37. Законные супруги

      Завершив недолгий разговор с Министерством Здравоохранения, я положила трубку, подхватила собственный телефон, заперла кабинет на ключ и спустилась к Сан Санычу в аптечку. Мне как раз нужны были сметы по ремонту оборудования на завтра, заодно, и выясняю, зачем он заходил несколькими минутами ранее. Когда я спускалась по лестнице в полуподвал, слух уже уловил жаркий спор двух аптекарей. Ну конечно, они и дня прожить не могут, чтобы не поругаться по какому-то пустяку. Я решила не дожидаться его окончания, потому что это может длиться бесконечно, а сразу вошла, как с порога меня обдало гневным: - Да все уже в курсе, что Рыков - любовник Арефьевой! - это что ещё за новости?! Пётр Иванович широко распахнул глаза, явно не ожидая моего появления, а я, между тем, его поправила. Все-таки, информация про любовника неактуальна с прошлого января! Да и раз уже пошли такие слухи, лучше уж опровергнуть их правдивой информацией, а не продолжать подогревать нездодорый интерес коллектива: - Ну, во-первых не любовник, а законный супруг, и я бы предпочла, чтобы на работе решали рабочие вопросы, а не лезли в чужую личную жизнь. Могу я рассчитывать, что слышу это первый и последний раз? - Нет! - Пётр Иванович резко встал, вздернув подбородок - Объяснитесь! - вот это номер! Что он себе вообще позволяет?! - Пал Дмитрич Рыков подбросил под аптечку неисправный кислородный баллон под аптечку, не отчитавшись о его состоянии, очевидно, для того, чтобы его не лишили премии за неисправное оборудование. Не был наказан и продолжил в том же духе. Оставил у пациента фонендоскоп, манометр и пульсоксиметр - на столе передо мной оказался тот самый пакет, с которым приходил Сан Саныч пару минут назад. Так... Значит, Рыков у нас накосячил! Дело принимает серьёзный оборот и отнюдь не в его пользу! Равно, как и не в мою! - Ну, наверняка этому есть разумное объяснение - вклинился Сан Саныч - Вы хотели, чтобы я нашел виноватого? Я нашел! - истерично выкрикнул сменщик. Я сухо констатировала: - Что ж, виновный будет наказан. Ко мне остались еще какие-то вопросы? - Я бы хотел извиниться за свою бестактность - растерянно пробормотал Пётр Иванович       Я только фыркнула. Ничего себе, бестактность! Да они залезли в старательно оберегаемую чужую личную жизнь, там покопались, всё вывернули наизнанку, ещё и растрепать всем успели! Я ушла, оставив их без ответа. Внутри разгорался пожар раздражения, смешанного с агрессией. Вестимо, слухи поползли после того, как Хлынин с Эвелиной видели нас вместе за руку. Теперь все думают, что мой муж пользуется служебным положением! А еще, он ставит под удар мою репутацию и дискредитирует меня, как руководителя, в глазах остальных подчиненных. И ладно бы только наши были, мы все вместе через огонь, воду и медные трубы прошли, но тут новенькие! Он знал, как для меня это было важно! Как значимо было сохранить лицо перед новыми коллегами, показать, что я не делю коллектив на "наших" и "не наших", что они все для меня равны! И никому поблажек я не делаю! А тут, что получается?! Рыков внаглую прикрывается браком со мной и беспредельничает?! А я, слепая дура, даже не заметила! Хотелось ему позвонить, наорать, отчитать! Я даже разблокировала телефон, гневно набирая по экрану телефона давно выученные наизусть цифры, но... Получается, что я опять с ним буду беседовать лично? И мы втихую решим вопрос? Ну уж нет! В этот раз он так просто не отделается! Все будет по протоколу, как надо! Я завернула в диспетчерскую, решив, что лучше вызвать бригаду через Свету, как я всегда это делаю. - Аврал? - поинтересовалась я, припоминая об утренней ситуации. Света перестала стучать по клавишам, отмахнулась: - Да, как обычно - Почему одна? - Вика вышла на минутку. Вы что-то хотели, Ольга Кирилловна? - женщина выжидающе на меня посмотрела и я шумно выдохнула, стараясь сдержать свой гнев в который раз за день: - Света, сообщи Пал Дмитричу, чтобы после вызова зашел ко мне - А у вас телефон разрядился? - поинтересовалась диспетчер, кивком указав на смартфон в моей руке. Я все же не смогла сдержать раздражения и прикрикнула на неё: - У МЕНЯ ВСЕ НОРМАЛЬНО С ТЕЛЕФОНОМ, НО МЫ НА РАБОТЕ И ДЕЙСТВУЕМ СОГЛАСНО КОРПОРАТИВНОЙ ЭТИКЕ! - все так привыкли, что мы между собой давно общаемся, как родня, но в коллективе ведь новенькие! Мы, конечно, рады принять их в большую и дружную семью подстанции, но до статуса "родня" им еще как пешком до Китая, поэтому, необходимо держать лицо! Тем более, мне, как заведующей! - Хорошо, сделаем, Ольга Кирилловна - Света вздрогнула от моего резкого тона и набрала что-то на клавиатуре, но я уже повернулась и застучала каблуками обратно к кабинету, лишь услышав отголосок: - Бригада Рыкова, после вызова в кабинет заведующей       То-то же! Ничего, проходили уже с ним один раз такое! Он мне тогда запорол министерскую проверку, обозвав проверяющих упыганами и еще Бог знает чем. Видимо, моего тогдашнего пистона хватило на полтора года. Ничего, сейчас вторую дозу поставим. Будет летать у меня!       Встретив у кабинета Васильеву, я попросила вызвать её нового аптекаря с оборудованием. Это для остроты ощущений! Чтоб Пашу чуть встряхнуть и чтоб другие видели: своих по всей строгости отчитываю, если накосячили. - Оль, а ты чего кошмаришь нашу Светлану Ивановну-то? - Паша заявился в кабинет как всегда без стука и сразу же по-хозяйски плюхнулся на диван - Она стоит там, чуть ли не плачет, боится, что ты ее уволишь - ой, Рыков, бояться сейчас надо тебе... - Лиза, вызови ко мне Петра Ивановича - попросила я, нажав на селектор. - Оль, а ты мой вопрос про диспетчера слышала? Чего молчишь? - муж чуть подался вперед, посмотрел на меня в упор. Слышала я, слышала. А вот ты про субординацию и корпоративную этику что-нибудь слышал вообще?! - Ольга Кирилловна, вызывали? - в кабинет зашел аптекарь с пакетом, я коротким кивком головы указала на стул напротив: - Проходите, садитесь - Здрасьте... - Петр Иванович опасливо покосился сначала на меня, а потом и на супруга, видимо, все еще не понимая, что сейчас будет происходить - Здрасьте - недовольным голосом исковеркал его Паша - А че у вас такие лица, как будто кто-то умер? - Пал Дмитрич, у вас на смене ломался кислородный баллон? - я пропустила его вопрос мимо ушей, сразу обозначив предмет разговора - Сегодня нет... - Паша пожал плечами, ему все еще было почему-то весело, а мне безумно хотелось стереть эту нагловатую ухмылочку с его лица. До дрожи в пальцах и до зубного скрежета... - А не сегодня? - сухо осведомилась я - Не помню... - честно ответил Рыков, почесав затылок - Может, вспомните? - Неделю назад какой-то баллон сифонил, да... - муж задумчиво потер подбородок, видимо, все еще силясь восстановить события прошлой недели. Я решила немного ему помочь наводящими вопросами: - И что вы с ним сделали? - Положил его под аптечку, думал, что потом в виш-листе отмечу... - Отметили? - Нет... - Почему? - Забыл... - То есть вы ездили на вызовы БЕЗ кислородного баллона? - строго уточнила я, поднявшись с места для достижения эффекта устрашения. Он конкретно меня вывел! - А я чего-то не понял, это что за допрос такой? - Паша подскочил ко мне, опасно сокращая расстояние. От него исходила злость, опасная злость, которая с оглушительным треском разбивалась о мою холодность. - Я повторяю: вы ездили на вызовы БЕЗ кислородного баллона, а значит оставили людей БЕЗ кислорода? - я проговорила фразу жестко, отделяя каждое слово и на моих губах заиграла едва заметная для посторонних хищная улыбка, которую муж, конечно же, уловил и разозлился еще больше: - Нет, не оставил. Я использовал медумат. Он подключен в машине к десятилитровому баллону - парировал Рыков, принимая правила игры. Ладно, допустим... С медуматом, это он молодец, не спорю, но в сравнении с остальными осечками этого было ничтожно мало: - Петр Иванович всю неделю пытается найти, кто подбросил неисправный баллон под аптечку! Я уже хотела его штрафовать, заставить расплачиваться! - я кивнула в сторону аптекаря, который вжался в стул, словно пытаясь казаться меньше - А причем здесь Петр Иванович, если это мой баллон? - с деланным интересом спросил Рыков, подняв на меня голос. - Так почему вы сообщаете мне об этом слишком поздно? - я буквально прошипела последнюю фразу, потому что вовремя поняла, что со стороны выгляжу, как гребанная истеричка - Да потому что я подумал, что это неважно! - эмоционально воскликнул Паша. Неважно?! Он сейчас серьезно?! Если уж не Сан Санычу, хоть бы мне сказал про этот чертов баллон! Неважно, блин! А что тогда важно в его работе?! - Неважно... - пробормотав себе под нос для убедительности, я кивнула и повернулась к аптекарю, жестом попросив выложить на стол принесенное - Так, едем дальше. Это с каких пор вы оставляете у больных дорогостоящее оборудование? - Там случай был особый, я потом объясню... - стушевался Паша и я победно хмыкнула. Вот за такое могу и уволить. Не буду, конечно, муж, все-таки, но потом - это уже слишком. Потом - когда? Дома? В постели? Нет, дорогой, потом мне уже не нужно! - НЕ НАДО МНЕ ОБЪЯСНЯТЬ ПОТОМ! А ПОСЛЕ СМЕНЫ НАПИШЕТЕ ОБЪЯСНИТЕЛЬНУЮ! И ЗАПЛАТИТЕ ЗА РЕМОНТ БАЛЛОНА И МАНОМЕТРА! - я не удержалась, снова сорвавшись на крик, но вовремя сама себя одернула и продолжила более тихо, но так же зло - А за халатное отношение будете лишены всех надбавок и квартальной премии! - я ехидно улыбнулась, вздернула носик, зная, что победа за мной и она уже близко. И Паша это знал. Он такие вещи шкурой чувствовал. Смотрел на меня в упор, сверлил своими холодными светло-серыми, а я не могла оторвать от него взгляд. Такой близкий и в то же самое время, такой далекий... - Вы говорили, что на линии баллон уже сифонил, значит, человек, который сдавал вам смену, вас подставил. Можно его вычислить и разделить штраф... - робко встрял забытый всеми аптекарь, желая сгладить ситуацию. Судя по всему, ему явно не хотелось становиться соучастником такой масштабной ссоры, как наша. Вот поэтому и не люблю смешивать личное и рабочее. - Не надо никого вычислять, я все понял. Беру вину на себя в полном объеме. - четко ответил Рыков, не разрывая зрительного контакта со мной. Даже не моргнул ни разу, лишь сухо осведомился. - Могу идти? - Идите. - я, с чувством собственного превосходства, слегка качнула кистью в сторону двери - До свидания. - отчеканил Паша, еще несколько секунд посмотрев мне в глаза, где бушевала буря и ликовало нутро. Круто развернувшись на носках, он направился к двери и с такой силой хлопнул, что, кажется, затрещали все окна огромной подстанции.       Этот хлопок слегка отрезвил меня, сбрасывая пелену гнева и наваждения. Аптекарь поспешно ретировался, оставив меня наедине со своими мыслями. Я приоткрыла окно, чтобы впустить в кабинет немного свежего зимнего воздуха, потому что в замкнутом пространстве кабинета теперь витала тяжелая атмосфера. Уличная прохлада постепенно остужала пыл, я устроилась в кресле со стаканом воды. В груди всё ещё пульсировала злость, но постепенно её сменяло ощущение пустоты и жуткой усталости. Я провела руками по лицу, словно пытаясь стереть с него следы недавнего гнева, и тяжело вздохнула, осознавая, что крик только усугубил мое внутреннее напряжение. Мысли хаотично метались в замкнутом пространстве черепной коробки и никак не могли найти из нее выход. До уха донесся едва уловимый стук костяшек по дереву, но я даже не смогла внятно на него ответить, угукнув себе под нос. До адресата этот жест согласия вряд ли дошел, поэтому дверь осторожно приоткрылась и внутрь просунулась голова помощницы, опасливо озирающейся по сторонам: - Ольга Кирилловна, объяснительная от Рыкова - на стол опустилась бумажка, я подперла рукой щеку и кивнула: - Угу, свободна       Лист был заполнен мелким беспорядочным почерком мужа, кое-где паста была даже смазана. Спешил, желая побыстрее отделаться от этой формальной необходимости, наверняка ребро левой ладони теперь в синей пасте. Я пробежалась глазами по строчкам, смысл написанного никак не хотел проникать в сознание, которое было занято черт знает чем! Откинувшись на спинку стула, я устало прикрыла глаза. Собственные мысли изматывали, хаотично метались в голове, а я все силилась поймать какую-нибудь, пусть даже самую захудалую, за хвост. Внезапно, к щекам прилил жар и я почувствовала резкую волну стыда за недавно сказанные слова в адрес супруга. Подсознание и внезапно проснувшаяся совесть ехидно подметили, что вспышки гнева стали слишком частыми, и всё меньше находилось оправданий для моей нервозности. Тишина кабинета давила, заставляя внимательнее прислушиваться к собственным переживаниям и искать причину, почему всё чаще я выходила из себя. И она нашлась, не сразу, но все же... Пришлось прилично покопаться в собственной голове, поднять ворох пыли в воздух в самых потаенных уголках сознания, чтобы признаться себе: покой давно покинул мою жизнь и возвращаться в нее, кажется, не планировал. Возможно, Паша и вовсе не виноват в моей сегодняшней очередной вспышке гнева. Нет, он, виноват, конечно же, но только в том, что подверг оборудование поломке и никому ничего не сказал, а ведь я могла отреагировать совсем по-другому... Наверное... Просто гнев так захлестнул сознание, что я ему поддалась, ни секунды не раздумывая!       Из рук предательски валились документы, беспорядочным веером оседая на пол. Злость окончательно уступила место усталости и желанию убежать от удушающего чувства нараставшей безысходности. На часах уже пять, до конца рабочего дня еще час, но я не могла больше находиться в одиночестве в собственном кабинете. Казалось, каждый предмет мебели, каждая бумажка были пропитаны атмосферой недавнего конфликта. Быстро закинув вещи в сумку, я спешно закрыла кабинет и побежала с подстанции прочь, как последняя трусиха, бросив что-то невнятное Лизе. Как жаль, что нельзя вот так же легко сбежать от собственных мыслей и нарастающего чувства вины. Держала курс я отнюдь не домой, попросту не зная, что делать и что говорить. Поэтому, я свернула на узкую аллею тенистого парка между подстанцией и домом, чтобы проветрить голову. Захватив в первой попавшейся на пути будке кофе на вынос, я бесцельно побрела вперед по пустому парку. Если отбросить немногочисленные эмоции, которые еще изредка задерживались во мне, то вариантов предстоящих событий было не так много. Первый и самый желанный: Паша меня давно понял и простил, мы как обычно поужинаем, я расскажу ему о своем очередном тяжелом рабочем дне, а он - почему оставил оборудование у пациента и все снова будет, как прежде. Второй заключался в том, что мне удастся задобрить рассерженного супруга поцелуями и ласками, это работало безотказно даже в самые тяжелые периоды наших отношений, потому что, выпустив пар в постели, Рыков был готов к конструктивной беседе. Тем более, в прошлый раз все сорвалось, еще и по моей вине. И третий, о котором думать совсем не хотелось: Паша сильно обиделся и отойдет через пару-тройку часов, а может и вовсе к утру. В любом случае, я уповала на то, что мы сможем решить конфликт мирно, если не сегодня, то завтра. Не разводиться же нам, в самом деле?! Об этом я себе вообще запретила думать! Мы столько всего пережили вместе, чтобы нас сломал конфликт на работе, еще и за дело?! Тем более, мне нужно рассказать Паше бесконечно много всего. Уж слишком сильный внутренний переворот у меня случился, теперь приходится заново подстраиваться под "выпущенные" жизнью новые обновления. - Привет... - неловкий момент, когда приходишь домой и пытаешься вести себя так, словно на работе ничего не произошло. Ответа от Паши не последовало - Ты уже поел? Чего меня не подождал? - обычно Паша может по пять раз пасту разогревать, а тут... - Устал после смены. Я спать - Паша поставил посуду в раковину и быстро ушел в другую комнату - Обиделся? - спросила я в след, а потом взгляд зацепился за пустую бутылку вина, которая в холодильнике стояла еще утром закупоренной - Обиделся... - с нотками сожаления констатировала я       Прикрыв глаза, я смело отмела первый вариант развития событий, муж обиделся не на шутку... Решив немедля прибегнуть к тяжелой артиллерии, я стянула с себя одежду, оставшись в одном черном лифе и трусиках. Кожа тут же покрылась мурашками от прохлады квартиры и я спешно накинула легкий халатик, который совсем не согревал озябшее после длинной прогулки тело. Я осторожно ступила босыми ногами через порог спальни, ощутив, как мягкий ковер покалывает ступни. - Паш, давай поговорим... - тихо произнесла я, с надеждой заглядывая в светло-серые глаза супруга. Он нахмурился, развернулся на кровати ко мне спиной и пробубнил: - Я не хочу с тобой разговаривать - я бесшумно вздохнула, переместилась в противоположную сторону спальни и встала перед мужем, развязывая пояс халата: - А если так? - тонкая ткань скользнула прочь с плеч, оказавшись у ног на полу, я осталась в одном нижнем белье. Паша скользнул по мне невидящим взглядом, поднялся с кровати и подцепил подушку с пледом с края кровати: - Поговори с психотерапевтом, а лучше - сразу с психиатром - он спешно вышел из спальни, оставив меня недоуменно глядеть ему в след. - Ты куда? — голос дрогнул. Он не ответил. Просто ушел в другую комнату, захлопнув дверь.        Я стояла посреди комнаты, окутанная зимним холодом, от которого даже батареи не спасали. Внутри меня смешивались вина и боль, как если бы кто-то прижал лед к обнаженной коже. Я не могла поверить, что это произошло. Сколько раз мы ссорились, и сколько раз он прощал меня, понимая мою несдержанность. Но сейчас что-то сломалось. И это "что-то" отозвалось гулким пустым звуком в моей груди. Я не могла поверить в услышанное, просто не хотела... Чего?! Он серьезно считает меня психичкой? Он серьезно думает, что мне нужна помощь специалиста? Да, пожалуй, сегодня, как в прочем и все последние дни, я снова позволила себе лишнего... В последнее время мне казалось, что мои эмоции как оголенные провода, которые могут вспыхнуть от любого случайного слова, от малейшей искры, как будто кто-то включил в моем сознании вечный режим бурь, и я уже не могла себя остановить. Говорила резкие слова, даже кое-где жесткие, но ведь за дело! - Эб, ну вот что я сделала опять не так?! Я ведь мириться пришла, а он... - я шепотом обратилась к гордо восседавшей на подоконнике кошке. Потянулась к ней, решив согреться в холодный вечер ее кампанией, но противный комок шерсти меня укусила за протянутую руку и спрыгнув с насиженного места, убежала к Рыкову на диван, гордо вскинув мордочку...       Я только раздосадовано топнула босой ступней по паркету. Ну как так-то?! Не смотря на то, что забрала эту наглую морду домой именно я, а Рыков ничего и слышать не хотел про хвостатых у себя дома, Эбола признала именно в Паше негласного хозяина и могла проводить часы напролет в его кампании, ни во что меня не ставя. Глупо, наверное, ревновать мужа к животному, но именно этим я сейчас и занималась. Тем более, что именно Эбола лежала в Пашиных объятиях, а не я!       Ладно, хочет спать с кошкой - вперед! Я зябко передернула плечиками и подняла с пола халатик, но скептически окинув тонкую ткань, предпочла переодеться в теплую пижаму. Расстелила коврик для йоги, впрыгнула в кроссовки и надела наушники, решив позаниматься йогой. Из-за свалившихся обязанностей на работе давно перестала уделять телу внимание, поэтому, раз уж выдался свободный вечер, почему бы не вспомнить о том, что последнее время помогало приводить мысли в порядок? В ушах зазвучал размеренный голос тренера, я прикрыла глаза и стала настраиваться дыханием на практику. Выдохнула напряжение, скопленное за день, напоминая себе о том, зачем я здесь. Но вместо того, чтобы утонуть в спокойствии, я снова слышала его голос. Как вспышка, снова перед глазами его недовольное лицо и это раздражение в глазах... Я только успевала выдохнуть между медленными отстройками асан, как внутри поднимался знакомый рой глупых, обиженных мыслей. Напомнив себе, что я пытаюсь отвлечься, усилием воли вернула концентрацию на следующую асану. На мгновение это сработало: я потянулась к потолку, руки заскользили ввысь, а тело медленно, подчиняясь ритму, ушло в позу воина. Но вся эта сила, эта уверенность, которую, как говорят, можно обрести в движении, — для меня как вода, текущая сквозь пальцы. Я чувствовала, как тяжесть медленно отступала, но это ощущение оказалось обманчивым. Внутри все как будто на пружинах, стоило отпустить внимание, и снова всплывал яркий конфликт, разгораясь внутри с новой силой. Поза за позой, дыхание за дыханием, я словила себя на том, что все это не помогает. Это как пытаться укротить шторм в душе маленьким потоком воздуха...       В какой-то момент я просто опустилась на коврик и обняла колени, устав от сегодняшнего дня. Йога — это ведь про спокойствие? Про внутренний мир, про гармонию с собой? Но сегодня это, кажется, так же недостижимо, как и конструктивный разговор с ним. С моим Пашей.       Я посмотрела в сторону его половины кровати. Пустая. Её покрывало с легкой складкой от его недавнего "сна", а рядом — моя подушка. Как же невыносимо одиночество, когда еще вчера мы засыпали, прижимаясь друг к другу, а сегодня между нами — расстояние холоднее зимней ночи...