Кто и когда сказал, что со стороны виднее?

      — Джес?       — М?       — Давай трахнем архимагистра?       Услышав такое, Лексиль замер, и со стороны могло показаться, будто кто-то из гостей, минуя стражу, всё-таки пронёс в театр свитки паралича и теперь балуется от скуки. Может, произошло недопонимание?       — Ого. Шутишь? — решил уточнить Джеспар, но ответа так и не последовало: вероятно, Гогия просто покачала головой. — Удивляешь…       — Так ты со мной?!       — Почему нет?       Действительно. Почему? Почему бы и не позволить себе расслабиться и отвлечься в этот вечер? Или уже ночь? Увы, не видно: окна плотно зашторены.       Отойдя от ступора, Лексиль продолжил дегустировать поданое на столе, стараясь всем своим видом притвориться, будто ничего не услышал. И то не вышло – даже Бартарр, последний в несуществующем списке самых внимательных хранителей, озадаченно выгнул бровь, глядя в его сторону. Хотя, быть может, тот так среагировал на на самого Лексиля, а на тех, кто позади него?       — Вкусно? — спросила Гогия практически у самого уха. Не успей он до того проглотить рыбу, наверняка бы подавился.       — Да… Весьма, — кивнув на тарелку, Лексиль поправил сползшую набок маску. — Уже пробовали?       Самодовольная улыбка говорила о том, что разговор – при всём усилии! – даже не кажется непринуждённым.       — Да, пробовали.       — А кое-кто целую тарелку, — Джеспар бросил короткий взгляд на свою спутницу. — И кто бы это мог быть?       — Возможно, тот, кто выпил всё вино.       — Поверь мне, несколько кубков – не всё! Иначе бы не я вас сейчас вёл, мадам.       Гогия хмыкнула. Лексилю вдруг показалось, что эта парочка о нём и забыла, и выдохнул не то с облегчением, не то расстроившись.       — К слову о винах, — Джеспар взял у проходившего мимо кельнера бокал и протянул его Лексилю. — С этим сортом практически любая закуска заходит на отлично.       И действительно он оказался прав. Вот только Лексиль не успел понять когда и под каким предлогом Джеспар и Гогия вывели его в какой-то укромный угол, подальше от лишних глаз. Хотя знал же, что не очень умеет пить. И не сказать, что был тем недоволен: внимание красивой женщины мало кому не польстит. Конечно, к её спутнику у него интереса как такого нет, но мешаться тот уж точно не должен. Почему нет, как говорится.       — Нет, здесь мне не нравится! — закапризничала Гогия, позволяя им обоим ласкать своё тело. Пока только через платье. — Вдруг кто-нибудь увидит!       — Почему-то раньше тебя это никогда не беспокоило.       — А вот теперь беспокоит! — она взяла Джеспара за волосы, чтобы тот смотрел ей в лицо. — А перед магистром как-то неловко! Имей совесть!       — Извини, запамятовал кому её одалживал.       В чужие игры Лексиль вмешиваться и не думал, но наблюдал за ними с лёгким интересом. И глупо на самом деле делать поспешные выводы из десяти, – а то и меньше! – минут прилюдий, но по какой-то причине он был уверен, что эти двое искренне любят друг друга. Какой-то своей, извращенной и в то же время безобидной любовью, которую Лексиль, как и большинство, не понимал: исходя из слухов, Джеспара до сих нередко видят в борделях и трактирах с другими, а Гогия, если тому вдруг и изменяет, то или крайне редко, или умудряется делать это без свидетелей. Впрочем, какое это сейчас имеет значение?