с раздражением думал Саске, вышагивая по грязи Главного тракта, ведущего в столицу. Цунаде Сенджу следовала своим целям, а он своим. То, что в какой-то момент их интересы совпали, вовсе не означало, что так будет всегда. Откровенность и стечение обстоятельств сделали их чуть ближе, чем было нужно. Следовало возвращаться к начальной точке, твердо решил Саске.

На третий день миссии группа, которую он охранял, наконец, прибыла в точку назначения и разместилась в одной из самых комфортабельных гостиниц столицы. Вечером, на прощание кивнув напарнику, Саске зашел к главному нанимателю и без слов протянул ему свиток с актом об оказании услуг, в котором тот должен был расписаться.

— Ты хорошо потрудился, — спокойно произнес мастер Йошикава, впрочем, не торопясь отдавать ему в руки подписанный документ.

— Спасибо, — сухо протянул Саске, больше всего мечтая поскорее закончить все.

Господин Йошикава внимательно оглядел его и вдруг улыбнулся.

— Много лет назад я постоянно путешествовал из одного конца страны в другой, с одного объекта на другой, и всюду меня сопровождала милая Микото Учиха. Она была хорошим человеком. Я рад видеть, что ее наследие живо.

Саске взяла оторопь. Он так давно не слышал имя «Учиха» из уст гражданского, что решил поначалу: ослышался. Но вскоре до него дошло, что слух его не подвел. Он и вправду услышал имя своей матушки от другого человека. Печаль, поселившаяся в его костях и давным давно ставшая костным мозгом его самости, снова беспокойно подняла свою одряхлевшую голову. Разве могли годы изменить хоть что-то? Для кого угодно, но не для него. Как было возможно забыть обожаемую матушку? Кто-то другой тоже помнил ее, и это наполняло душу Саске тихим, неярким светом глубокой признательности.

— Я очень скорбел, когда узнал о том, что случилось. Прими мои соболезнования. Она была мне как дочь. Если тебе будет нужна моя помощь, обращайся. Ты всегда будешь желанным гостем в моем доме.

— Благодарю, что не забывали матушку.

Саске поклонился и взял из рук мастера свиток. Возможно, от этого все же будет толк. Йошикава не был никем в Стране Огня. Он был руководителем одного из многочисленных конструкторских бюро, возникших сразу после оккупации Страны Дождя союзниками. Полное разграбление научно-исследовательских институтов этой страны обеспечило всех довольно интересной информацией. Ее требовалось понять и использовать. Для этих целей и работал Йошикава. Впрочем, сейчас это было неважно. Следовало поторопиться и явиться вовремя на место встречи с Цунаде.

Столица не произвела на Саске никакого впечатления. Утопающая в зелени деревня, не город. Большие нелепые здания из стекла, усеянные черными жгутами проводов со всех сторон, были не худшим художественным решением тут. Гораздо хуже были самострои, ужасные дороги и масса попрошаек у каждого оживленного угла. И все же, все же…даже эту дыру Саске предпочел бы Конохе. Ему почти захотелось крикнуть это в лицо Цунаде и увидеть, как недовольно ее брови сошлись бы у переносицы. Возможно, у них даже была бы славная драка. Но не сегодня, решил он. Время Конохи еще придет.

Он прошел через Мост Желтого дракона и попал на один из островов столицы. Здесь, под сенью священного леса богини Аматерасу находился большой санаторный комплекс, в котором его ждала Цунаде. Саске покрепче перехватил собственный рюкзак и направился прямиком к нему.

Дорожка к главному комплексу была аккуратно посыпана желтым песком, по бокам тихонько покачивались от ветра какие-то синие цветы. Что-то очень знакомое, почти забытое, почудилось ему. Саске присел и коснулся пальцем слегка влажного лепестка. Чуть сладковатый аромат цветка достиг его обоняния, и он слабо улыбнулся.

— Это горечавка. — тихо произнесли у него за спиной, но он не спешил оборачиваться: стук сердца, быстрый, частый, на мгновение почти оглушил его и потряс. На мгновение Саске показалось, что она тоже это слышит, но он тут же отбросил эту глупую мысль и поднялся.

— Я знаю, — сказал Саске, поворачиваясь к ней, — мон клана Гэнкэ…

Цунаде заинтересованно склонила голову и подошла ближе.

— Удивлена, что ты их помнишь. Кажется, они предали твой клан.

— Ага, пытались перебраться к твоим.

Цунаде внезапно громко рассмеялась. В этом была своя злая ирония, которую Саске не мог не оценить тоже. Не было никого больше — ни Гэнкэ, ни Асакура, ни Рюдзодзи, ни даже Сенджу и Учих, за которых эти кланы так отчаянно сражались. Остались только они двое. Жалкие и одинокие, словно раздавленные чьей-то жестокой ногой придорожные цветы.

— Отец, впрочем, говорил, что Гэнкэ не были виновны, — отчего-то Саске захотелось продолжить говорить с ней. Хоть о несчастных Гэнкэ, хоть о целебных свойствах горечавки, не было разницы. Он полностью забыл о том, что решил не сближаться.

— Вот как?

— Кадзихара, который был вассалом Гэнкэ, оклеветал его перед Учиха Тадахисой и последний уничтожил дом Гэнкэ в отместку. Так сказал мой отец.

— Как любопытно, — протянула Цунаде, откидывая растрепанные ветром волосы назад. — Получается, мой клан зря клеймили во всей это истории. Нехорошо вышло.

— Хочешь извинений? — саркастично поинтересовался Саске.

— Почему бы и нет, — ответила она, не раздумывая ни секунды. — Но не передо мной. Перед ними.

Цунаде указала рукой на склонившиеся под очередным порывом ветра синие горечавки. Саске пару мгновений смотрел на нее, думая, зачем ей это понадобилось. Унизить? Показать место? Однако в глазах Цунаде он не увидел ничего из этого. Только любопытство. Она, казалось, говорила ему: посмотрим, сумеешь ли ты отринуть высокомерие, признать ошибку, совершенную твоим кланом. Или ты такой же, как те, что сделали это.

Дальше раздумывать Саске не стал. Он склонился в глубоком поклоне и произнес слова извинения. Главная семья клана Гэнкэ долгие месяцы скрывалась по разным провинциям, но в итоге их все-таки настигли. Гэнкэ Нахариса и его жена покончили с собой. Их детей — сына пяти лет и новорожденную девочку, удушил преданный слуга. Участь отпрысков Гэнкэ в любом случае была решена и медлить, рассчитывая на милосердие врага, он не стал. Учихи никогда не славились мягкостью к изменникам и их семьям. Так бесславно и печально закончилась история этого клана. Извинения Саске ничего не могли изменить, но все же…Хотя бы они. Это все, что он мог сделать.

Цунаде одобрительно улыбнулась ему и сняла с пояса темно-зеленого шелкового кимоно янтарный нэцки в виде змеи. Она подошла близко — так, что он мог видеть, как светятся,словно прокаленный желтый янтарь, ее глаза.

— Хорошего мальчика надо вознаградить, — сказала она и вложила ему в руку вещицу.

Саске и хотел бы возмутиться, но был совершенно сбит с толку тем, что она так близко к нему. Он даже почувствовал какой-то свежий, нежный запах. Духи, понял он. Но как бы Саске не был растерян, все же быстро взял себя в руки.

— Он мне не нужен, — сказал Саске, протягивая нэцке обратно.

— Нужен. Принесет тебе удачу. Идем внутрь.

Саске с досадой вздохнул и засунул подарок куда-то в недра рюкзака. Его не особенно обрадовало то, как поступила с ним Цунаде. Вспомнив же о собственных планах по возвращению их общения к самому началу, он и вовсе пуще прежнего на себя рассердился, а потому почти не реагировал на дальнейшие попытки Цунаде его разговорить.

Санаторий был огромен. Построенный в традиционном стиле, из хороших материалов и отличным архитектором, он представлял из себя поистине жемчужину этого небольшого острова в дельте столичной реки. Они вошли внутрь и тут же оказались в роскошном холле, отделанном орехово-коричневым деревом. Стены, расписанные под старину, изображали что-то из эпохи Сэнгоку. Присмотревшись, Саске понял, что видит стяги Ходзё , Уэсуги и Такэда. «Наверно, осада замка Одавара или что-то в этом роде.» — подумал он. Ходзё были союзниками клана Учиха. Не знать союзников, даже полностью истребленных, Саске не мог. Клан Учиха гордился не только своими военными достижениями и богатством, но и хорошей памятью. В каждого кланового ребенка эти знания вбивались намертво. Впрочем, и врагов старались знать в лицо, но, по-видимому, клан с легкой руки Мадары Учиха когда-то пренебрег этим знанием.

— Держи ключ, эй. Не засыпай, — окликнула его Цунаде, отойдя от стойки регистрации.

Саске машинально выслушал, как дойти до номера и кивнув, отбыл к себе. В комнате он медленно лег на татами и прикрыл глаза, думая о чем-то совершенно абстрактном, а потом, незаметно для себя провалился в полудрему. Воспоминание о большом клановом ужине, организуемом раз в год, сменилось на воспоминания о его играх с другими клановыми детьми. Как же их звали? Эта полусознательная мысль вскоре затерялась в вихре картинок и пропала. Затем пришел черед Итачи и родителей. Вот они за ужином и матушка старается разбавить напряженную обстановку каким-то смешным рассказом. Смешной рассказ не был смешным, это были просто слова, слова, которые неожиданным образом выходили изо рта Сакуры, старающейся примирить их с Наруто во время особенно напряженной ссоры. Да, они очень много ссорились и дрались. Перед глазами промелькнула та драка на крыше больницы, а потом, в круговерти образов перед ним неожиданно возникла молодая женщина со строгими карими глазами, которые необыкновенно светились в лучах обеденного солнца. Она склонилась над ним, и он почувствовал знакомый запах.

— Хорошего мальчика надо вознаградить, — сказала она и поцеловала его в губы.

Проснулся Саске с почти ощутимым отпечатком чужих губ на своих и тяжело бьющимся сердцем.

— Какого демона, — выдохнул он, растирая руками заспанное лицо.

Видимо, почти трое суток без сна давали о себе знать, решил он в итоге, стараясь особенно не задумываться о странном сне. Еще Орочимару говорил ему, что порой собственный разум может вводить в заблуждение и иллюзии, если не знать меры и истязать его тренировками или отсутствием сна. Пожалуй, только в вопросах здоровья к мнению Орочимару можно было прислушиваться, если уж не следовать.

Через час Цунаде пришла к нему и расположилась за низким дубовым столиком.

— Готов? — спросила она, доставая из рукава мешочек и высыпая на столешницу его содержимое.

Это были карты, фишки и несколько черных кубиков для игры в чинчирорин. Все могло сгодиться в том плане, что они придумали.

— Чего молчим? — Цунаде, похоже, решила добиться от него хотя бы одного слова. Того, что он с готовностью сел за стол и принялся ждать игры, оказалось недостаточно. И это слишком уж раздражало его.

— Хороший мальчик не говорит без приказа, — ядовито произнес Саске.

Цунаде хмыкнула на это и начала раздавать карты. Но едва он прикоснулся к своим, как она выкинула нечто уж поистине неожиданное.

— Это правильное поведение, — похвалила Цунаде и потрепала его по голове, словно какого-то щенка. — Только, чур, не лезь облизываться. Терпеть этого не могу.

Саске показалось, что он сейчас загорится от злости, не иначе. В полной ярости он крепко схватил руку Цунаде и развернув к себе ладонью, лизнул ее слегка солоноватую кожу. Цунаде недоуменно-смущенно смотрела на него пару секунд, а потом резко вырвала руку и влепила ему оглушительную пощечину. Что ж, для Саске не было лучшего исхода. Он чувствовал удовлетворение от содеянного и, если бы ситуация повторилась , поступил бы так же. Игра Цунаде слишком затянулась.

— Еще раз сделаешь так, и пощечиной я не ограничусь, — яростно прошипела Цунаде, начиная игру.

Она избегала смотреть на него. Саске, напротив, только на нее и смотрел. В гневе она становилась как будто еще красивее. Удивительное умение. Бесполезное настолько, насколько это возможно для жизни в мире шиноби.

— Ты прочитал то, что я тебе дала?

Вопросы были излишни. Саске никогда нельзя было назвать плохим, либо недостаточно старательным учеником. К тому же, еще во времена пребывания у Орочимару, он достаточно хорошо познакомился с картами. В иные дни бывало настолько скучно и тоскливо, что несколько партий с Суйгецу оставались единственным выходом для его измученного тренировками и учебой разума. Поэтому для Саске не составило труда разобраться в том, о чем попросила его Цунаде.

План у них был прост, но довольно изящен. Какое-то время назад разведка Конохи завербовала для своих не слишком чистых и хороших намерений группку наемников из Страны Дождя. Последним, впрочем, и податься было некуда — институт шиноби в этой стране расформировали окончательно и им оставалось только продать свои услуги повыгоднее какой-либо из стран-победительниц. Они объявили себя чем-то вроде наследников Акацуки и потому были нерукопожатны везде, где только можно на континенте. Коноха, в свою очередь, довольно сносно платила им и периодически восполняла их численность новыми рекрутами. Это было удобно: наемники брали на себя ответственность за какие-либо громкие теракты, которые начали с планомерной регулярностью проводиться то одной недовольной группировкой, то другой, делая, таким образом, себе имя; они же проводили какие-то особенно опасные операции, в которых нельзя было засветиться ни АНБУ, ни разведке Конохи. И они же теперь должны были стать теми, кто нападет на дайме, который должен был прибыть в столицу из большого турне по городам Страны Огня. Конечно, Цунаде не хотела бы, чтобы ее людей в охране ранили или, хуже того, убили. Нет, цель наемников была только в том, чтобы как можно сильнее напугать дайме. Тогда он может вынести на повестку дня вопрос о собственной безопасности. Понадобится кто-то еще, и этим кем-то еще уж точно не мог стать Саске. Дайме уж слишком страшился его. Этот очевидный тупик решался просто. Хотя дайме и был труслив, но в то же время отчаянно азартен. Карточные долги у него были огромные, однако это не мешало ему играть снова и снова. На этом и хотела сыграть Цунаде. Если бы Саске победил дайме, у того не осталось бы другого выхода, кроме как принять предложение и выдвинуть его кандидатуру на должность своего охранника. Цунаде, со своей стороны гарантировала бы то, что Совет Конохи выделит дополнительный бюджет для еще одного места в охране дайме.

От Саске в этой истории довольно много зависело, а потому он старался максимально усвоить новую для себя игру. Цунаде напротив него безбожно проигрывала и он не мог взять в толк, как подобное вообще возможно. Ему, может, и хотелось бы лестно думать о своих способностях, но он был уверен, что женщина перед ним нисколько не уступает ему в остроте ума. Только не она.

— Ты что, специально это делаешь? — не выдержал Саске после очередной выигранной у Цунаде партии.

Цунаде почти с ненавистью глянула на него из под ресниц, и он понял, что нет. Этот факт невольно развеселил его. Чуть ранее она совсем не отказывала себе в удовольствии потешаться над ним, и теперь пришел его черед.

— Серьезно? Из пяти партий ты умудрилась проиграть все? — произнес он со смешком.

— Я лишь показываю тебе то, как привык играть твой будущий соперник, — совершенно не потеряв уверенности ответила Цунаде, умолчав, правда, о том, что дайме был чуть ли единственным, кого она вообще умудрялась выиграть в течении всей своей долгой игровой деятельности.

Саске сделал вид, что поверил. Игра продолжалась. Снова и снова, день за днем, пока не настал момент истины.

Шли четвертые сутки. Было время ужина, но Саске решил пропустить прием пищи и сосредоточиться на изучении игры в чинчирорин, которую знал не так хорошо, как карты. Внезапный шум в коридоре прервал его, и он открыл дверь, намереваясь узнать, в чем дело. Одна из служанок передавала газету в чью-то приоткрытую дверь и громко, потрясенно что-то рассказывала постояльцу.

— Да-да, два часа назад. Представляете? Они скоро будут здесь...

— В чем дело? — спросил Саске.

Служанка с встревоженными серыми глазами повернулась к нему и без всяких предисловий выпалила:

— Напали на дайме, господин. Говорят, он ранен, а один из ниндзя-защитников погиб, спасая его…

Саске кивнул и вернулся к себе. В голову ему пришла только одна мысль: Цунаде будет в ярости от произошедшего.