31. Гражданская война

      Как же я чертовски сильно ошибалась, когда в пятницу думала, что проверка пройдет гладко и без особого напряга. Едва ли! После своей незапланированной и крайне неожиданной истерики в пятницу вечером, я уснула прямо у Паши на плече, завернутая в плед. а проснулась уже на кровати, придавленная сильной рукой. Только собиралась было провести хоть один день с мужем и хотя бы попытаться восстановить свое душевное равновесие, как с утра пораньше позвонила взволнованная Васильева. Коваленко за ночную смену принес аж две жалобы, обе были срочными и конечно же, требовали моего немедленного присутствия. Да я и сама это понимала. Необходимо было решить вопрос до того, как в понедельник явятся министерские и если со сломанным аппаратом ЭКГ мы еще сами разберемся, то с тем, что этот недоспасатель ударил им мужа пациентки по затылку, вряд ли. Всю субботу и часть воскресенья пришлось заниматься этим неотложным делом. Благо, моих навыков общения хватило, чтобы договориться с потерпевшей стороной не писать заявление, а просто мирно разойтись с денежной компенсацией со стороны Коваленко. Оставшуюся часть воскресенья пришлось потратить на срочные документы, которые как всегда, с верху спустили в самый последний и крайне неподходящий момент. Опять какие-то новые образцы бланков для инвентаризации. которую еще и необходимо провести среди оборудования.       Вернулась я, конечно же, далеко за полночь, когда Паша мирно спал и видел десятый сон. Я не решилась ложиться к нему рядом, чтобы не разбудить, тем более, что вставать мне меньше, чем через три часа. Поэтому, я просто сняла порядком подтекший макияж, легла на диван и накрылась пледом, чтобы дать мозгу хоть немного отдохнуть перед очередной тяжелой рабочей неделей.       В здание подстанции мы с Лизой зашли почти одновременно, столкнувшись у журнала учета посещаемости. Я написала в графе время семь утра и поставила рядом подпись, а после, кивнув Васильевой, направилась к себе в кабинет. Телефон противно пиликнул в утренней тишине. Я поморщилась от громкого звука, но все же посмотрела, кто мне пишет с утра пораньше. На дисплее высветилось напоминание от календаря: Поздравить Раю Тартакову с днем рождения. Черт, точно... Я разблокировала телефон и долго буравила взглядом надпись. Она отдавалась глухой болью в сердце, картинки того рокового дня оживились и с новой силой замелькали перед взором. Я постаралась отогнать от себя непрошенные мысли, чтобы вновь не окунаться в водоворот отрицательных эмоций, который неминуемо затягивал в болото. Порылась в ящиках стола, выудив парочку шоколадных конфет, завернутых в яркую фольгу. Райка такие любила и всегда ими всех угощала. Я вышла из кабинета и оказалась нос к носу с фотографией, с которой на меня смотрела счастливая заводная блондинка. Жена моего лучшего друга. Просто наша Райка. Кто-то уже обновил цветы, выкинул старые и поставил свежие бордовые розы. Восемь штук... Наверное, доктор Юрьич с Витей похозяйничали, у них как раз смена через час начинается. Они каждую неделю приходят с цветами, каждый с нечетным количеством, но в сумме все равно получалось четное... - С днем рождения, дорогая... Нам тебя не хватает, но ты всегда будешь жить в сердце каждого из нас, Рай... А за Костей, Глебкой и Ниной Михайловной мы проследим, обещаю - я осторожно провела пальцами по деревянной рамочке, задержалась на открытых голубых глазах, потом все же отошла и положила на стол четыре конфеты - Твои любимые, кстати, Рай... Ты меня ими угостила еще в начале декабря, только я по сладкому не очень, поэтому они просто в столе лежали. Я тебя собиралась обратно ими угостить, только вот не успела... - Ольга Кирилловна, у вас все в порядке? - тихо поинтересовалась Лиза. Я вздрогнула от неожиданности, но поспешила кивнуть: - Да, все хорошо. Чего это у тебя? Распределение бригад на неделю? - Да, шла отдать вам на подпись - помощница протянула мне листик с ручкой, я быстро пробежалась по нему глазами и удивленно спросила: - Тимофеева еще не вышла? - Нет, Ольга Кирилловна. Она написала мне вчера, попросила еще одну неделю - Лиза вздохнула, покачала головой. Я быстро подписала лист и протянула его обратно: - Ладно, сама ей сейчас позвоню, а ты иди вешать распределение. Так, ты помнишь, что ко мне никого, кроме проверяющих, не пускать? - Да, конечно - помощница забрала документ и поспешно закивала - Вот и отлично, тогда, давай за работу - с этими словами я развернулась и застучала каблуками по направлению к своему кабинету, оставив Лизу разбираться с ее непосредственными обязанностями. Решив надолго не откладывать разговор с Томой, я быстро нашла ее номер в контактах и нажала на кнопку. Из динамиков довольно долго раздавались длинные гудки. Я уже потеряла всякое терпение и надежду услышать сегодня сотрудницу и собиралась было сбросить звонок, как с той стороны раздался какой-то шорох, а потом послышалось тихое, хриплое: - Да - Тома? - я обратилась к ней по имени, но на том конце провода никак не отреагировали, поэтому, я поспешила добавить - Это Оля Арефьева. Ты как? - Плохо - просипела сотрудница в трубку. По голосу там и правда, хуже некуда... Я на пару секунд замолчала, обдумывая следующие слова и потом осторожно поинтересовалась: - Том, я все понимаю... Для нас для всех это большая потеря, но... Может, ты попробуешь выйти на работу? Отвлечешься? С Колей тебя поставлю, покатаетесь... - Оль... - Тамара шумно всхлипнула, голос предательски задрожал - Я не могу...Мне все о ней напоминает... Каждый угол, каждая стена... - Тома, послушай, она всегда и везде с нами есть и будет. Это ее дом, ее работа, ее семья... Володя с Витей до сих пор перед каждым вызовом ждут минут пять, что она запрыгнет в машину и они поедут на вызов втроем, только вот... Ее больше нет, Том, пора перестать жить прошлым и стараться выбираться из этого болота. Оно затягивает и я думаю, что Райка бы не хотела, чтобы ты в нем сгинула! - я говорила без остановки, от души, в попытках достучаться до Тамары, что это не дело, так себя изводить. Но меня будто не слышали...: - Я не могу, Оль... - всхлипнула Тома и отрывисто заговорила, выдавливая каждое слово - У нее сегодня день рождения еще... Как подумаю... Это ведь я сказала, что она в здании...! Я! Если бы не я, то... то... - на том конце провода послышалось тяжелое, прерывистое дыхание, будто Тома задыхалась. Я стянула очки, с силой сжала переносицу и с мольбой в голосе пролепетала: - Я тоже себя постоянно виню, Том. За то, что не обратила внимание, когда она мне рассказала про этот злосчастный вызов, за недостаток охраны на подстанции... За все, Том! И Костя себя винит! И Паша! И Лиза! И Витя с Володей! И Макс! За то, что не смогли помочь, защитить, спасти! Но итог все равно один и его, к сожалению, никак не изменить, поэтому... Том, перестань себя винить, это тебя сжирает изнутри. Попробуй отвлечься, пойди погулять или еще что-нибудь... И давай, выходи уже на работу! - Оль, можно не на этой неделе? Я не смогу сейчас.... - Ладно, даю тебе еще одну неделю, но потом, Том, придется возвращаться к нормальной жизни. А то, такими темпами, не дай бог, конечно, ты скоро с Райкой лично встретишься - строго заключила я, ведь всерьез беспокоилась за состояние Тимофеевой - Спасибо... - едва разборчиво прошептала Тома и я вздохнув, повесила трубку       В кабинет зашла Лиза, встревоженно меня оглядела, но ничего не стала спрашивать. Просто положила мне очередную увесистую папку со свежераспечатанными документами на подпись и покинула кабинет, тактично промолчав о моем уставшем виде. Я окинула толстенную папку недовольным взглядом и достала из ящика печать. У меня уже скоро рука отвалится их ставить, ей богу! Но я понимала, деваться некуда... Так что вскоре, тишину кабинета нарушали отрывистые, резкие звуки удара металлической печати о тонкие страницы. Дверь кабинета открылась без стука, впуская супруга вместе с холодным морозным воздухом. Я не стала отрываться от своего непосредственного занятия, потому что совсем скоро нагрянут министерские коршуны, а мне хотелось предстать перед ними во всеоружии, чтобы они завершили уже наконец эту чертову проверку! - Оль, эти бумажки когда-нибудь закончатся? Может, тебе раскладушку прямо сюда принести? Ты же дома не бываешь, я тебя совсем не вижу - Паша без прелюдий сразу начал с претензий в мою сторону. И ведь только на днях обсуждали необходимость моего графика, как тут опять двадцать пять! Я вздохнула, отгоняя подальше раздражение и ровным голосом ответила: - Вчера в два часа пришла - Почему я проснулся один? - жестко спросил муж и резко, даже немного больновато, придавил мою руку своей. Тонкая ручка печати врезалась мне в ладонь, я слегка поморщилась и Паша поднял руку, чтобы в следующую секунду забрать печать и отложить в сторону. Я нехотя опустила руки на стол, пальцами стала нервно перебирать все лежащие передо мной бумаги, пробегаясь глазами по буквам и не особо внимая в смысл написанного: - В семь была уже здесь. С этими бумажками по объединению надо разобраться. В Министерстве же решили, что я прекрасный руководитель, так надо соответствовать! - последнюю фразу буквально фыркнула, всем своим видом показывая отношение к этому самому объединению, но деваться было некуда. Я развернулась к окну, пошарила глазами по пустой улице, так и не найдя министерскую машину. За спиной послышались шорох и скрип стола. Видимо, Паша сел на край, предварительно отодвинув оттуда документы. Он немного помолчал, а потом обидчиво выдал: - Ну, знаешь, я тоже решил, что ты прекрасная жена, надо ж соответствовать - его слова больно укололи по самолюбию. Я развернулась, взглянула в его бездонные серые глаза, но злости, к счастью, не увидела. Там плескалась лишь необъятная печаль... И беспокойство... Ничем не прикрытое, явное... За близкого человека. За меня. Я вздохнула. Оправдываться не хотелось, да и подходящих слов на языке не было, а в голове совсем пусто. Все мысли сегодня отданы ЕЙ. - Сегодня день рождения у Раи, не могу думать ни о чем, виню себя за то, что произошло - тихо произнесла я и машинально потерла безымянный палец, где обычно покоилось обручальное кольцо. Паша сжал мои ладони, вздохнул и сокрушительно покачал головой: - Ну вот что ты могла сделать? - Нанять охрану! - я знаю, что мы обсуждали это миллион раз, если не больше, но я все равно возвращалась мыслями и воспоминаниями в этот день - У нас была охрана - устало пробормотал Паша. Я чувствовала, что ему уже порядком надоело противостоять моей тупой упертости, но я ничего не могла с этим поделать - Один человек - мало! - Давай взвод ОМОНа пригласим, пусть охраняют! - раздраженно фыркнул муж и нервно дернул ногой - Ну и пусть, мне для моих людей ничего не жалко - пробубнила в ответ я и между нами вновь повисло неловкое молчание - Я с Костей сегодня говорил - огорошил мен Паша внезапной новостью. Я вскинула на него удивленно-встревоженный взгляд, ведь сама так и не смогла до него дозвониться: - Как он? - Держится - Паша поморщился, махнул рукой, показывая, что не очень-то он и держится... - Ему бы на работу выйти, быстрее бы отпустило - и ведь правда! Меня работа знаете, сколько раз вытаскивала?! - Не готов еще - Костя не готов, Лера уволилась, Тома еще тоже недоготова - недовольно запричитала я и тут уже пришел Пашин черед удивленно спрашивать: - Ты с ней говорила? - Да она толком и говорить-то не может, все ревет и Райку вспоминает! - я вздохнула, сцепила руки в замок до побелевших костяшек - Это называется деморализация личного состава - Оль... - муж присел на корточки, развернул кресло на себя, посмотрел на меня и стал успокаивающе гладить по ногам - Оль, это надо просто пережить, по-другому никак        Я вздохнула, понимая, что он прав. Триста раз прав! Но от этого осознания легче не становилось. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не дать эмоциям взять верх и потянулась руками к мужу, зацепившись за шею. Паша придвинулся ближе, позволил уткнуться прохладным носом ему в шею, а сам водил по моим лопаткам горячими ладонями. Даже через ткань блузки и медицинский халат я ощущала его безмолвную поддержку и любовь. И пускай он ругается на меня за мои бесконечные задержки на работе, пускай... Зато, он всегда рядом в особенно трудных моментах. Он - то самое плечо, на которое можно опереться, та самая спина, за которую можно спрятаться и чувствовать себя в безопасности. *Бригада Рыкова, вызов!*       Голос диспетчера из динамиков прервал нашу идиллию. Я вздохнула, нехотя расцепления руки и с сожалением отстранилась от супруга. В голову, привычно скребясь, стало пробираться беспокойство. Я тряхнула волосами, едва заметно дёрнула уголками губ и кивнула, дам Паше понять, в норме. Паша чмокнул меня в губы напоследок, шутливо отдал честь и отправился спасать очередного пациента, а я осталась наедине с кипой бумаг. Еще чуть-чуть... Совсем чуть-чуть и с этим будет покончено! Сегодня проверка в лице трех гонцов из Ада в бухгалтерии, сверяют данные по целевому использованию выделенных денежных средств в ходе объединения, так что мой кабинет пока остался нетронутым и надеюсь, таковым и останется до конца рабочего дня. Как-то в понедельник совсем не хотелось с ними пересекаться, тем более что и выходных-то у меня особо и не было. Я придвинула те самые папку и печать, которые отобрал у меня супруг, как только вошел, и принялась с рвением пропечатывать страницы одну за другой. Монотонная, до ужаса скучная работа сейчас казалась мне своего рода отдыхом, передышкой между сводными таблицами и ответами, которые нет-нет, да подсовывала Лиза мне на проверку. Спустя несколько минут, я наконец-то закончила это занятие и открыла следующую на очереди папку, как вдруг в дверь осторожно постучали. Я поджала губы, недовольная тем, что меня отрывают от работы и устало выдохнула: - И кого это нелегкая принесла? - Меня - дверь открылась с тихим скрипом и в проеме показалась голова помощницы. - Лиза, ну я же просила! - я укоризненно посмотрела на Васильеву, которой дала партзадание: глаз не спускать с проверяющих и меня не беспокоить! - Беда, Ольга Кирилловна, прям беда! - запричитала женщина, войдя-таки в кабинет. Я только вздохнула и закатила глаза. Одно и то же, ей Богу! - Ну что такое? - Война у нас на подстанции! - с жаром воскликнула Лиза и эмоционально взмахнула бумагами в руках - Какая война?! - Гражданская! Между нашими и новенькими - Брось, повоюют и перебесятся! - я отмахнулась от Лизы, как от назойливой мухи. И из-за этого она меня оторвала от отчетов, серьезно?! А сами они не могут разобраться, нет?! Которую неделю я уже слышу от нее о том, что мои сотрудники между собой воюют, но воочию никогда не имела счастья наблюдать, и надеюсь, не придется! - Я тоже так думала, но с каждым днем все хуже, напряжение усиливается, а я вообще по коридору пройти не могу, потому что меня по коридору ловят и жаловаться начинают! - Лиза присела на стул напротив, робко отодвинула от меня папку и уставилась своими честными, беспомощными голубыми глазами. - Это новенькие такие жалобщики? - я все-таки решила поинтересоваться, хоть и работы не впроворот. Виду же, что Лиза не справляется! О господи, наняла помощницу! - Если бы... - расстроенно фыркнула Васильева и отвела глаза. И правильно сделала, потому что у меня волосы на затылке встали дыбом от осознания абсурдности ситуации, а глаза округлились и вероятно, выглядели как у бешеной белки, метающей молнии во всех подряд: - Наши?! - прикрикнув, спросила я, а Лиза покорно кивнула и опустила голову ниже. - Так, собирай планерку в пять, я им покажу, как смуту разводить! - Ну, они вообще-то по делу - попыталась мне робко возразить Лиза, но я быстро ее оборвала. Знает же политику государства! - По делу, Лиза, коллеги друг с другом разговаривают, а не бегут к начальству жаловаться. Чтоб в пять, как штыки, были! - Может, наших соберем, поговорим, успокоим...? - Я и прошу собрать наших - на последнем слове я намеренео сделала акцент и Лиза заметно расслабилась и пробормотала: - Фух, значит, этих не звать... - ну это уже просто ни в какие ворота! Внутри уже поднималась волна раздражения и гнева на всех. Ведь взрослые же люди, а ведут себя, как будто в детском саду игрушки в песочнице не поделили! А я чувствую себя из воспитательницей, чего быть уже просто не должно быть. Так, спокойно, Оля, спокойно... Нет, подождите... : - Звать, Лиза, звать! Потому что семидесятники теперь тоже все наши! А того, кто этого не понимает, ко мне в наколенниках на ковер и вон с подстанции! - как бы я ни старалась успокоиться, мой голос все равно в конечном итоге сорвалсч на крик. Потому что достали все! И ладно эти, им лишь бы между собой достоинствами мериться, так нет же, Лиза тоже примкнула! А я уж начала было думать, что Васильева наконец-то стала вести себя, как настоящий представитель администрации... И вот на кого я оставлю подстанцию, в случае чего?! Не на Сан Саныча же! Эх, учиться ей еще и учиться! - Я все поняла, всех соберу. Вы только работайте, Ольга Кирилловна, а я не буду мешать - Лиза вздрогнула всем телом, подскочила с места и примирительно подняв руки вверх в знак капитуляции, поспешила удалиться выполнять свои прямые обязанности. То есть, поручение начальства. А я провела ее до двери взглядом и поднялась, чтобы сделать себе еще одну чашечку кофе. Мне нужно было срочно успокоиться и собраться, чтобы вернуть себе рабочее состояние.       Перед предстоящей планеркой я успела заполнить одну стопку документов по техническому оснащению подстанции для текущей проверки и так, еще кое-что по мелочи подписала и поставила печати. Кинув взгляд на наручные часы, я убедилась, что пора выдвигаться на планерку, чтобы не задерживать врачей. Все-таки, многие из них на смене и времени на расшаркивания у нас нет. Быстро настучу всем по головам за непрофессиональное поведение и дальше дружно разойдемся работать.       Уже на подходе к конференц-залу я почувствовала недружелюбно настроенный коллектив. Неприятная атмосфера прямо-таки липла к коже толстым противным слоем. Коллеги действительно разделились по подстанциям и теперь стояли напротив друг друга, сверля взглядами и тихо переговариваясь. Когда я вошла в помещение, все разом замолчали и уставились на меня. - Чего стоим?! Присаживаемся, товарищи медики! - пришлось немного прикрикнуть, чтобы расшевелить замерших врачей. Сейчас они мне напоминали добычу, которая прикидывается мертвой лишь для того, чтобы охотник прошел мимо. В воздухе прямо-таки витало напряжение и чувствовался флер недосказанности. Лиза привычным хвостикос крутилась рядом, тепебила в руках какую-то папку, вероятно, от нарастающего волнения. Я отыскала глазами супруга, который тоже был не особо рад здесь присутствовать, но увидев меня, он едва заметно улыбнулся. Это придало мне еще больше уверенности и спокойствия. Он рядом. Он со мной. Мы вместе. Я прокашлялась, сцепила руки в замок и начала: - Ну что, все в сборе? Тогда начнем! На повестке у нас два вопроса, первый: в связи с расширением нашей подстанции и увеличением нашего коллектива, у меня лично появилось много лишней работы. Это меня выматывает, бесит и раздражает. Может, коллеги, кого-то тоже что-то выматывает, бесит и раздражает? - я оглядела удивленную моим вопросом аудиторию. Сотрудники стали перешептываться и недоверчиво поглядывали на меня и остальных, в поисках того смелого, кто выскажется первым. А им, на удивление, оказался Коля Камышов: - Меня выматывает, бесит и раздражает новый водитель! Я не мог после него на машине выехать, пока электрик не прозвонил всю цепочку. Давайте так, мы с Козловым делим одну машину на двоих, а эти пусть сами на своем транспорте катаются! - раздраженно высказался водитель и замолчал, недобро зыркнув на новых коллег. Я посадила его легким движением кисти и слегка повернула корпус к Сан Санычу, который уже успел подняться: - Я хотел бы с вашего позволения вставить свои пять копеек и предложить развести нас с коллегой в разные комнаты и аптечки - Я согласен, сделайте милость и уберите от меня этого зануду! С ним душно находиться в одном кабинете - новый аптекарь тоже не обошелся без язвительной реплики в ответ на выпад Сан Саныча. Ну, он в принципе, человек тяжелый, его мало кто выдержит, даже наши, что уж и говорить про новеньких. Ну, тут понятно... - Да, я тоже хочу высказаться. - мое внимание привлек Ломагин. Вот уж от кого не ожидала претензий! Вроде самый мудрый из нас....- У нас на подстанции было правило, что перед сдачей смены нужно проверить машину и все ли в порядке, а моя бригада систематически в течение месяца получает недоукомплектованный автомобиль с разряженной аппаратурой - Да что вы такое говорите?! - возмущенно взвизгнула Эвелина и я слегка поморщилась, строго на нее посмотрев. Люба, уловив мой взгляд, шикнула на подругу и усадила ее на место, а между тем заговорила с дальних рядов Света диспетчер: - Я тоже добавлю, что из-за нового диспетчера не могу принимать вызовы, потому что он слишком громко разговаривает. Буквально орет на пациентов! - ДА НИ НА КОГО Я НЕ ОРУ! У МЕНЯ ПРОСТО ГОЛОС ГРОМКИЙ! - с соседней стороны поднялся мужчина и действительно начал кричать. Я прыснула, но спохватилась и спешно прикрыла рот ладонью. Держать марку казалось все сложнее! Пока сотрудники переглядывались и перешептывались, решая, кто еще что может сказать, я посмотрела на часы и с ужасом поняла, что мы здесь сидим добрых полчаса! А вызовы-то стоят, больные ждут! Я вздохнула и взглянула на вымотанную заботами Лизу, на которую без слез уже и не взглянуть. Из всего вышесказанного я поняла только одно: претензий у них несколько вагонов и огромная тележка в придачу, а вот помощница у меня одна и если они ее сейчас так загоняют, то Васильева, не дай Бог, сляжет! Мозг быстро просчитал все возможные варианты решения проблем и нашел единственно верный с минимальным затратом энергии, которой мы располагаем: - Так, ясно. Все ваши проблемы решаются очень просто, не надо ни на кого орать. Приходите ко мне в кабинет и пишете заявление на увольнение - коллеги недовольно зароптали. А что?! У меня нет времени разбираться с их детскими капризами! Ей Богу, как малые дети! Лопатку в песочнице не поделили и бегут сразу маме жаловаться. - А мы не хотим увольняться! Мы хотим, чтобы нас уважали - с нажимом произнес Володя - Кому, как ни вам, Владимир Юрьевич, знать, что уважение криком не добиваются - А я не кричал - возразил мне Ломагин и я только вздохнула. С ним спорить - себе дороже! Не переспоришь ведь! - Так, значит, наш коллектив расширился, и тот, кто не хочет принимать в нашу большую и дружную семью, новых коллег, то я могу написать вам прекрасные рекомендации и вас с радостью возьмут на любую подстанцию поменьше. С первым вопросом мы закончили, перейдем ко второму - резюмировав всю почасовую дискуссию и решение данной проблемы в два предложения, я на пару секунд замолчала, собираясь с духом. Знаю, что наши сегодня у Райкиной фотографии провели все свои перерывы и я не могу просто пройти мимо этого, ведь и сама чувствую себя не менее виноватой. - Сегодня день рождения Раи Тартаковой. Для каждого из нас это большая потеря и боль, поэтому я прошу почтить ее память минутой молчания. - на последней фразе голос предательски задрожал, немного сорвался. Я задержала дыхание на пару секунд и потом выдохнула, чтобы вернуть себе хоть каплю былого равновесия. В глазах коллег промелькнули благодарность и печаль. Заскрипели стулья о половицы, наши поднялись почти сразу, а семидесятники, немного подумав, тоже нехотя поднялись. Поддержали, молодцы, видимо, есть у них эмпатия. Взглянув на часы, я стряхнула беспокойные мурашки и подобралась: - Спасибо, собрание окончено, идите работать       Коллеги стали бодренько подниматься, особенно, семидесятники, видимо, желая поскорее отсюда слинять. Пока я ждала, чтобы рассосался затор у выхода, меня под локоть подцепила Лиза и восторженно зашептала: - Ольга Кирилловна, это было блестяще! Я даже не думала, что их можно так быстро успокоить! Вы, конечно, заведующая от Бога! - Спасибо, Лиза, заведующая от Бога очень хочет остаться одна - мне сейчас меньше всего хотелось с кем-либо разговаривать. Еще столько работы и мне совсем не до Лизы или до кого-нибудь еще! - Все-все, поздравляю! - помощница в конечном итоге отцепилась сама, а я быстрым шагом миновала кучку сотрудников и поспешила в кабинет.       Оказавшись в тишине своего кабинета, я открыла окно и вдохнула морозный воздух. Он немного остудил пыл и голову, помог мне вернуть здравые мысли. Я оставила окно на проветривании, налила себе стакан воды и отпила, чтобы смягчить чуть саднящее горло. Словила себя на мысли, что разучилась долго разговаривать, совсем зарывшись в эти проклятые бумажки. Да, кстати, о проклятых бумажках... Меня ждут еще две папки, которые нужно оформить до завтра...       Я наконец-то выключила настольную лампу. Девять вечера. Глаза болят и в очках и без них, голова гудит. Слава богу, этот день закончен. Но мне кажется, что еще пару дней в таком режиме я выдержу. Должна, по крайней мере, продержаться до конца проверки. Еще пара дней... Я уже надевала дублёнку, предвкушая удовольствие от вкусного ужина, который приготовил Паша и теплой постельки, в которую я скоро лягу, как вдруг тишину кабинета прервал телефонный звонок. Я нахмурилась, когда высветилось имя Руднева, но трубку сняла. У этого вечно не все в порядке, как и у его дружка Кулыгина! - Ольга Кирилловна, добрый вечер. Извините, я не по работе, но мне очень срочно нужно посмотреть личное дело Леры - Поляковой? - к концу дня мой мозг уже прошло соображал, поэтому, мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, о какой Лере идет речь. - С какой стати я должна тебе его дать?! - Понимаете, она так неожиданно уволилась, что я переживаю, звоню ей целыми днями, ходил к ее маме даже, та не говорит, где она - Может, она просто не хочет тебя видеть? - предположила я. А что, вполне ведь вероятно, что Руднев ее просто достал! - Ольга Кирилловна, если она вдруг не захочет меня видеть, я не буду ей докучать, но я должен убедиться, что с ней все в порядке - Максим продолжал стоять на своем, а я только поразилась его упертости. - Значит так, Максим, дело дать тебе не могу, все-таки, там личная информация, без обид. Если бы она хотела с тобой поддерживать связь, значит, сказала бы, где она. Еще чем-то могу помочь? - Нет, спасибо - расстроенно пробормотал Руднев. - Конец связи - строго проговорила я и отключилась первой. Личное дело ему подавай, ха! Если так хочет найти Леру, что ж, попрошу Володю посодействовать или же усмирить Руднева. Все-таки, его же дочь, пусть сами разбираются со своими семейными проблемами! Я заперла кабинет и спустилась на первый этаж. Как раз по коридору мне навстречу шел Ломагин! На ловца и дверь бежит! - Володь! - я окликнула задумчивого врача, который тут де поднял глаза и улыбнулся - Вы сегодня с Витей на сутках же, да? Так вот, мне Руднев звонил, интересовался личным делом Леры - А ты? - Ломагин знатно удивился, почесал затылок - Разумеется, отказала - я фыркнула, скрестила руки на груди. За кого он меня принимает?! Как будто я могла дать ему другой ответ! - Правильно - Ломагин кивнул и устремил взгляд в стену, как будто бы мыслями был не со мной - Как там она? - все же, я не могла не поинтересоваться. Во-первых, Лера, всё-таки, дочь Володи, а во-вторых, интересно, что же там такого случилось, раз вокруг нее такой ажиотаж! - Ты знаешь, мне кажется, что она Максима бросила, а он все никак принять это не может - Я уже поняла, когда она заявление написала - я удовлетворенно кивнула, в принципе, что-то подобное и предполагала. 214 бригада, вызов! - А где Ушаков? - я оглядела пустой коридор, который таковым и оставался спустя пару секунд после объявления вызова - А он аптечку пополняет - ответил Володя и тоже стал оглядываться по сторонам. Как раз из комнаты отдыха вышел зевающий Витя - А ты аптечку пополнил? - тут же накинулся на него Володя и я улыбнулась, увидев на лице фельдшера недоумение. Сил их отчитывать никаких не было, но Витя подобрался, увидев мою улыбку. - Да, по полной пополнил... Стоит такая пополненная... - он неопределенно махнул руками, слегка замешкался, явно не понимая, как трактовать мою улыбку и все же пробормотал тихое оправдание - Если что, я не спал! - ну да, я так и поняла. Но ругать не было ни сил, ни желания. Сама знаю, каково работать целые сутки: ищешь каждую возможность вздремнуть между вызовами, чтобы восполнить силы. Я еще раз обвела взглядом растерянного и взлохмаченного Ушакова и потянулась к вставшим торчком на затылке волосам: - Кстати, о птичках... У тебя тут хохолок - я пригладила взлохмаченные волосы, слегка поправила прическу, пока напряженный Витя сверлил меня недоуменным взглядом. - Да? Я просто экспериментирую с хохолками... Стиль свой ищу - Витя все же отошел от меня подальше и сильнее примял волосы. - Ммм, идите уже, экспериментаторы, вам вызов прилетел - я только фыркнула, не преминув напомнить сотрудникам об их непосредственных обязанностях. Это у меня рабочий день закончен, а вот у бригады Ломагина в самом разгаре. Я улыбнулась чуть шире, похлопала Витю по плечу и зашагала прямиком к выходу, предвкушая, как через каких-то жалких пятнадцать минут буду вплетать горячий ужин, приготовленный любимым мужем.