Часть 2.

Как и у всех, у неё был свой особый характер. Ни один человек не похож на прямую дорогу, каждый удивляет нас странными и неизбежными поворотами, которых посторонние не замечают, а нам бывает не так легко их преодолеть. М. Пруст.

***

      У Уэнсдей в голове уже созрел план мести. Жестокой и беспощадной. Такой, от которой Тайлер навсегда бы осознал, что значит отвечать за свои поступки. Гомес понял дочь и направился к юноше сообщить, что они уже похоронили её. Уэнсдей слушала его истерику с превеликим наслаждением. У неё внутри отстукивало каждое его слово. Его душераздирающие крики и мольбы о прощении. Хотелось бы ей добавить ко всему этому ещё и телесные пытки, но всё это непременно ждало его впереди. И внутри неё теплилась надежда, что он больше никогда так с ней не поступит…

***

      — Тайлер… Верно? Тебя ведь так зовут, — спросила Мортиша, дотронувшись до него. — Не вставай, у тебя обморожение. Нужно хотя бы обработать раны.       — Вы что, не слышите? Это я сделал! Я предал Вашу дочь! Я поступил как последний урод! — вскрикнул он на её отца в истерике. Гомес пил коньяк и поглядывал на него со стороны.       — Мы слышим, слышим, — ответил он, поправляя усы. — Но дело в том… Что её тело уже погребено. А Аддамсы оплакивают родных, только пока те не захоронены.       — Как Вы можете… Просто пристрелите меня, я прошу Вас. Или усадите на электрический стул, я знаю, он должен здесь быть, она говорила об этом, — протестовал Тайлер, осматриваясь по сторонам. — На Вашем месте я бы уже давно вырезал моё сердце!       — Ты не на моём месте, — покачал Гомес головой. — Я бы не предал свою любовь. Но я уважаю то, что ты сожалеешь и пришёл.       — Это ничего не изменит, — уткнулся Тайлер головой в твердый пол, и к нему подошла Мортиша с перекисью и бинтом в руках.       — Так, юноша, нужно обработать, — аккуратно взяла она его ногу. — Ты не можешь регенерироваться?       — Я не знаю… Я не хочу этого. Я хочу умереть… — промолвил он гнусавым тоном, ощущая, как грудную клетку разрывает на части.       — Что ж… Если хочешь умирать, то не у нас. Твой отец и так слишком долго точил на нас зуб, — сказала Мортиша, обрабатывая его раны. — Но, если хочешь, мы можем отвезти тебя к могиле Уэнсдей. Покаешься там.       — К её могиле… — шмыгал Тайлер носом, взглянув на её мать. — Конечно, я хочу.       — Чудно, — улыбнулась она и громко окликнула Ларча. Когда Тайлер увидел его, он подумал, что это секретный код, чтобы вывезти его в лес и закопать там, как без вести пропавшего.       — Ларч, дорогой, отвези молодого человека на могилу Уэнсдей, будь добр, — уточнила она, опустив взгляд. — Вот так, порядок. Сейчас перебинтую, и, возможно, до свадьбы заживёт.       У Тайлера не было слов от того, как вели себя её родители. Ему было так больно, что он даже не собирался выжидать. Он хотел хотя бы попрощаться с ней, сидя на её могиле. Хотя бы попросить у неё прощения.       Ларч дождался, когда Мортиша закончит, и порычал Тайлеру, оповещая его о том, что нужно ехать. Тот немедля ступил за ним в семейный катафалк Аддамсов. Уже внутри он ощущал, как Франкенштейн смотрит на него через зеркало заднего вида. По коже пробежал неприятный холодок, но даже такая смерть от рук их дворецкого казалась ему справедливой. Уже по приезде на кладбище, его провели по узким тропам между могилами и подвели к пустому заснеженному мраморному надгробью. Чёрный девственный камень символизировал пустоту. Тайлер не стал спрашивать, он думал, что сейчас к его виску подведут дуло пистолета или ударят по голове лопатой, но нет. Ларч молча оставил его одного и отошёл в сторону. Тайлер лёг возле её могилы и долго искал подходящие слова.       — Там, где ты сейчас, наверное, холодно… — сказал он, рассматривая землю. — Я хочу к тебе… Ты бы, вероятнее всего, не стала бы со мной общаться, но я бы хотел увидеть тебя ещё хотя бы раз…       Тайлер аккуратно придвинулся выше и взял в руку горсть земли вперемешку со снегом.       — Я не хотел… Я виноват, но я не хотел… Это было против моей воли. Против того, что я чувствовал. Меня заставили… Уэнсдей, я клянусь.       По его щеке побежала слеза. Он снова чувствовал себя уязвимым. Внезапно он услышал звук со стороны и закрыл глаза, думая, что настал его час.       — Лжец, — промолвил до боли знакомый голос. Он резко открыл глаза от испуга и увидел её, стоящую возле своей могилы. Бледное, как снег лицо смотрело на него свысока. На ней было чёрное, почти свадебное платье, словно её похоронили, как будущую невесту. Он пытался потрясти головой, выгнав навязчивое видение, но она не исчезала.       — Тебя нет, — ответил он тревожным тоном. Он тонул и в страхе, и в чувстве раскаяния.       — Ты прав. Меня нет. Из-за тебя. Я в земле, Тайлер, — ответила она, заставив его заплакать. Его голос задрожал, и он опустил перед ней голову, глядя наверх, как ретивый щенок. Он явно думал, что у него поехала крыша, что он окончательно свихнулся на фоне вины за случившееся.       — Уэнсдей… Прости меня… Если бы я мог, — продолжал он лежать у неё в ногах и просить прощения.       — Но ты не можешь. Ты лишь слабак, Тайлер. Из-за этого я и умерла, — могильным тоном промолвила она и обошла его со стороны, присев возле надгробья. — Смотри… Это твоих рук дело.       — Нет, — замотал он головой. — Нет, это всё Лорел…       — Удобно перекладывать ответственность, верно, Тайлер? У тебя всегда это отлично получалось, — ухмыльнулась Аддамс, поглаживая ледяной мрамор, и случайно сбросила с него застывший снег. Сверху надгробья красовалась небольшая надпись.       «Любимому мужу Аресу».       Тайлер нахмурился, увидев это, и тут же обхватил её запястье, выпучив на неё взволнованные глаза. Сердце пустилось в пляс.       — Какого чёрта?! Это не твоя могила… — он посмотрел на неё с паникой и возмущением. — Ты серьёзно?! Ты живая?! Что здесь происходит?!