29. Новый режим

      Следующие два дня после Нового Года мы решили не выбираться из постели, причем в прямом смысле этого слова. Просто валялись на кровати в пижамах, смотрели старые советские фильмы, которые обычно крутят по телевизору во время новогодних праздников и ели салат оливье прямо из миски. Паша, безусловно, был удивлен таким моим стремлением, но я объяснила это простым нежеланием думать о работе. Тем более, что следующие три недели предстояли весьма тяжелыми, поскольку большую часть документации я сознательно оставила именно на январь. Единственное, что я себе позволила в эти два дня, это сделать один звонок Васильевой, с поручением обзвонить отсутствовавшую всю прошлую неделю часть наших ребят с просьбой выйти на смену с понедельника. А пока, я предпочла наслаждаться обществом супруга и легким покалыванием по всему телу, напитываясь теплом и уютом как можно больше, ведь теперь совсем не знала, когда нам выдастся еще одна такая прекрасная возможность провести время вдвоем. С моей-то работой...       Утро первого понедельника января началось у меня снова в пять утра. Кошмары мне больше не снились, но организм, будто по старой привычке просыпался в такую рань, а на все попытки повернуться на другой бок и провалиться в сон отвечал четким отказом. Поэтому, я нехотя сползла с кровати и поплелась в ванную, смирившись с ранним подъемом окончательно. И даже получилось найти один большой плюс: есть возможность помыть голову утром, а не вечером. Я не очень любила мыть вечером, потому что за ночь волосы приминались и все равно приходилось стоять перед зеркалом в попытке уложить непослушное каре.       Когда я вышла из ванной полностью причесанная и накрашенная, Паша мирно спал, завернувшись в одеяло по самую макушку. Будить его мне показалось настоящим кощунством, поэтому я прихватила заранее приготовленную стопку вещей и выскользнула из комнаты. С тех самых пор, как Раи не стало, и не подумала надеть на работу что-либо, кроме черного, благо, в моем гардеробе достаточно зимних вещей этого цвета. Сегодня на мне был свитер свободного кроя и брюки на высокой талии, на ногах ботильоны, а в руках неизменная черная сумка со всем необходимым. Обручальное кольцо неизменно осталось одиноко лежать на блюдечке в ванной, но зато, я застегнула на шее новенькую цепочку с шариком. Пашин подарок неизменно грел душу и в какой-то степени закрывал рот взбунтовавшейся совести. Да, это не обручальное кольцо, ну и что? От того, что я его не ношу на работу, ведь не значит, что я перестала быть его женой? Я была убеждена, что брак - это нечто большее, чем просто штамп в паспорте или кольцо на безымянном пальце правой руки, но если для Паши важно видеть прямое доказательство, что я - его, то пусть хотя бы цепочка этим напоминанием и послужит.        Не смотря на ранний час, по дороге активным потоком проносились машины. Я внутренне порадовалась, что есть такая возможность добираться пешком до работы за каких-то пятнадцать минут и не киснуть в пробках добрую половину утра. Двор подстанции был практически пустым, многие еще были на вызовах, поэтому я пару секунд постояла на крыльце, наблюдая за рассветным солнцем, а потом собралась с духом и вошла внутрь, чтобы начать этот длинный рабочий день. Приемная оказалась пустой, я вздохнула и посмотрела на часы, а потом еще раз выглянула в коридор. По нему, запыхавшись, спешила моя верная помощница. - Ольга Кирилловна, доброе утро - на выдохе поприветствовала меня Лиза - Я не опоздала? - Нет, минута в минуту - я хмыкнула, посмотрела на циферблат наручных часов и кивнула сама себе - Давай, раздевайся и вперед       Лиза вымученно улыбнулась, потерла глаза и с готовностью стянула пальто, отправив его на вешалку у стойки. Я оставила ее переодеваться и готовиться к работе в одиночестве, а сама скрылась за дверью кабинета, предварительно попросив Лизу никого ко мне не пускать, даже по очень срочным вопросам. Поскольку практически все отчеты я должна заполнить самостоятельно, подписать, проставить печати в нужном месте навести в документах порядок, все обязанности главврача и пара-тройка бумаг лягут на плечи Васильевой, ведь если я буду отвлекаться по поводу и без на нескончаемый поток вопросов сотрудников подстанции, я рискую или закончить с бумагами к старости, или даже потерять кресло заведующей, если прикатит внезапная проверка. А она прикатит, это уж точно, потому что нам выделили финансирование на премии и новое оборудование, которое нужно закупить, а перед этим, заключить договор с поставщиками...       Из кабинета я выбиралась за весь день лишь пару раз по одному-единственному маршруту: в уборную и обратно. По коридору то и дело встречались врачи и фельдшеры, но завидев меня, только тихо здоровались и старались как можно быстрее ретироваться, или вовсе заворачивали в соседние помещения. Добравшись до зеркала, я поняла, почему они от меня так шугаются: выглядела я донельзя грозно и даже пугающе. Меж бровями залегла глубокая морщина, губы сжаты в тонкую полоску и ни намека на доброжелательность в глазах. Я хмыкнула, но натягивать искусственную улыбку не спешила, это больше походило на звериный оскал. И так нормально, и так перестали заходить. На обратном пути мне попались Витя с Ломагиным, оба со скорбными лицами, залегшими под глазами черными кругами и такого же цвета маленькими лентами, так сильно выделявшимися на фоне голубой формы. Позволить себе пройти мимо них я не могла, так что остановилась напротив них и ободряюще провела рукой по плечу Володи. - Как первый день? - осторожно поинтересовалась я, задержав руку на плече сотрудника. Ладонь ощутимо покалывало, под кожу проникала печаль, тягучей массой расползалась по венам - Честно? Плохо, Оль - вздохнул Ломагин и покосился на мою ладонь. Я поспешно ее убрала и перевела взгляд на Ушакова, который только согласно кивнул и тихо добавил: - Бригада Ломагина теперь всегда будет в неполном составе - Вить... - я буквально проскулила его имя, голос засквозил жалостью. К нему, ко всем, к себе... Я даже не знала, что сейчас говорить, и надо ли вообще. Дежурное "все будет хорошо" звучало просто отвратительно, оставалось горечью на языке, потому что я понимала: хорошо уже не будет. Будет по-другому, но не хорошо. - Не надо, Ольга Кирилловна, мы справимся. А вот Костя... Его подкосило знатно и я его понимаю, как никто другой, ведь однажды сам чуть Таньку не потерял... - я никогда не слышала Витю таким серьезным. Он украдкой смахнул слезу и отвернулся, а я поняла, что разговор окончен - Да, кстати, Оль - отойдя на пару шагов, меня напоследок окликнул Володя и я повернулась - Спасибо за уголок для Райки. Мы ей цветы в вазе обновили, только у нас нечетное получилось - Значит, так правильно - я едва заметно улыбнулась, посмотрела на свежие бордовые розы и зашла в приемную - Лиза, чем порадуешь? Какие новости по нашим? Все сегодня вышли? - Кроме Кости, который в отпуске, заходила Лера Полякова и принесла заявление по собственному, надо подписать - я перехватила заявление у помощницы, пробежалась глазами по буквам и вздохнула. У меня были какие-то очень странные ощущения, страх перед кем-то, опасность... Не знаю, но меня ощутимо передернуло. Надо будет узнать у Володи, что там с дочкой-то происходит, последний раз, когда я ее видела, выглядела она не очень. - Хорошо, подпишу. Дальше что? - Тимофеева тоже не вышла, Камышов говорит, что она еще не в состоянии работать. Я вам больше скажу, она не в состоянии даже внятно разговаривать! - воскликнула Лиза - Ревёт в трубку, не может двух слов связать и сколько такое продлится, не понятно - Ясно. Оформи ей отпуск за свой счет, я чуть разгребу и позвоню ей сама. Еще что-то? - я подняла вопросительный взгляд на помощницу и она отрицательно покачада головой - Вот и хорошо, тогда, давай работать       Я снова заперлась в своем кабинете, подняла с пола очередную увесистую папку и открыла на первой странице. Едва не застонала, завидев характеристику на всех сотрудников, которую нужно было заполнить по специальной форме, но нашла в себе силы собраться и достать первый лист. Мысли, чувства, все померкло. За подобной работой я концентрировалась и не обращала внимание абсолютно ни на что. Ну, разве что на потребность в очередной чашке кофе, в которой я отказать себе не смогла. И работа закипела по новой. Не знаю, сколько часов прошло, но за окном уже непроглядная темнота, а пространство моего собственного кабинета озаряет только настольная лампа. - Ольчик, а ты домой собираешься? - дверь осторожно открылась, на пороге застыл уставший супруг. Я взглянула на циферблат часов, который показывал половину десятого и отрицательно покачала головой: - Езжай без меня, у меня много работы - Оль... - муж смотрит на меня с немым укором, я склоняю голову на бок и с нажимом отвечаю: - Паш, езжай. У меня правда много работы - он на секунду прикрывает глаза, качает головой и вздыхает: - Ну, Лизу хотя бы отпусти, а то она, бедная, тут совсем помрет скоро - А ты что, теперь ее личный секретарь? - я фыркнула, разорвала зрительный контакт и снова принялась за характеристику - Типа того - в Пашином голосе чувствовались нотки обиды - Хоть кто-то пойдет домой в приличное время - Ладно, идите уже с миром, только оставьте меня в покое! - я нервно всплеснула руками, допустив небольшую ошибку, но она жутко вывела меня из себя. Вот поэтому я не хотела, чтобы меня трогали по разным личным вопросам! - Не засиживайся до поздна, дорогая - Паша подошел ближе, поцеловал в подставленную мною щеку и скрылся за дверью, оставив меня в тишине.       Я глотнула остывшего кофе и продолжила заполнять бумаги. Энергии было не много, но пока мозги соображали, хотелось сделать как можно больше. И я смогла! Сделала треть этой чертовой папки с характеристиками, когда время перевалило за двенадцать, а буквы стали расплываться и прыгать по строчкам. Я была удовлетворена собой практически полностью, если я буду работать так каждый день, то в принципе, есть вероятность, что справлюсь я не за три недели, а за две. Домой вернулась я на такси, поездка была быстрой, за счет отстутствия большого количества машин, поэтому я через пару минут уже звенела ключами в подъезде. В квартире царил полумрак, гостиную освещала маленькая настольная лампа, заботливо оставленная Пашей, а сам он, скорее всего, видел десятый сон. Я постаралась бесшумно шмыгнуть в ванную и как можно быстрее закончить водные процедуры, чтобы устроиться в теплую постель рядом с мужем. - Олечка... Ты пришла? - сквозь сон пробормотал Паша, сцапав меня в объятия - Пришла, дорогой, пришла - в ответ зашептала я и осторожно погладила его по взлохмаченным волосам - А я тебя ждал и... - муж широко зевнул, но глаза открывать не спешил. Фраза осталась незаконченной, а следующий вопрос прозвучал уж очень надломленно - Ты завтра опять уйдешь? - Паш, давай спать, я жутко устала - я оставила его без ответа. Вряд ли Паша вспомнит, что он бормотал сквозь сон, да и пожалуй, не хотелось его расстраивать ответом, пусть он и был очевиден.       Все мои последующие утра начинались совершенно одинаково: с пробуждения в пять утра, причем без будильника и совершенно не зависимо от того, во сколько я возвращалась. А возвращалась я теперь за полночь, когда Паша, за редким исключением в виде его ночных смен, обычно спал. Я старалась бесшумно раздеться, иногда даже удавалось поужинать и потом только лечь, чтобы не потревожить сон мужа, который иногда все-таки просыпался и начинал возмущенно бормотать относительно моего ненормированного графика работы. Я это знала и без него, но таковы обстоятельства, что приходится чем-то жертвовать. Обручальное кольцо я перестала носить даже дома, смысла надевать его на ночь, чтобы утром потом снять я не видела, а вот с цепочкой не расставалась ни на секунду. Она мне дико нравилась по форме, а от осознания, что ее подарил любимый супруг, расползалось тепло по груди.       В выходные работу на дом взять я не смогла, поскольку необходимые мне данные и программы находились на рабочем компьютере, да и папки оказались слишком большими и тяжелыми, чтобы тащить их домой. Мне это показалось крайне нецелесообразным, поэтому в субботу и воскресенье я была на подстанции уже в восемь утра. - Оль, ты когда спала нормально последний раз? - Ты вообще ешь? - Оля, нельзя так безответственно относиться к собственному здоровью!       Последнее время я стала слишком часто слышать подобные упреки из уст супруга. Я понимаю, что это от большой любви и бесконечной заботы, но мне все никак не удается донести Паше, что у меня все под контролем. К концу недели я совсем ничего не чувствую, кроме бесконечного желания закончить с бумажной волокитой. Кажется, что во мне нет ни сил, ни энергии, но изо дня в день организм, будто по заведенному внутри будильнику, поднимает меня в пять утра и тащит на работу буквально за шкирку. Я перестала чувствовать голод, разве что легкая тошнота присутствовала, но она всегда была моим неизменным спутником. Согласна, странно. Очень странно, но меня это сейчас совсем не заботит. Я предпочитаю решать проблемы по мере их поступления, а в моем случае эта неясная бесчувственность скорее не проблема, а очень большое преимущество, с которым я обязательно разберусь, только позже.